28. Доброе утро
Я не могла перестать наслаждаться спокойной обстановкой в доме. Уже около двух недель длилась полнейшая идиллия и наша рутинная жизнь. Больше не было нужды вздрагивать от каждого неудобного вопроса, от двусмысленных взглядов отца и находится в вечном страхе того, что они обо всём узнают.
Ведь теперь они и так всё знали и старались смириться с этой мыслью, хоть осознание моих отношений всё еще тяжело давалось отцу.
Утро было ничем не примечательным, мама пила кофе стоя, одновременно с этим вчитываясь в документы, лежащие на столе, мы с отцом жевали ватрушки.
— Тебя отвозить в школу или ты как обычно? — спрашивает мама, на секунду отрываясь от бумаг.
Под фразой «как обычно» мама подразумевает Максима. Который в последнее время постоянно отвозит меня утром на учёбу, забирает оттуда и в целом находится со мной рядом достаточно часто.
Это было самой приятной частью отношений, которые не нужно скрывать. Теперь мы могли делать открыто всё, что делали до этого, но только без отсутствия каких-либо переживаний.
— Как обычно. — довольно произношу я, едва прожевав содержимое во рту.
Дверь хлопает и я уже знаю, кого увижу на пороге. Подрываюсь со стула, держа в одной руке ватрушку и продолжая её жевать молниеносно подхожу к нему.
— Доброе утро, звёздочка, — короткий поцелуй в лоб, но лишь потому что в соседней комнате мой отец и лишний раз провоцировать его не стоит.
— Доброе утро.
— Иди и нормально доешь за столом.
Он ухмыляется, разворачивая меня обратно в сторону кухни, а я довольно улыбаюсь, зная, что как только окажусь с ним в машине наедине сразу же поцелую его так, как хочу на самом деле.
Люблю наблюдать его таким - одетым в деловом стиле, с трехдневной щетиной и дорогими часами на запястье. Люблю, когда он усыпает меня нежностями, но при этом я знаю, что стоит ему оказаться на работе - человека строже, вряд ли вообще получится отыскать. Люблю, когда от него так маняще пахнет чем-то древесным с нотами сандала. Люблю, когда он каждое утро заходит за мной. Люблю, когда он здесь, рядом со мной и я могу ни о чём не волноваться.
— Доброе утро, Максим. — говорит мой отец, едва мы оба снова появляемся на кухне.
— Доброе, Кирилл Александрович.
— Максим, кофе? — сразу же спрашивает мама. — Ватрушки? Они, конечно, не домашние, но всем, вроде, нравится.
— Нет, спасибо, просто дождусь, пока Деля доест и мы поедем.
Он наблюдает за тем, как я пытаюсь изо всех сил аккуратно запихивать себе в рот булочку, но не уверенна, что выглядит это достаточно эстетично.
Тем не менее всё его внимание с довольным видом приковано ко мне.
И это тоже я просто не могу не любить в нём.
— Всё, я доела.
Резко встаю из-за стола, мою руки и бегу в коридор, натягивая на себя сверху кожаную куртку. Мы вовсе не опаздываем и нет необходимости куда-то спешить, но я знаю, что чем быстрее я покину дом, тем больше у нас будет времени на поцелуи во время дороги в школу и на её парковке.
Это мой любимый утренний ритуал. С ним день становится лучше, а учёба даётся легче.
Максим сдержанно прощается с родителями, я же оббегаю каждого из них, целуя в щёки и наконец покидая дом.
— Мы куда-то спешим? — спрашивает он, открывая дверцу переднего пассажирского, но перед тем, как я усаживаюсь туда, берёт меня за талию, притягивая к себе одной рукой. — Ты из дома практически выбегала, хотя до школы ещё куча времени.
— Выделила для нас время на поцелуи, чтобы не пришлось, как вчера, опаздывать по этой причине на первый урок.
— Какая ты у меня продуманная, оказывается, девочка.
— Ну не зря же я лучшая в классе.
— Ты лучшая в школе, — вспоминая мою же фразу, которую я сказала после его возвращения на одной из первых наших встреч, повторяет он. — Так ведь?
— Конечно, и, я надеюсь, за это будет поощрение.
Он ухмыляется смотря мне в глаза, и наклоняясь мягко целует меня сначала в кончик носа, а затем и опускается уже к губам. Холодный осенний ветер становится не таким противно-пронизывающим, лишившиеся красок улицы будто бы вновь их обретают, а утро теперь становится по настоящему добрым.
Я с довольным видом отстраняюсь от него, залезая спиной вперёд на сиденье автомобиля и, дразня Максима, медленно закрываю дверцу прямо перед ним.
— Думаешь я до тебя не доберусь, звёздочка? Ошибаешься.
Максим оказывается в машине со стороны водительского сиденья, громко и быстро хлопая дверцей, и тут же, обхватывая мою голову, притягивает ближе к себе. Так, чтобы наши губы снова слились в долгом и чувственном поцелуе, на этот раз более требовательном и глубоком.
По сравнению с тем, как он терзает мои губы сейчас, поцелуй на улице кажется невинной шалостью.
— Если ты продолжишь так меня целовать, я точно не захочу ехать в школу.
Я едва нахожу в себе силы оторваться от него, вовсе не желая этого делать и останавливаться в принципе. Но если он не прекратит так меня целовать, гуляя рукой по моей шее, я точно сорвусь и предложу ему прямо сейчас зайти в гости к нему домой.
— А чего хочет моя девочка, кроме того, чтобы ехать в школу?
— Тебя, — честно признаюсь я, пытаясь выровнять своё дыхание. — Но у меня первым уроком контрольная по истории.
— Уже начинаю ненавидеть историю.
Я давно её ненавижу. Но сегодня особенно сильно, ведь она лишает меня возможности наблюдать за тем, как мужчина, находящийся передо мной, мог бы снимать с себя рубашку, затем вытягивать ремёнь из брюк, а после и вовсе их себя снимать для того, чтобы не только подарить удовольствие моим глазам видеть его таким, но ещё и моему телу, чувствуя его внутри себя.
Аделина, пожалуйста, остановись.
Я включаю музыку со своего телефона и пишу Лике о том, что уже выехала из дома.
— Максим?
— Что такое, звёздочка?
— Хочу тебе кое-что сказать.
— Я внимательно тебя слушаю.
— Помнишь, я кое-что тебе обещала ещё вначале нашего общения? — он отвлекается от дороги, переводя взгляд на меня. — Что ты снешь первым. Первым, кого я приглашу на ближайшее выступление на танцах.
— Ну наконец-то, — с довольным видом, говорит он, перестраиваясь на другую полосу. — Я думал, что уже никогда не увижу, как ты танцуешь.
— Будет концерт, там конечно не только наша группа, но у нас целых два номера, и в обоих я на переднем плане, представляешь?!
— Конечно представляю, такой талант нельзя прятать за кем-то.
— Ты ведь даже ещё не видел, как я танцую и уже так говоришь!
— Я просто в тебе не сомневаюсь, и уверен, реальность превзойдёт мои представления.
— До этого момента я никогда не волновалась, перед выступлениями, но теперь придётся, потому что там будешь ты.
— Родителей тоже пригласишь?
— Конечно, — не задумываясь отвечаю я. — Ещё, я бы хотела, чтобы Демид тоже приехал, но он с того дня не появлялся дома и даже не звонил мне. Наверное, он не захочет.
— Я уверен, что если ты пригласишь его, он не пропустит твоё выступление.
А вот я в этом не уверена. Если родители абсолютно спокойно принимали происходящее, с братом всё было куда сложнее. Его характер всегда был взрывным и непредсказуемым, но родители к этому привыкли, чего не скажешь обо мне. Мы никогда так крупно не ссорились, а картина едва прекративших драться любимых мною мужчин всё ещё стояла перед моими глазами. Окровавленные руки Максима, ссадины на лицах у обоих, разбитый нос брата, его бешеный, разъярённый взгляд отпечатались в моей памяти надолго.
Я злилась на него, обижалась и не могла найти оправдания его поведению, но вместе с этим он всё равно оставался моим старшим братом, который очень много для меня делал и значил не меньше. Мне было важно его присутствие в моей жизни, но только при условии того, что он сможет принять меня, мой выбор и мои отношения.
— Вы общались с ним? После того дня.
Чувствую себя виноватой из-за того, что рассорила лучших друзей неразлучных с детства.
— Нет.
— Значит он не хочет никого из нас видеть и слышать.
— Дель, — Максим тяжело вздыхает. — Я и Демид - это отдельная история и мы всё решим между собой рано или поздно, но ты его сестра, и он безумно тебя любит, поверь мне, безумно. Он никогда не откажет тебе в том, чтобы приехать на выступление, и злиться на тебя он вряд ли вообще умеет.
— Может отвезёшь меня к нему на работу после школы?
— Конечно отвезу.
— Максим? — он поворачивает голову на меня, внимательно всматриваясь в мои губы, которые я всё время кусаю от волнения. — А у Демида кто-нибудь есть?
— У Демида всегда кто-то есть, но в то же время нет никого.
— Я просто подумала, что он сможет как-то понять нас, если у него самого в жизни было что-то подобное.
— Дель, я думаю, что ему просто нужно время. Ты знаешь своего брата, у него всё должно быть либо так, как хочет он, либо никак.
Молчаливо соглашаюсь с Максимом и опускаю взгляд в телефон, читая общий чат с одноклассниками. Тихо посмеиваюсь с картинки, которую присылает один из ребят, подписывая, что это точь-в-точь наш учитель геометрии.
— Что там такое? Очередные приключения неугомонной Лики?
— Одноклассник прислал мем, — поворачивая экран телефона в его сторону, говорю я, пока он мельком опускает на него взгляд особо не вникая в суть шутки и начиная хмуриться. — Ну, тебе, разумеется, не смешно, потому что ты не знаешь нашего учителя геометрии.
Максим громким выдохом опустошает лёгкие, останавливая взгляд сначала на дороге, затем переводя его в боковое стекло, всё время постукивая при этом пальцами по рулю.
— Почему он вообще что-то тебе присылает?
— Он присылает не мне, а в школьный чат, где весь мой класс и параллель.
Я не отвожу взгляда от Максима пытаясь читать по лицу его эмоции ещё до того, как он начнёт говорить. Понимаю, что он недоволен моим ответом, он в принципе не может быть доволен пока вокруг меня существует хоть кто-то мужского пола, не входящий в список родственников.
Но своё недовольство в этот раз он решает придержать где-то внутри себя и пока мы доезжаем до школьной парковки он с максимально вовлечённым видом слушает сплетни о моих знакомых, которых даже в глаза не видел.
— Почему мы всегда так быстро доезжаем? — надуваю губы и демонстративно расстраиваюсь, приближаясь при этом к его лицу.
— Я и так ехал самым длинным путём, звёздочка.
Время рядом с ним слишком скоротечно, часы ощущаются минутами, а минуты долей секунд. Бесконечно и неумолимо каждый раз приближая недолгую, но всё же разлуку с ним. Разлуку, которая всегда даётся с нечеловеческими усилиями, а его присутствие после ощущается как нечто сравнимое лишь с эйфорией.
***
Я сомневалась, что это принесёт какую-то пользу или изменит отношение моего брата ко мне и моему выбору мужчины, но всё равно стою около входа в его кабинет. Собираюсь с мыслями и подношу пальцы к двери, чтобы постучать, но застываю так на несколько секунд не решаясь сделать этого, а после и вовсе вхожу без стука.
Демид отрывает свой взгляд от бумаг, лежащих на столе, явно собираясь возмутиться, что к нему зашли без разрешения, но увидев меня его выражение лица становится значительно мягче.
— Аделина? — неожидав моего появления удивлённо спрашивает он. — Закрой дверь, садись.
Я усаживаюсь на стул прямо напротив него. Осматриваюсь вокруг, хоть и нахожусь здесь не в первые.
— Сильно занят?
— Кто тебя сюда привёз? — игнорируя мой вопрос он тут же задаёт свой. — Отец весь день занят, а мама бы обязательно зашла вместе с тобой.
Он знает ответ, но всё равно зачем-то хочет услышать его от меня. И когда услышит, уверена, разозлится.
— Максим меня привёз, — стараюсь не демонстрировать волнения, кладу одну ногу на другую, и сплетаю пальцы в замок на своём колене.
— Это теперь для родителей в порядке вещей?
— Это было в порядке вещей и для тебя.
— Пока во всей этой истории не появился факт того, что это не помощь лучшему другу, а желание затащить в постель его младшую сестру.
Я замираю от прямолинейности брата, сглатываю и пытаюсь держать с ним зрительный контакт не подавая вида, что меня смутили эти слова.
— Никто и никуда меня не тащил. Ты ничего не знаешь, но делаешь такие странные выводы.
— Я делаю выводы на основе того, что видел и знаю, не надо пытаться меня переубедить.
— Я не собираюсь тебя переубеждать, я приехала потому что в субботу у меня выступление и я подумала, вдруг ты захочешь..
— Я хочу и приеду, в этом ты можешь даже не сомневаться. Родители ведь тоже будут?
Я выдыхаю. Не физически, но где-то внутри у меня наконец отлегла бывалая тяжесть, ведь зная характер и гордость своего брата предположение о том, что он может отказаться всё же не отпускало меня до этого самого момента.
— Да, и родители, и Максим. Его я тоже пригласила.
— Кто бы сомневался.
— Демид, меня правда очень тревожит факт того, что из-за меня вы не общаетесь, я не хочу, чтобы всё было вот так. Он твой лучший друг, и если ты хотя бы попытаешься принять и нормально всё обсудить, ты поймёшь, что всё вовсе не так, как ты думаешь.
— Деля, я не сомневаюсь в твоей доброте и желании всех примирить, но это наше с ним дело: общаться или же не общаться, и я не хочу, чтобы ты в это лезла.
— Но я не могу не лезть, когда мой брат и мужчина, которого я люблю не находят общего языка именно из-за меня.
Его челюсть дёргается от того, как именно я только что назвала Максима, но он тяжело вздыхая, явно решает сдержать поток мыслей и не допустить их к собственному языку.
Не знаю, о чём с ним говорил мой отец касательно этой темы, и явно уже никогда этого не узнаю, но замечаю, как Демид контролирует свой гнев и изо всех сил старается держать себя в руках, ограждая меня от высказываний, которые так и наровят вырваться из его рта.
— Нет, можешь. Всё, что ты должна знать, это то, что моё отношение к тебе никогда не изменится, я всегда буду твоим братом, который готов защитить тебя от всего мира, а моё общение с Максимом это абсолютные мелочи, которыми ты вообще не должна себя озадачивать.
— Я не хочу, чтобы при встрече вы снова переругались или ещё хуже перед..
— Аделина, я не обещаю тебе с ним мириться и общаться, но могу пообещать то, что такого больше не будет, главное - это ты и твоё выступление, ради чего мы все там и соберёмся.
В дверь стучат, от чего Демид раздражённо отводит взгляд на вход в кабинет.
— Заходи. — громко командует он.
Дверь распахивается и первое, что я вижу в проёмё это огромный букет красных роз, за которым не видно половины тела девушки, вносящей его.
— Как вы и просили, Демид Кириллович, цветы доставили. Мне оставить их стоять у себя или у вас?
— Положи на диван и можешь быть свободна.
Девушка кладёт цветы и практически молниеносно покидает кабинет, оставляя за собой лишь шлейф свежих цитрусовых духов. Я разворачиваюсь, разглядывая цветы и мне даже сложно прикинуть в уме, сколько их там.
— Это...— я замолкаю, поворачиваясь снова к брату и прищуриваясь, встречаюсь с его серьёзным взглядом. — Кому?
— Никому.
— Ну нет, Демид, — расплываясь в улыбке говорю я. — Никому такие букеты не заказывают, да ещё и судя по всему, ты хочешь подарить их лично, когда доставка просто существует, на минуточку.
— Ты голодная? Можем поехать пообедать вместе, если хочешь.
— Только после того, как я узнаю, кому мой брат заказывает такие букетики.
— Не могла она зайти с этими цветами на пол часа позже, — возмущается брат, озвучивая мысли вслух. — Подруге. Букет для подруги.
— Для просто подруги?
— Для просто подруги.
— Мне конечно только семнадцать, но даже я понимаю, что просто подругам такое не дарят.
— Значит я очень хороший друг.
Меня изнутри начинает сгрызать любопытство. Мой брат совсем не из тех мужчин, которые ухаживают за кем-то, и я даже ни разу не слышала от него о том, что у него в принципе есть отношения, а теперь он дарит цветы в таком количестве просто подругам?
Я не поверила бы в это, даже будь мне не семнадцать, а пять.
— Я её знаю? Твою просто подругу.
— Закрыли эту тему и едем обедать, Адик, я очень голодный.
***
Извиняюсь за отсутствие дольше обычного, я пока немножко подбита эмоционально, но стараюсь всё равно продолжать писать🥺
Наслаждаемся идиллией и постепенно приближаемся к небольшому стеклу)))
Всех целую в носики как обычно❤️
И жду в своём тгк: Катюша пишет о любви