Среда.
Закурив последнюю сигарету я кинула пустую пачку в стену. Мне привычно, что из-за работы и мало времени, в моей квартире бомжатник.
Когда я съехала от отца, единственным моим спасением была как раз квартира моей бабушки, но и дольше года прожить я там не смогла, продала и уехала в другой город недалеко от Спрингвела. Ещё дальше города где я нахожусь, уехать не получилось, либо меня останавливали воспоминания, либо надежда, что Мари вернётся.
А в квартире по наследству я лишь плакала, все время снились кошмары и все время боль пронизывала меня от утраты последнего близкого мне человека.
Уже завтра похороны, но я даже не знала какие цветы любила Мари, что любила пить и какие вещи она носила спустя столько лет. Единственным для меня и здравым решением было поговорить с Маркусом, узнать подробности гибели Мари. И собравшись с последними силами я назначила ему встречу, так как это совсем не телефонный разговор.
Встреча была во вторник , как раз перед похоронами Мари. Маркус как обычно сидел за самым последним столом классической кафешки в центре города. Дождь все также не утихал, а зонт таки хотел улететь из моих рук.
Вся мокрая и запыхавшиеся я забежала внутрь. Как и полагалось, Маркус пришел раньше, сказав официанту что меня уже ждут, я направилась к последнему столу и села напротив.
Маркус лишь медленно поднял голову на меня и молча кивнул.
— И тебе привет.. — Проговорив в полголоса, я заказала себе какао, а Маркус не изменял своим привычкам и взял лишь воду с лимоном. Его не смущала погода, он всегда пил одно и тоже.
Я нервно постукивала пальцами по чашке, которую принесли, не набравшись смелости смотреть на мужчину.
Мы просидели ещё с пары минут молча, я не могла начать разговор, а он то ли наблюдал за мной, то ли и сам от боли слов подобрать не мог.
— Мне жаль.. Что Мари погибла. - Его голос сейчас, так напоминал мне голос отца, что рука сама дёрнулась, разливая половину какао на стол. Он не обратил внимание, а официантка быстро подбежала, любезно улыбаясь и вытирая остатки какао.
— Ты знаешь... знаешь, что с ней случилось? — Мой голос впервые дрожал, что со мной? Почему я так волнуюсь, почему мне так больно?
— Знаю. — Отрезал Маркус.
Я не знала, стоит ли вновь спрашивать его, вдруг ему так больно, что он и сам не хочет об этом говорить, вдруг наша встреча была зря, а я лишь ковыряю раны обоих. Но он продолжил.
— Она повесилась, сама или её убили. Но она сделала это. — Он не выдержал и стукнул по столу, привлекая внимание и других гостей, что спокойно наслаждались утренним кофе.
Я не смогла просто так сидеть и быстро взяла его за руку, тем самым успокаивая.
— Маркус.. Для меня это тоже стало потрясением. Я ведь тоже её лю... ей дорожила. — Я не смогла сказать того заветного слова люблю. Я ничего тогда не могла, лишь умирать от боли внутри, тихо плача в своём мире.
— Я не пойду на похороны, прости меня. Я не смогу. Твой отец. Он ждет тебя сегодня. — И он медленно встал, расплатился за мой какао и воду, уходя из кафе и пропадая из моего поле зрения, возможно навсегда.
Я ещё с десяток минут просидела в кафе, смотря в пустую чашку, время шло. А я не могла встать, закрыла лицо руками пытаясь справится с болью и слезами, что наполняли мои глаза с каждым разом, как только я их вытирала.
Дождь утих, поэтому я встала и вышла на улицу, тут же направляясь к отцу. Мне надо продержаться ночь, одну ночь и я навсегда отсюда уеду. Меня больше ничего не будет держать.
Не заметив как доехала до отцовского дома, я остановилась. Ничего не изменилось, все та лестница, та дверь. Я медленно направилась внутрь, где меня ждал отец, который как обычно сидел в своем кресле, курил сигару и потирал свои пульсирующие виски.
— Роберт... — Тихо проговорив, я зашла на порог не отрывая от него взгляда. Он так постарел, его брови опустились, борода стала ещё больше, а кожа покрылась морщинами. Видно время никого не щадит. Он поднял голову и наконец посмотрел на меня.
— Дочка.. — Он еле встал, чуть не падая на пол, я быстро подхватила его под плечо и посадила обратно в кресло.
— Тебе не стоит вставать. — Хотя я и ненавидела отца, не считала его своей семьей, но то каким он сейчас стал, разрывало мне душу. А тот лишь посмеялся, вновь подняв на меня взгляд.
— Ты похорошела, выросла. Да и совсем исхудала, не ешь? У меня есть паста, давай разогрею? — Он вновь пытался встать с кресла и вновь его остановила.
— Нет не стоит, я уже поела. Тебе нужен отдых, Роберт. — Я не хотела обсуждать свою внешность при таких обстоятельствах. Да и разговор у меня с ним всегда не шел.
— Ладно-ладно. Тебе подготовили комнату, если хочешь.. — Не успел он и договорить, как я отошла и кивнув тому взяла вещи направляясь в свою бывшую комнату. А он лишь закурил очередную сигарету.
День прошел слишком быстро, а вечер настал незаметно. Я сидела в своей детской комнате, придаваясь воспоминаниями, сжимая простынь, я вспоминала о Мари, что сидела на этом месте.
Мой взгляд упал на ящик. И я тут же рванула к нему вспоминая о подарке Мари. Я судорожна копалась в вещах, открыв секретную полку.
Да, она все ещё была там. Шкатулка, которая подарила мне та женщина, я медленно открыла её, начиная плакать. Воспоминания тут же нахлынули на меня..
Это было утро, все суетились и бегали. Готовясь к празднованию. Мой день рождение. Мари всегда трепетно относилась ко всем праздникам. Гоняла служанок и внимательно относилась к тому, что они делают. Ведь для неё всегда всё должно быть идеально.
— Идеально! Да, пододвиньте стул ближе к столу. Нет не так! Вот же ты корявая! — Мари стояла посреди зала, скрестив руки на груди и гневно пыхтя от того, что служанка не так сделала.
А я лишь сидела на лестнице наблюдая через перила над её строгостью. И тихо смеясь в ладонь. А как только она меня замечала, то тут же руки перемещала на свои бедра, видом показывая, что и мне сейчас достанется.
Мне оставалось лишь убегать обратно к себе, прячась от этой любительнице идеального.
В тот день всё и правда было идеально, красиво накрытый стол, куча разнообразных блюд, а дом пропах свежестью. Меня тогда заставили впервые надеть платье. И то, только потому что Мари меня об этом попросила.
Все гости были в сборе, а я как именинница вышла к гостям их встречая и получая подарки. Отцовские друзья после «пира» ушли в кабинет отца, курить и обсуждать несущие проблемы и свои доходы, женщины собрались в зале и обсуждали последние новости и новинки моды, а дети сами по себе бегали по дому, играя в прятки или догонялки. Лишь я ушла на террасу, наслаждаясь этим днем сполна, тогда я и правда была самым счастливым человеком на земле. Меня отвлеки шаги. Это была Мари, она молча села на скамью рядом со мной и взяла за руку.
— Я так рада, что ты светишься от счастья. Люблю когда ты улыбаешься. — Она вновь подарила мне свою улыбку, добрую и искреннюю.
— Хочу подарить тебе кое-что, надеюсь тебе это понравится, я долго не знала что тебе подарить.
— она протянула мне ту шкатулку и поцеловала нежно в щеку.
Капли от слёз падали на эту шкатулку, открыв её всё так и лежало. Бархатная лента, куча фотографий, которые мы делали с ней вместе, парные кольца, в знак той дружбы и любви, что у нас была. Мои руки затряслись вновь, я так крепко обняла шкатулку и так долго плакала, что не заметила, как уснула.
Настал тот злополучный день, среда. Похороны.
Мы с отцом собрались очень быстро, за нами приехала машина и мы отправились к кладбищу, где и должны были проводиться похороны моего любимого человека. Было слишком много скорбящих, друзья, родственники. Все они скорбели по одному человеку.
Погода была пасмурной, но дождь сегодня не обещали. Мы вышли из машины и направились в сторону пришедших, народу было слишком много, а грудь больно сжалась, как при панической атаке. Вот-вот я увижу её, руки ещё сильнее затряслись, а плечи напряглись, то ли от того что сейчас увижу, то ли от руки отца, что легла на плечо, поддерживая.
Первое что я увидела, так это то как священник в полной тишине под звук скорбящих, читал молитвы. Гроб из светлого дерева, белое покрывало, которым была укрыта Мари и её саму.
Бледная кожа, розоватые от грима губы, опущенные глаза, а на шеи остались рубцы от верёвки, которые так и не смогла замазать. Ещё её седые волосы.
Удивительно, что и она постарела спустя 10 лет, а ей даже не было и сорока. Я подошла к ней, как когда-то подходила и обнимала её, моя рука опустилась на скрещенные руки, что лежали ниже груди. Холодная.
Я не могла сдерживать слёз, они падали и на Мари и на меня саму. Я не могла в это поверить, почему она это сделала, почему не звонила мне. Почему она меня бросила? Я злилась на неё и горевала по ней. Я любила её больше всех на свете. За что она так, почему поступила так?
Много вопросов, но нет ответов на них.
Стало слишком тихо, а в ушах я услышала лишь шум. На улице стало темнее или так сильно сгущались тучи? Я подняла взгляд с Мари, никого. Где все люди? Мой взгляд вновь упал на Мари, она открыла глаза и схватила за запястье.
— Помоги мне...