не заплонированый секс после сорры
Дазай поцеловал Чуя грубо и жадно и стал стягивать его футболку, словно стараясь прикоснуться к тому, что скрыто под мягкими тканями, к тому, что всегда манило его. Чуя на мгновение замер, удивлённый напором, но вскоре ответил на поцелуй с не меньшею страстью. Их губы слились в бурном танце, наполненном желанием и долгожданным воссоединением.
Пальцы Дазая скользнули по коже Чуи, оставляя за собой тепло и легкие мурашки. На мгновение мир вокруг исчез, осталась только пламя, разгорающееся между ними. Они были как будто в потоке времени, где только они два, и ничего больше. Чуя испытал чувство свободы, когда футболка наконец отреагировала на настойчивые руки, падая на пол. Устремив взгляд в глаза Дазая, он почувствовал, что в этой мгновенной близости заключена их судьба — страстная и полная неизвестности.
С каждой секундой их дыхание становилось всё быстрее, а сердца — всё громче, гоняясь друг за другом в бесконечном ритме жизни и любви. Словно в этом объятии заключены все их страхи и надежды.Дазай раздел Чуя и сказал - ты не заслужил моей нежности, накахара. Это было похоже на холодный удар, разорвавший тишину. В свете вечерней луны тени их лиц отражали всю драму, которую они пережили вместе. Чуя, стиснув зубы, попытался подавить прилив эмоций, которые поднимались в его груди, как волны на бурном море.
— Ты всегда был жесток с теми, кто любил тебя, — произнес он, пытаясь встретиться с взглядом Дазая. — Я не могу больше терпеть этот холод.
Дазай, отвернувшись, задумчиво смотрел в даль, словно искал ответ на вопрос, который мучил его самого. Не следовало ли ему быть более открытым, более уязвимым?
— Иногда нежность требует жертв, Чуя. Я не готов платить цену за крепкие узы, — его голос прозвучал тихо, но уверенно.
В этом молчании, полном недосказанности, родилась новая реальность — за каждой тенью скрывался свет, который они могли бы разделить, если бы лишь смогли осмелиться шагнуть навстречу друг другу. Дазай раздел Чуя и сказал - ты не заслужил моей нежности, накахара. Это было похоже на холодный удар, разорвавший тишину. В свете вечерней луны тени их лиц отражали всю драму, которую они пережили вместе. Чуя, стиснув зубы, попытался подавить прилив эмоций, которые поднимались в его груди, как волны на бурном море.
— Ты всегда был жесток с теми, кто любил тебя, — произнес он, пытаясь встретиться с взглядом Дазая. — Я не могу больше терпеть этот холод.
Дазай, отвернувшись, задумчиво смотрел в даль, словно искал ответ на вопрос, который мучил его самого. Не следовало ли ему быть более открытым, более уязвимым?
— Иногда нежность требует жертв, Чуя. Я не готов платить цену за крепкие узы, — его голос прозвучал тихо, но уверенно.
В этом молчании, полном недосказанности, родилась новая реальность — за каждой тенью скрывался свет, который они могли бы разделить, если бы лишь смогли осмелиться шагнуть навстречу друг другу.Дазай двинулся внутри Чуи и сказал — туговато у тебя, надо ратсенуть. Эти слова произнесены были с легкой ироничной улыбкой, как будто он намекал на ту неловкость, что время от времени забывает о границах. Чуи лишь стиснул зубы, чувствуя, как искры напряжения проникают в его сердце. Вокруг них витали звуки ночного города, ласковые и пугающие одновременно.
— Не занимайся чушью, — едва слышно ответил он, стараясь не выдать своего смущения. Дазай, прислонившись к стене, наблюдал за движением прохожих, словно искал в толпе утешение для своей restless души.
— Ты же знаешь, что все это — лишь игра. Жизнь, Чуи, это вечный бретелий, где мы все временно актеры на этой сцене, — произнес он, и его голос зазвучал глубже.
Чуи почувствовал, как страх и размытыми тенями обвивали его сознание, но в эти мгновения он был готов открыть свои внутренние стены. Жизнь действительно требовала ратсенья, и, может быть, настало время, когда все тайны обнажатся на свет. Чуя ахнул и сказал - тогда и ты быть нежнее - дазай пропустил его слова мимо ушей и сказал -нет, я буду делать как хочу - дазай стал двигаться в Чуя иногда вбивать ,в постель но его движения нравилось рыжику тот прогибаясь под ним и стонал дазаю нравилось все пока он не вспомнил что не надел... Да да то самое ПРЕЗЕРВАТИВ твою мать . Дазай вспомнил об это только через пол час А когда вышел из рыжика понял что поздно