побег
На следующий день Дазай проснулся один, потому что Чуя уже давно сбежал. Одеяло сбилось комком у ног, солнце нагло пробивалось сквозь щель в шторах, напоминая о надвигающемся дне. Тяжело вздохнув, Дазай попытался вспомнить события прошлой ночи. Обрывки воспоминаний всплывали в голове: крики, ругательства и Чуя, раздраженный и прекрасный, как всегда.
Он усмехнулся. Наверняка Чуя оставил испепеляющую записку. Лень было вставать и искать, поэтому Дазай просто перевернулся на другой бок, намереваясь еще немного понежиться в остатках сна. В конце концов, что может случиться за пару часов? Мир подождет. А Чуя… Чуя всегда возвращается. Просто потому, что не может без него. Эта мысль заставила Дазая улыбнуться шире. Он закрыл глаза и снова погрузился в сон, предвкушая неизбежное ворчание рыжеголового напарника.
Дазай прошелся по комнате и спросил у Ацуко. Его вторая горничная была второй день на смене, по этому Дазай подошёл к ней и сказал: -Где Чуя?- Ацуко, смущенно теребя передник, пролепетала: -Господин Накахара… он… он ушел. Сказал, что у него дела.-
Дазай нахмурился. -Дела? Какие такие дела могут отвлечь его от моих дел?- Он резко развернулся и направился к выходу. -Скажи ему, когда вернется, чтобы немедленно явился ко мне. Иначе…- он обернулся, в его глазах мелькнула тень, -иначе ему не поздоровится.- Ацуко съежилась под его взглядом и поспешно кивнула. Дазай вышел, хлопнув дверью, оставив горничную дрожать от страха. Чуя всегда умел выводить его из себя. Эта непунктуальность просто невыносима!Дазай хмыкнул - сбежал засранец, ну я тебе покажу ещё. - Губы тронула хищная улыбка. Он поправил плащ, грациозно обходя поваленный стул. Преследование только начиналось, игра в кошки-мышки была его излюбленным развлечением, особенно если в роли мышки выступал такой неуловимый тип. "Наверняка думает, что оторвался," - промелькнуло в голове. Но Дазай знал, куда тот направится. Знал слабые места, знал страхи.
Руки заложил за спину, напевая что-то невнятное. Город был его полотном, а беглец - кистью, рисующей хаотичные мазки. Дазаю оставалось лишь направлять эту кисть, подводя к заранее заготовленной ловушке. "Скоро, совсем скоро ты окажешься в моих руках," - подумал он, ускоряя шаг. Азарт нарастал с каждой секундой. Игра только началась.Дазай отправил на поиски Чуи своих работников из мафии, и, конечно, Чую не нашли нигде. Дазай сразу подумал, что рыжий хорошо прячется. Знал ведь, против кого идет. Наверняка залег где-то на дно, в какой-нибудь дыре, тщательно заметая следы. Дазай усмехнулся. Он бы тоже так поступил. Но Дазай - это Дазай, а Чуя – это Чуя. У Чуи всегда была своя логика, часто прямо противоположная его собственной. Поэтому, вместо того, чтобы усиленно искать его по притонам и трущобам, Дазай решил поступить иначе. Он приказал своим собственным людям рассредоточиться и ждать. Просто ждать, когда Чуя сам вылезет из своей норы. Ведь долго прятаться он все равно не сможет. Его гордость этого не допустит. И он вылезет, обязательно вылезет, и тогда… Тогда они встретятся снова. И это будет неизбежно.Чуя прятался в своем старом доме, который давно хотелось снести. Он находился на самой окраине города, поэтому добраться до него было сложно. Разбитые дороги, поросшие бурьяном тропинки и отсутствие уличного освещения делали это место практически недоступным для случайных прохожих. Чуя знал каждый скрип половицы, каждую трещину на стенах. Дом был таким же израненным и одиноким, как и он сам. Сквозь прогнившие рамы задувал пронизывающий ветер, принося с собой запах гнили и запустения. Но здесь, в этом обветшалом убежище, он чувствовал относительную безопасность. Мир за стенами казался враждебным и чужим, а здесь, среди полуразрушенной мебели и пыльных воспоминаний, теплилась слабая надежда на то, что его не найдут. Он наблюдал за угасающим днем, слушая завывания ветра, и крепче сжимал в руке старый, потертый револьвер.
Дазай выдохнул и сказал: -Если не найдёте его до полуночи, то я вас всех убью! Ищите везде, где только можно!- Все его работники сели в машины и разъехались.
Ночь опустилась на город, зажигая жёлтые огни фонарей. Дождь моросил, размывая отражения в мокром асфальте. Дазай стоял у окна своего кабинета, сжимая в руке бокал с виски. Время неумолимо приближалось к полуночи. Каждый тик часов отдавался эхом в пустой комнате, усиливая его тревогу. В голове проносились обрывки воспоминаний, его голос повторял приказ, звучавший скорее как отчаянная мольба. Он знал, на что способен, и все вокруг знали. Цена ошибки была слишком высока, и он не мог позволить себе проиграть. Оставалось ждать.