Глава 22
Jungkook
Лиса.
Всего четыре буквы. Но они сперва вспыхивают в моей груди яркими вспышками, а затем разгораются с такой силой, что мне сложно справиться с собой.
Друг. Зачем я сказал ей это? Хотел ли я быть ей другом?
Нет, не хотел. Но быть рядом с ней – это единственное желание.
Когда узнал, что она устроилась на работу, удивился, затем узнав, кем она собралась работать, разозлился.
Хрык, в голове поднялся красный флаг, как тряпка для быка. Я не мог позволить ей работать официанткой так же, как и жить в коммуналке. Это все не для неё. Лиса слишком хорошая. Разве она не должна усердно учиться, чтобы чего-то в этой жизни добиться? Почему она тратит своё драгоценное время на такую глупость?
И её объяснение полностью пошатнуло мое мировоззрение – как странно. Я никогда не задумывался о том, как живут другие люди, почему они так усердно трудятся? Лиса права, я родился и вырос на всём готовом. Я думал, что родители мне что-то должны и чем-то обязаны. Но правда в том, что это я просто неблагодарный сынок.
Как она там сказала? Счастье – это куриный суп и булка хлеба? Разве можно довольствоваться только этим?
Скажи мне это кто-нибудь другой – я не поверю. Но я видел её глаза, налившиеся слезами, когда она открывала мне свои сокровенные воспоминания. Вот откуда взялось её упрямство, упорство и целеустремлённость. Вот почему она так стремиться вверх, но при этом не ищет лёгких путей.
Я не спал всю ночь, думал, чем могу ей помочь. Мои деньги она точно не возьмёт, а работать я ей не позволю.
– Тэхён, – зову я друга, уставившегося в телефон, — Тэхён!
– Что? Препод уже пришёл? – Он отрывается от дисплея, оглядывает аудиторию.
– Нет, – раздражённо отвечаю я, – мне нужна твоя помощь.
– Я не буду больше вытравливать твою приживалку! – Лётчик выставляет руку перед собой, затем встряхивает ею, отмахиваясь от меня. – Даже не проси, неблагодарная скотина!
– Да не это мне нужно! – вспыхиваю я, привлекая внимание одногруппников, затем продолжаю уже тише. – Ванильную мы больше не трогаем. Тут другое.
– Что? – Тэхён прищуривается, заинтересовавшись. – Что на этот раз?
Я делаю глубокий вдох, разваливаясь на стуле.
– Короче, – я провёл рукой по волосам, немного взъерошив их, – нужно забрать деньги у одного зарвавшегося арендодателя.
– Это чёт новенькое! А почему зарвавшийся-то?
– Дурит молоденьких девочек, – качаю головой.
– Это случаем не связано с нашей деревенщиной?
– Не называй её так.
– Фига се! – Лётчик подскакивает, выпучив глаза. – С каких это пор? Чон, приди в себя! Ты что творишь? Реально втюрился, что ли?
Я скалюсь. Ничего я не втюрился!
– Пошёл ты! – срабатывает защитный механизм. – Короче, Лётчик. Либо ты мне поможешь, либо я попрошу близнецов. Они любят вандализмом заниматься.
– Ты собрался кого-то ограбить? – Тэхён скептически окидывает меня взглядом. – Я тебя не узнаю. Где мой друг, которому было на всё наплевать, а? Где тот, кто из-за бабы даже пальцем не пошевелит?
– Я всё тот же, – фыркаю. – И Ванильная не просто баба, она...
Я запинаюсь.
Да, Чон, кто она тебе?
– Не собираюсь я никого грабить! Мне просто нужно забрать деньги и объяснить человеку, что нельзя обманывать приезжих студенток. Ты поможешь, или как?
– Пфф, – прыскает Тэ, – ещё спрашиваешь!
Это было легче лёгкого или проще простого. Хозяином комнаты в коммуналке, из которой я забрал Ванильную, оказался пожилой мужчина. Имя его мы не узнали, да и не было это нашей целью.
Он изрядно струхнул, когда мы встретили его у барака, который он считает достойным жильем для молодой девушки. Мужчина так испуганно смотрел на мою тачку, видимо, приняв нас с Лётчиком за бандюганов. Сразу видно, человек жил в девяностые, и обманывать он может только наивных девочек. Нам же мужичок сразу отдал и залог, и деньги за непрожитые, но оплаченные два месяца.
Всё. Надеюсь, Ванильная больше не соберётся работать. Пусть учится и живёт в моей квартире. Так я смогу видеть её каждый день и знать, что она в порядке.
Что это ещё за желания такие?
Я вхожу в квартиру и тут же вдыхаю аромат Лисы. Я отчётливо отделяю его от остальных запахов. Раньше наша с Джином берлога пахла только подгорелой яичницей и гелем для душа. Но сейчас к нему прибавилась целая серия ароматов. Некоторые из них, как, например, духи подружки Джина, действуют мне на нервы. А вот слышать аромат Ванильной – это как выпить горячего шоколада в холодный зимний вечер.
Никогда бы не подумал, что кто-то у меня будет ассоциироваться с какао. Я вообще предпочитаю пить что-нибудь покрепче. Но Лиса – это не алкоголь. Моя Ванильная – это что-то домашнее, тёплое, комфортное.
Моя... что?
Её ещё нет дома. Точно знаю, что она в библиотеке. Джин тоже либо на учёбе, либо бегает по делам. Редко его можно встретить дома будним днём. Именно поэтому они так сдружились с Хосоком. Мне это всё до лампочки. Я не собираюсь делать то, что не хочу, лишь бы угодить родокам.
– Конечно, я скучаю по тебе...
А вот, кто всегда дома. Я слышу её воркование на кухне. Ей никто не отвечает. Видимо, разговаривает по телефону.
– Да, конечно, я тебя люблю...
Хм, кто бы сомневался?
– Малышка моя, не слушай бабушку. Я очень по тебе скучаю и очень люблю. Просто мама должна пока быть здесь. Нет, тебе нельзя ко мне. Я сама к тебе приеду. Бабушка передала тебе новое платье? Тебе понравилось?
Я подхожу к кухонной двери, немного офигевший. Первое, о чём я подумал – она крутит шашни ещё с кем-то, за спиной Джина. Но то, что я слышу теперь, не влезает ни в какие ворота.
У Саны есть ребёнок? С ума сойти!
– Сольюн, не плачь. Когда приеду? Скоро. Нет, не завтра. Давай немного потерпим, чтобы я могла купить тебе ещё больше платьев. Солнышко, передай трубку бабушке...
Я опираюсь о косяк, скрещивая руки на груди. Сана стоит ко мне спиной, поэтому даже не замечает моего присутствия.
– Мама, хватит пудрить ей мозги! – Его голос меняется. Из ласкового и противно сладкого в резкий и хамоватый. – Я знаю, что ты настраиваешь её против меня! Прекрати! Да, я знаю, что плохая мать, но я стараюсь обеспечить ей будущее, неужели ты не понимаешь? Это Москва! Здесь пруд пруди богатых женихов! Что значит, кому я нужна? Джин души во мне не чает! Да, любит! Мама, хватит! Я уже всё решила!
Сана яростно бросает телефон на кухонную стойку, затем несколько раз стукает кулаками по столешнице, разворачивается и отшатывается, увидев меня.
– Чонгук...
– Интересно получается, – хмыкаю я. – И Джин, я так понимаю, лопушок, который не в курсе.
– Чон, это не то...
– Не то, что я подумал? – Я улыбаюсь, но моя улыбка ядовита. Она может напугать любого, так как не знаешь, что последует за ней. – То есть, у тебя нет дочери, которую ты бросила, отправившись на поиске богатых идиотов?
– Не говори Джину! – Она кидается ко мне, но я взглядом даю понять, что ей нельзя ко мне приближаться. – Пожалуйста...
– О, как мы заговорили. – Я оттолкнулся от косяка, вставая прямо, погружая руки в карманы джинсов. – А ещё неделю назад ты хотела сменить его на меня.
Я аккуратно обхожу её, чтобы не зацепить. Подхожу к плите, ставлю чайник. Внезапно захотелось выпить какао.
– Скажи, что не расскажешь Джину! – Сана явно не понимает с первого раза. Она всё-таки подходит ко мне, чтобы провести ладонью по моей спине. – Я сделаю всё, что ты захочешь.
Я содрогаюсь, словно по телу пробежала толпа букашек – так противно.
– Что ты можешь для меня сделать? – Я разворачиваюсь, уперевшись ладонями в столешницу. – Разве ты уже не предложила мне всё, что у тебя имеется?
Я нарочито провожу глазами по её телу – снизу вверх. Что у такой продажной куклы может быть ещё, кроме её тела? У неё нет ни мозгов, ни совести. Сана полная противоположность Ванильной.
Передо мной тут же всплывает её образ. Немного нескладный, но такой привлекательный. Да, Лисе далеко до стандартов красоты, но они ей и не нужны. Она манит меня к себе внутренней силой. И эти её глаза...
– Чонгук. – На лице Саны обеспокоенность, голос дрогнул. Весь её грандиозный план катится к чертям. Вот только я не дьявол. И Джин мне не так близок, чтобы я за него переживал. Пусть сам с ней разбирается. В моей жизни сейчас и так слишком много изменений. Я не хочу быть участником ещё одной драмы. – Скажи, что ты хочешь за молчание.
– Я не продаюсь, – стискиваю зубы. – Думаешь, мне чего-то не хватает?
– Но... тогда...
Чайник засвистел. Я выключаю его, заведя руку за спину.
– Просто держись от меня как можно дальше. – Я сердито поджимаю губы. – И Лису не трогай. Я ещё не забыл, как ты с удовольствием сбагрила её в тот гадюшник. Будешь паинькой, Джин ничего не узнает... от меня. Я не буду вмешиваться, но тебе лучше самой всё ему рассказать. Как там говорится? Всё тайное рано или поздно становится явным?
Я наливаю себе какао. Сана молча наблюдает за мной.
– И знаешь, – говорю я прежде, чем выйти из кухни, – зря ты делаешь ставку на богатых парней. Легкодоступными они лишь только пользуются, как резиновыми куклами. В конечном итоге можешь остаться на вокзале с голой... ну, ты поняла.
– А кто же им нравятся? Такие, как Лиска?
– Нет, – качаю головой, – такие им тоже не нравятся.
Lisa
– Лис, ты чего?
– А?
Я поворачиваю голову на голос Розэ, не понимая, что её так удивило. Розэ указала пальцем на мой блокнот.
Я опускаю взгляд.
Что?!
Вся страничка исписана двумя буквами, складывающимися в одно имя.
– Надеюсь, что ты в него не влюбилась, – прошептала мне Розэ, загораживая собой мой блокнот от любопытных студентов, сидящих возле нас. – А если уже успела, то лучше бы тебе разлюбить. И как можно скорее.
– Что? – хлопаю ресницами, выглядев при этом, как полоумная. – Не понимаю, о чем ты.
Я быстро захлопываю блокнот с моими каракулями, надеясь, что и вопросы сами собой прекратятся. Но Розэ лишь выдохнула с сожалением.
– Послушай, – заговорила она, словно моя бабушка, – я понимаю, почему Чонгук тебе понравился. Он правда очень красивый и сексуальный. Но вот насколько он привлекательный, настолько и бездушный.
Нет, это неправда. Я не стала прерывать её словесный поток, чтобы она выговорилась и выдохнула со спокойной совестью. Но я не считаю, что у Чонгука нет души. Да, моё первое впечатление нисколько не отличалось от того, что думает Розэ, но сейчас все изменилось. Она не знает того, как Чонгук помог мне.
Пусть он и относится ко мне скорее как к сестре, чем как к девушке, которая может ему нравиться, но разве это не говорит о том, что Чонгук умеет заботиться?
– Западёшь на него и можешь превратиться в Момо. Эх, жалко девку. Так унижаться... Я вообще не понимаю, чего он к тебе прицепился? Вокруг полным-полно девчонок, желающих играть по его правилам.
– Кто?
– Дак, та же самая Цзыюй. А он тут к тебе подкатывает.
– Он ко мне не подкатывает. – Я выпрямляюсь на жёстком стуле, затем тянусь к Розэ, чтобы она услышала мой шёпот. – Я тебе скажу, если пообещаешь, что никому не расскажешь.
– Я могила. – Розэ придвинулась ко мне ещё ближе, проведя двумя пальцами по губам, словно зашивает рот. – Говори.
– Мы с Чонгуком живём в одной квартире. – Закончила я почти беззвучно.
– Как это? – От неё неожиданного вскрика я подпрыгнула. И не только я.
– Тише ты! – шикнула я. – Точнее, я живу в его квартире.
– Вы вместе живёте? – выпучила она свои красивые глазки.
– Нет, – сморщилась я. – Я живу в одной из комнат в его квартире.
– Как это возможно? – Розэ глянула на меня скептически.
– Это долгая история.
– Я не спешу.
– Ну, я приехала в столицу вместе с одной девушкой, – не зная, как назвать Розэ. – Мы вместе работали.
– И?
– Она ехала к парню, который живёт...
– К Джину?
– Да, – удивилась я её осведомленности, – она приехала к Джину. А тут у меня появилась проблема с общагой. Ну, вот я и оказалась соседкой Чонгука. Против его воли.
– Ого, а я думала, что ты квартиру снимаешь где-то поблизости.
– Угу, – промычала я, – мне такое не по карману. Только никому не говори. Не думаю, что Чонгуку понравится, если об этом узнают.
– Пфф, а ничё, что он вот так спокойно при всех разговаривает с тобой? Слухи, знаешь ли, расползаются.
– Вот, не надо к ним ещё добавлять.
Я устала, поэтому решила вернуться домой раньше обычного.
Ага, давай, продолжай себя обманывать! Устала ты!
Страшно даже самой себе признаться, не то, что Розэ. Но Чонгук, мне, похоже, и правда нравится. Не знаю, когда я перешагнула эту черту. Может в тот день, когда он коснулся моих губ своими?
Пусть это было всего на секунду, но именно тогда я впервые почувствовала, какие горячие его объятия.
И чем дальше, тем больше. Его руки и обжигают и дарят надёжность. В тот момент, когда Чонгук так уверенно подхватил мою руку в бараке, я почувствовала, что могу на него положиться. Это неправильно, и я не должна этого делать, но его дальнейшие действия лишь убеждают меня в этом.
Я уже молчу о его выходке в кафе, откуда мне пришлось уволиться. Вновь и вновь прокручиваю в голове моменты. Вот он говорит, что не позволит мне работать официанткой, затем, словно дикарь, закидывает меня на своё плечо, чтобы в прямом смысле вынести из кафе.
Другая бы на моем месте обрадовалась, а я испугалась. Испугалась того, что начинаю зависеть от Чонгука. В универе мои глаза постоянно ищут его, на парах я всё чаще выпадаю из реальности, погружаясь в мысли о нём. Как, например, сегодня в библиотеке задумалась, глядя в одну точку, вспоминая его чёрнющие глаза и сияющую улыбку, и вырисовывала его имя различным шрифтом.
Живот заурчал, стоило мне перешагнуть порог дома. Мда, мама бы убила меня за то, что я не обедаю. Ладно, сейчас выпью чай с бутером. Нет сил готовить что-то посерьезнее.
На кухне Сана – необычное для неё местонахождение. И мало того, она что-то готовит! Пингвины что, переехали в Африку?
– Что ты делаешь?
– Не видишь, что ли? – огрызнулась она. Ага, это все ещё Сана. Хотя и выглядела она странно. От меня можно ожидать такого внешнего вида, а вот от нее... Светлые волосы собраны в пучок. На лице не то, что нет косметики, оно все перепачкано мукой. – Блины пеку.
– А-а-а, – протянула я, открывая холодильник, – ну, пеки.
Я тихо усмехнулась. Что это она так старается? Натворила ли чего?
Ай, пусть сама разбирается.
Я налила себе жасминовый чай, вдохнула его аромат, чувствуя, как на меня опускается приятная нега.
– Опять развонялась тут, – буркнула Сана, имея в виду мой чай. Странно, обычно она не сдерживается и возмущается в полный голос. Ну, за исключением тех часов, когда в доме Джин... или Чонгук. Если бы Джин был дома, то он бы сейчас сидел здесь. Остается только Чонгук.
Я машинально смотрю в сторону лестницы. Не видела его всего день, а кажется, что месяц. Соскучилась, что ли?
Не к добру это.
– Ты готовь и не отвлекайся, – поддела я её.
– Думаешь, я не знаю, как готовятся блины? – насупилась Сана. – Я просто давно делала, забыла.
– Да-да, – кивнула я, нарезая сыр тонкими ломтиками. – Только плохо, когда не знаешь, да ещё и забудешь.
Минатозаки заскрипела зубами, а я подхватила чашку с чаем и тарелку с бутербродами, чтобы скрыться в своей комнате. Боюсь, что глядя на блины Саны, у меня будет несварение.
Я включила ноутбук, чтобы досмотреть сериал, который начала в воскресенье. «Гордость и предубеждение» – сериал с Колином Фёртом в главной роли, ставшим для меня самым точным изображением мистера Дарси. Да и Элиза Беннет здесь очень даже хороша.
Я смотрю этот сериал, чтобы расслабиться, отвлечься. Но вот уже допив чай и доев последний бутерброд, я поняла, что смотрю чисто по инерции. А мысли мои гуляют где-то по второму этажу.
– Тебе не кажется, что краля Джина решила сжечь эту квартиру?
Я подскочила на месте от неожиданности. Глаза метнулись к выдоху. В дверях стоял предмет моих грёз, собственной персоной.
– Чем занимаешься? – спрашивает Чонгук, шагнув в комнату. – Я думал, ты будешь грызть гранит науки до позднего вечера.
– Семинары пока закончились, – говорю я, садясь на кровати.
– Знал бы, заехал за тобой, – ошарашивает меня Чонгук.
Мои брови взлетели вверх.
– Зачем это?
Но Чонгук не отвечает мне. Вместо этого он опускается на кровать возле меня и протягивает небольшой конверт.
– Вот, возьми.
– Что это? – Брови приземляются на глаза.
Чонгук вкладывает конверт мне в руки, потому что сама я точно не собиралась брать его.
– Не пугайся ты так, – хмыкает Чон. – Это твои деньги.
– Мои деньги? Какие ещё деньги?
– Те, что ты заплатила за комнату в коммуналке.
Я смотрю на него, ничего не понимая и пытаясь отыскать в его глазах ответ. Чонгук выглядит спокойным и уверенным. Его глаза чистые и ясные, и в них нет и капли насмешки. Я расслаблено опускаю плечи, заглядываю в конверт. Да, там ровно столько, сколько я отдала за два месяца и залог.
– Но откуда ты... как?
Чонгук улыбнулся, немного поиграл бровями, отчего мое бедное сердечко ударилась о рёбра.
– Ты ведь его не...
– Нет, – он мило закатил глаза, – я его не бил. Он быстро согласился отдать эти деньги, поняв, что я не отвяжусь, пока он этого не сделает. Кстати, твоя комната уже в активном поиске.
– Правда?
– Ага. Этот старикашка даже обрадовался, что ты съехала. Думал, что срубил бабла, и теперь можно дальше сдавать это безобразие.
– Спасибо. – Я немного потупилась. Сколько раз я ещё буду его благодарить? Страшно не то слово.
– Надеюсь, теперь ты не станешь работать?
А вот сейчас я вскидываю на него глаза. Кажется, Чонгук серьезен как никогда. Он нахмурил свои густые брови, из-под которых блестят невероятно красивые глаза.
– Я понимаю, почему ты хотела работать, но теперь ведь нет такой надобности.
– Возьми. – Я протягиваю конверт обратно.
– Чего?
– Это плата за комнату. Знаю, что здесь слишком мало, но я...
– Даже не думай! – Чонгук резко обрывает меня. – Ты не должна мне ничего платить!
– Но это неправильно, и я не...
– Не продолжай! – Чонгук быстро встал, чтобы запустить пальцы в свою гриву. – Что ж ты такая правильная, а? Аж тошно. Возьми пример со своей землячки! Она живёт и в ус недует.
– Это другое. – Я тоже встала.
– И в чём разница?
– Она с Джином встречается.
– Бред. А мы с тобой дружим.
– С каких это пор?
– Ты вроде бы согласилась? Тогда, после кафе.
– Ну, да, но...
– Хватит! Никаких «но»! Ты будешь жить здесь и учиться. И не надо за это платить. И продукты не надо покупать.
– Ну, это уже слишком, – вспыхнула я.
– Только если тебе захочется то, чего в холодильнике не будет.
– Чонгук, – его имя само сорвалось с губ. Он замер. – Даже для друзей это слишком. Должна же я как-то отплатить тебе за всё.
– Просто стань моим другом, – выдыхает он, а у меня по коже бегут мурашки.
Другом?
– Хорошо, – соглашаюсь я, понимая, что это единственное, что меня с ним ждёт. Моя участь – дружба.
– Что смотришь? – Чонгук вновь улыбается, садясь обратно, кивая в сторону ноута.
– А, это...
Я тоже опускаюсь на кровать.
– Сериал.
– Что-то дико милое и ванильное? – усмехается он, но не смеясь.
– Да, – киваю, улыбаясь. – «Гордость и предубеждение».
Чонгук фыркает, закатив глаза. Я не могу оторвать от него глаз. Почему он такой красивый даже тогда, когда выглядит смешно?
– Включай.
– А? – очухиваюсь я от любования им.
– Я тоже хочу посмотреть.
– Уверен?
– Как никогда. – Чонгук серьезно кивает.
– Но это как-то неудобно, – говорю я, переводя взгляд с маленького ноутбука на Чонгука.
– Именно этим обычно друзья и занимаются, разве нет? Они вместе смотрят фильмы, обсуждают их.
– Честно сказать, понятия не имею, – поджимаю губы.
– Почему? У тебя не было друзей? – Чонгук выдает смешок, но поняв, что попал в точку, резко становится серьезным. – Как это возможно?
– До смерти папы были, – я хмурюсь, вспоминая, – а потом стало как-то не до этого. Я погрузилась в себя, в учебу, в работу. Вот.
В глазах Чонгука вижу жалость, и сразу становится не по себе.
– Это неважно, – поспешно добавляю.
– Да, – кивает он. – Сейчас ты здесь. И я – твой друг. Включай свою мыльную оперу, Ванильная, оправдаешь свое прозвище.
– Прозвище? Только ты так меня называешь!
Раньше меня это бесило, но, слыша это сейчас, чувствую себя особенной для него.
– И к тому же, – добавляю, – монитор ноута слишком маленький.
– Это вообще не проблема! – Чонгук машет рукой, разворачивается и выходит.
Я выдыхаю, ощущая в груди разочарование от того, что он ушёл.
Но Чонгук вернулся через десять минут, держа в руках огромный телевизор.
– Что это? – охаю.
– Ванильная, – Чонгук опускает его на прикроватную тумбочку, двигает её на середину комнаты, – познакомься, это Плазма. Плазма, это Ванильная. Я уверен, вы подружитесь.
Я рассмеялась.
– Я, кстати, заказал пиццу. Что? Я жутко голоден, а то, что приготовила Сана пахнет не очень съедобно. Пусть Джин этим давится, его же любовь.
Смеха становится ещё больше. Да, сейчас и до меня дошёл запах пригоревшего теста.
– Мы же знаем, что пожарная сигнализация в квартире отлично работает, – говорю я, поднимая глаза к потолку.
Теперь и Чонгук засмеялся. Да уж. Мы проверили её на себе. Я тут же закусываю губу, понимая, что затронула тот уголок души, который пыталась закрыть всевозможными платочками. Чонгук отвернулся к телеку, скрыв от меня свое лицо. Он включил телевизор, поймал Wi-Fi, чтобы воспроизвести сериал онлайн.
– Какую серию? – спрашивает он, стоя ко мне спиной.
– Вторую.
– А сколько их всего? – зависает он, проводя пальцем по экрану. Он отреагировал. Господи, сенсорный телевизор! Чонгук совсем из другого мира.
– Шесть, – проглатывая горечь, отвечаю я.
– Ну, столько я точно выдержу.
Я удобнее устроилась на кровати, сбив подушки. Чонгук уселся прямо возле меня, хотя место было полно.
– Давай, расскажи мне, что было в первой.
– У мистера и миссис Беннет пять дочерей. И все они, так сказать, на выданье. В их городок как раз приезжает богатый джентльмен мистер Бингли. Мамаша Беннет тут же собирается выдать за него одну из своих дочерей, – начинаю я с самого начала.
Чонгук слушает внимательно. Я пересказываю сюжет первой серии. И он, кажется, все понял. Чонгук включает вторую серию как раз в тот момент, когда привозят пиццу и колу. Начинаем просмотр, жуя невероятную вкуснотищу.
После третий серии Чонгук всё же признал, что ему нравится сериал. Меня это несказанно удивило, но почему бы и нет.
– Таких девушек сейчас днём с огнём не сыщешь.
– Ага, – соглашаюсь, – как и парней.
– Бинго! – Чонгук откидывается назад, чтобы выпрямить затекшую спину, вздрагивает. – Совсем забыл о ней. Надо сказать Лётчику, чтобы стёр это безобразие.
– Не трогая Альку! – возмущаюсь я, понимая глаза к потолку.
– Кого? – удивляется Чон.
– Альку, – смущенно повторяю я и добавляю, – подглядывальку.
Чонгук разразился таким гоготом, что сложился пополам, хватаясь за живот. А я вторила ему, понимая, что мне нравится чувствовать его рядом, слышать этот хрипловатый смех. Раз он здесь, со мной, значит ему тоже комфортно? Разве нет?