Последний луч солнца.
Мягкая постель на которой я лежала с запахом свежей лаванды, только-только постиранной, высушенной и выглаженной. Боже видимо об этом я могла мечтать вечность. Давненько хороший сон меня не удивлял и о боги, я могу спокойно забить на все дела, что меня ждали и наконец-то отдаться своим выходным по полной.
Работать в закусочной города Спрингвела у старичка Бобби было что-то между раем и адом. Город напоминал больше какую-то деревню, но и жителей на весь город было не так много, хотя добрый мэр получил звание лучшего города за последнии 10 лет, для него это было чем-то грандиозным, ведь про этот жалких городок все забыли. Да и я бы забыла про этот город, если бы конечно уехала, но нет. Мой отец провёл здесь все детство и как бы я его не уговаривала переехать, он всегда даёт отказ. Возможно смерть самого родного человека для нас обоих так сильно повлияло на него, да и на меня...
Да, трудно говорить, но когда мне было всего пять, моя мать сильно заболела. У нас не было столько денег на лечение.
Деньги собирали всем городом, отец тогда много работал и не позволял тратить лишней копейки, бывало что он мог не есть целыми сутками, чтобы прокормить меня и маму, и накопить на лечение. Но болезнь не давала и шансов, операция прошла успешна и болезнь отступила, но через год все вернулось и отец уже не успел. Вскоре папа запил, не появлялся дома, а я все своё детство провела с бабушкой, что так бережно и трепетно относилась ко мне, помогала с уроками, делала косички в школу, мыла мне голову перед сном. И можно сказать что заменила мне мать, только отца заменить не смогла.
Отношения между моей бабушкой и отцом были слишком натянуты.
Отец выпивал и мы встречались с ним очень редко, а когда приходил к нам, то бабушка тут же выставляла его за дверь, говоря что он худший пример для своей дочери.
Вскоре мне стукнуло 16, и увы как бы больно мне не было, и как бы я не хотела возвращаться к пьющему от горя отцу, но пришлось, ведь на мой 16 день рождения, моя бабушка не дожила. Врачи говорят старость, но в смерти бабушки я винила лишь одного человека,- отца.
Он принёс слишком много стресса и боли ей, пугал меня маленькую когда приходил домой, бил кулаками по двери, дабы его пустили домой, приводил новых женщин, которых менял каждый месяц, а бабушка только и успевала выгонять его.
Каждого можно понять, у отца разбитое сердце, горе о любимом человеке и чтобы забыться, он делал самые не позволительные вещи.
Мне пришлось переехать к отцу, квартира бабушки досталась мне, но жить до своего совершеннолетия я обязана с отцом, ведь он мой единственный опекун.
Вскоре он опять вышел на работу и прекращал на некоторое время пить. И вот опять я перестала видеть его дома, мои предположения могли быть ошибочными, но я думала что он просто не хотел видеть меня, ведь мы с мамой как две капли воды в молодости. В его взгляде на меня читалось лишь боль, поэтому мы очень мало общались. И заменой единственного родственника, можно сказать семьи были те женщины, что отец приводил.
Одна женщина, которую я никогда не забуду, научила меня прекрасно готовить. Мы часами болтали с ней о жизни, о проблемах, крутили сплетни как подружки про каждую соседку, что жили неподалёку. Все что я помню о Мари, так это то, что ей было тогда 28 лет, она родом из Канады, каждое воскресенье их семья собиралась за огромным столом и обсуждала что у кого было за все дни, а историй накапливалось много, поэтому их семейная болтовня длилась до самого вечера.
Мари не была похожа на всех остальных девушек, что приводил отец, да и Мари задержалась у нас на достаточно долгое время, я не могу сказать что считала её матерью, нет.
Она была чем-то большим для меня, её русые длинные волосы, милая улыбка и бледное как слоновья кость кожа, ах да! Самое забавное в её поведение это было прятаться от солнца. Она не очень любила загорать, поэтому когда я бежала на солнышко, то она шла позади меня с зонтом и бурчала под нос, как же жара и солнце её убивают, но и отказать мне она не могла, потому что я была ей дорога, но дорога ли? Или все же это были обычные пустые слова, неизвестно.
Так почему же я не считала её своей матерью, и почему же она была мне больше чем кто-либо?!
Я любила её да, моя первая детская любовь, но не к парню, а к статной женщине, что постоянно ходила с вуалью в шёлковом халате и с сигаретой во рту.
Её яркий красный лак на ногтях до сих пор остался в памяти, обычно вечером перед сном, она приходила ко мне, приносила ромашковый чай, чтобы успокоить нервы, садилась на кровать проминая под собой каждую собранную ткань и смотрела мне в глаза постукивая своими красными ногтями по чашке. И так мы могли сидеть молча часами, наблюдая за друг другом. Её горячее дыхание так обжигало кожу, а руки будто опущены в ледяную воду касались моей головы нежно поглаживая. И когда чай кончался, она спокойно улыбалась, брала чашки и желая мне доброй ночи, уходила.
Так было почти все вечера, пока мы не пошли прогуляться в сад.
Субботним утром мы с Мари решили пройтись по садам небольшой усадьбы, что была недалеко, эту старинную усадьбу сделали под музей, а её двор отдали под сады с различными травами и цветами, неимоверно красиво. А в их запахах можно было утопать вечность. Такой колорит редко где встретишь, не говоря про наш город.
Мы сели неподалёку от озера с утками, достали вновь те чашки и чай с ромашкой, и опять смотрели друг на друга, изредка Мари поправляла свои локоны волос, что так безжалостно падали к её щеке, и не выдержав очередного падающего локона я схватила его и самостоятельно заправила ей за нежное ушко, но я не успела убрать руку, как холодная рука схватила мою и притянула к себе.
Поцеловались ли мы, спросите вы?
Да, поцеловались. Она так бережно целовала меня, будто вот-вот разобьёт хрустальный сервиз. Тогда я почувствовала все спектры чувств и эмоций, что переполняли моё тело и не позволяли мне спокойно дышать. И солнце, что так ярко освещало наши лица угасло вместе с поцелуем как последний луч солнца.
После того раза, Мари прожила у нас недолго. От силы недели две. Они разругались с отцом, она собрала свои вещи и ничего мне ни сказав уехала к себе в Канаду. Так когда-то и мне разбили сердце.