Глава 21
Jungkook
Я жду её ответ, затаив дыхание, хотя и так знаю, что она хочет оказаться там. Я видел, какими глаза она смотрела на буклет в ветеринарной клинике. Я сразу захотел сводить её туда, чтобы порадовать, но не знал, как ей это преподнести.
Не мог же я прямым текстом сказать:
«Пойдем со мной в цирк». А так я нашёл причину. Глупую, нелепую отмазку, прикрываясь мнимой наградой, чтобы побыть с ней пару часов.
Правда в том, что меня невыносимо тянет к ней. И дело тут не в сексуальном желании. Если бы я хотел её, было бы проще. Взял – насладился – забыл. Схема проста и действенна. Но я хочу разговаривать с ней, находиться в её обществе, видеть её улыбку. А это гораздо страшнее.
Я избегал её, как мог, стараясь не замечать, но вчера не получилось противиться, и я использовал Васо как оправдание. После чего протянул следующую ниточку, связывающую её со мной.
Пошла к черту Дахён с её ежедневными терроризирующими звонками! Когда я рядом с Лисой, меня это не волнует. Стоит только вдохнуть невероятный смешанный запах свежести мяты и сладости малины, как мои гормоны радости резко подскакивают. Сразу хочется улыбаться, словно полоумный.
Сегодня я совершил огромнейшую ошибку, сев рядом с ней настолько близко, что в малейших деталях смог рассмотреть её от природы яркие губки. Я видел, как она покраснела, взглянув на мои. Я сам подумал о том же. Что было бы, если бы Джин не испортил момент? Насколько далеко мы бы зашли? Возможно, я бы сейчас не мучился неизвестностью, а знал бы наверняка, какие они на вкус.
Сердце больно кольнуло. Когда это я стал думать о такой мелочи, как поцелуй? Никогда не обращал на них внимания. Губы не самая важная женская часть. Особенно у тех куколок, которые проходят через мою постель.
Но Лиса никогда не окажется в ней – это точно. Как она там сказала? Слишком хороша для меня? Наверное, она права.
– Конечно, хочу! – Её ярко голубые глаза загорелись, словно блестящие новогодние гирлянды, но затем она потупила взгляд. – Но...
– Что но? – непонимающе нахмурился.
– Я не могу... Ты можешь позвать кого-нибудь другого... не знаю... девушку... которая тебе нравится. Мне не нужна награда за то, что я сказала несколько слов. Вот.
Глупенькая девочка. Я закусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Награда тут совсем ни при чем.
– У меня нет девушки, – стараюсь говорить серьезно. – Я никогда и ни с кем не встречаюсь. – Вижу, как она вскидывает голову, неодобрительно взглянув на меня, но упрямо продолжаю. – И я не собираюсь никого вести на свидание. Ты серьезно думаешь, что девушки, с которыми я сплю, захотят пойти в цирк? Может, мне их ещё в зоопарк сводить?
Лиса опускает голову, что-то проворчав. Я уже не могу сдержать улыбку, понимая, насколько Ванильная отличается от тех, с кем я привык быть. Наивная, невинная, но очень упёртая. Она трудится, а не красится. Мечтает подняться благодаря знаниям, а не накаченной заднице. Это заставляет меня смотреть на неё под другим углом, воспринимать по-другому, не как сексуальный объект.
– Не упрямься, Ванильная. Я предлагаю тебе премьерные билеты на лучшие места на шоу, которое ты хочешь увидеть. Как от такого вообще можно отказаться?
И она сдается, соглашается пойти. Я мысленно ликую, борясь с желанием прижать её к себе.
– И что такого в том, чтобы сходить в зоопарк? Тоже мне, фифы штукатуренные, – буркнула себе под нос Лиса, вылезая из машины.
Я все равно услышал, сразу захотелось рассмеяться. Но вместо этого я едва заметно прыснул в кулак – негоже парню хихикать.
Мда, давно я не был в цирке. На премьеры всегда такая очередь? Лиса разочарованно вздохнула, думая, что нам придётся толкаться вместе с остальными.
– Не отпускай, – говорю я, хватая её руку, – нам сюда.
Я потянул её сквозь толпу самым наглым образом. Она что-то возмущённо вскрикивала наравне с остальными, но я не замедлился.
– Да куда ж ты лезешь? – прокричала какая-то женщина.
– Прёт, как танк! – возмутилась другая.
– В очередь, молодые люди! Эх, вот молодёжь пошла! Никакой совести! Где ж вы столько наглости набрались?
Я не реагировал, так как не собирался втискиваться между ними. Наш вход не здесь. Я протащил её к другой двери, где совсем никого не было.
– У нас Vip – места, Ванильная, – объяснил я, предотвращая поток её ругательств. – Поэтому и вход другой.
– О, – она удивленно округлила рот, – понятно.
Я протягиваю билеты девушке, стоящей на входе. Она открывает нам дверь, пропуская в зал. Лиса пытается вытащить свою руку, но я ещё сильнее стискиваю её. Мне нравится ощущать мягкость её ладони и хрупкость тонких пальчиков.
С каких это пор я стал ценителем женских рук?
Мы заняли свои места. Пришлось ещё немного подождать. И вот, представление началось. Только тогда я понял, что дурак: не купил Ванильной ничего сладкого и пить ничего не взял. Она ведь, наверняка, не обедала. Я искоса взглянул на неё. На её лице читался только восторг. Казалось, Лиса даже дыхание затаила, глядя на манеж.
– Может, уже отпустишь мою руку? – прошептала она мне.
– Не могу, – так же тихо отвечаю.
– Почему? – Лиса поворачивает ко мне голову.
– Я боюсь клоунов, – лгу, не краснея. – Жуть как. Ничего не могу с собой поделать.
– Тогда зачем пошёл? – удивляется Ванильная, со свойственной ей наивностью.
Я не успел придумать очередное оправдание. Гимнаст взлетел в воздух без страховки, перевернулся несколько раз в воздухе, зависая где-то там, под куполом. Лиса ахнула. Всё её внимание снова замкнулась на шоу. А я понял, что наблюдать за её удивленными вздохами, гораздо интереснее, чем за самими выступлениями.
Вот очередной акробат прошёлся по натянутому в воздухе канату. Лиса всё-таки выдернула руку, чтобы закрыть обеими ладошками лицо и не видеть опасную часть представления, но изредка все же раздвигала указательные и средние пальцы, узнавая, что происходит. Такое искреннее волнение.
На смену акробатам и гимнастам вышли звери. Медведи на велосипеде, шимпанзе в юбках, слоны, стоящие на задних лапах – классика. Меня этим уже не удивишь. А вот Лиса смеялась от души.
– Никогда не видела слонов, – восхищённо сказала она, когда гиганты только появились на сцене.
Последняя часть шоу – усатые и полосатые хищники. На манеж опускается сетка, чтобы уберечь зрителя. Первый котик выпрыгивает из-за кулис. Теперь уже сама Ванильная нашла мою руку, чтобы вцепиться в неё. Видимо, испугалась. Мне понравилось это чувство, словно я могу её защитить, а она доверяет мне и полагается на меня.
Лиса даже рот открыла от восхищения, когда дрессировщик засунул голову в пасть льву.
– Сумасшедшие люди, – прокомментировала она их действия. – Разве можно так рисковать?
Я молча пожимаю плечами. Каждому нужен свой риск. Я вот рискую на треках, чтобы получить свою дозу адреналина, а дрессировщикам нравится чувствовать власть над хищником и одновременно угрозу, исходящую от него же.
Шоу подошло к концу, а я ещё не готов отпустить руку Лисы. Это пугает меня, ведь внутри разливается странное тепло, когда она рядом.
– Может, пообедаем где-нибудь? Или уже поужинаем? Хочешь сходить в самый лучший ресторан в городе? – предлагаю я, уверенный в её согласии.
– Какой ещё ресторан? – Она смотрит на меня так, будто я предложил ей на Луну слетать. – Скажешь тоже.. давай домой.
Какая девушка в здравом уме откажется от похода в ресторан? Хотя... давно уже пора привыкнуть, что Ванильная совсем не такая, как все.
Мне приходится отпустить её руку. Но я стараюсь сохранить в себе это тепло.
– Спасибо, – Лиса поджимает губы, чувствуя себя очень неловко. – Я правда мечтала побывать в таком цирке. И моя мечта осуществилась. Спасибо тебе.
Я привожу её домой, но не остаюсь. Если я сейчас пойду с ней, то не отпущу. Я самым наглым образом приклеюсь к ней, словно жвачка. Мне срочно нужно отвлечься, развеяться. Пора вернуть свой привычный образ жизни, не зависящий от этой девчонки.
Lisa
Не думала, что Чон Чонгук может быть таким милым. У меня он всегда ассоциировался с грубоватым ловеласом.
Но сегодня Чонгук показал себя совсем с другой стороны. Я вдруг почувствовала себя важной для него, но, к сожалению, как младшая сестренка, которую он заботливо сводил в цирк.
Чонгук прав. Ни одна столичная девушка не захочет идти на свидание в цирк. Да и не было это свиданием – это точно! Но мне безумно понравилось! Я, конечно, много раз ходилав цирк, приезжающий в наш городок. Но все они даже близко не похожи на тот, куда меня сводил Чонгук.
И его рука, всё шоу удерживающая мою руку... Я не могла точно ответить, от чего по телу то и дело пробегали мурашки. И сдается мне, шоу тут точно не при делах.
Я вошла в лифт, отчаянно встряхнула головой, чтобы снять с себя это наваждение. Не может быть, чтобы я ему понравилась. И он ведь мне тоже не нравится – правда ведь? Мне нужно охладить свои щёки. Я прижимаю голову к холодному металлу лифта, тяжело вздыхая.
Джин и Сана на кухне. Они готовят ужин.
– О, – Джин поворачивается мне навстречу, услышав мои робкие шаги, – привет! Где была? Снова занималась?
Сана лишь оскалилась. Она реально меня ненавидит. Только вот я никак не пойму причину.
– Нет, эм... – я запнулась, не желая говорить, что была с Чонгуком. Это может привлечь ненужное внимание. – Я гуляла.
– Это правильно. Тебе нужно иногда отдыхать, – кивает Джин. – Голодная?
Я смущенно качаю головой. Конечно, я хочу есть. И я могла бы согласиться на предложение Чонгука, но идти с ним в ресторан – это слишком для меня.
– Переодевайся тогда, – улыбается парень. – Уже практически готово.
Я вновь влезаю в свои старые и потрепанные джинсы и футболку, закалываю непослушные волосы, чтобы они перестали мне мешать.
– Джин, – обращаюсь я к нему, когда мы перешли к чаю, – я просила тебя посмотреть вакансии и...
– Я посмотрел.
– Есть что-нибудь?
– Такой график, который тебе нужен, можно найти.
– Да? И что за должность?
– Официантка в одном кафе. Тут, неподалёку.
– О, – я закусила щёку. А чего я ожидала? Кому нужен студент? Хотя... – Это ведь хорошая должность, правда? Я смогу работать по вечерам. И там, наверняка, неплохой заработок? Чаевые и всё такое?
– Да, платят там хорошо, но...
– Что не так?
– Да, – вмешивается Сана слишком неожиданно и оживлённо, – что такого в том, чтобы работать официанткой? Многие девушки работают официантками. Чем Лиска лучше?
Я слегка нахмурилась. Лицо Саны меняется. Она уже пожалела о своих словах. У нашей красавицы слишком большой опыт в работе официанткой, ведь до продавщицы в магазине она работала в местном баре.
– Ничего такого в этом нет, – пожимает плечами Джин, обращаясь ко мне, не замечая её поспешной реакции. – Просто это больше ночное кафе. Туда в основном идут парни, чтобы выпить. И я не думаю, что ты хотя бы раз сталкивалась с пьяной компанией ребят, у которых после дозы алкоголя только одно на уме. Ты слишком наивная для такой работы. А что если одному из них ты понравишься?
Сана потупила взгляд, быстро глотнув чай. Что? Такое случается?
– Да ладно тебе! – Я улыбаюсь, стараясь скрыть свою обеспокоенность. – Я ведь там не одна буду. Что они смогут мне сделать на глазах у посетителей и остального рабочего персонала?
– Это-то, конечно, но я все равно бы посоветовал тебе подумать ещё раз.
– Хорошо, – соглашаюсь я, хотя уже решила.
– Она у нас девочка большая и сама справится, – Сана сегодня странно разговорчива. – Хватит с ней сюсюкаться. Правда, Лиса?
– Правда, – соглашаюсь я.
Сана криво улыбается. Она все ещё ревнует Джина ко мне? Разве мы это уже не выяснили? Меня так и подмывает сказать что-нибудь, что заставит её взбеситься, но я молчу. Фигово, что она скрывает от Джина такую важную часть своей жизни.
Но меня это ведь не касается. Неужели Сана стыдится того, что она в этой жизни не одна? Не понимает, что несёт ответственность ещё за одну маленькую жизнь? Как можно уехать, бросить, промолчать? Мне не понять. Я уверена, что расскажи она Джину сразу, он бы понял. А сейчас...
Я ушла, чтобы не видеть её фальшиво милые улыбки, которыми она одаривает Джина. Неужели все мужчины такие слепотовые,когда дело касается красивой барышни?
* * *
– Что будете пить? – спрашиваю я, подойдя к трём мужчинам, занявшим мой столик.
Никогда бы не подумала, что работа официантки настолько сложная. Надо быть приветливой, постоянно улыбаться, следить за своими столиками, таскать эти тяжёлые подносы.
Разбила чашку – удерживают с зарплаты, нахамила клиенту – штраф, опоздала – штраф, неправильно приняла заказ – штраф. Да они штрафуют за всё! Ещё иногда лишают чаевых, которыми и так не слишком часто одаривают посетители.
Джин был прав. Клиенты этого кафе в основном мужчины. Они напиваются, иногда дерутся. И всегда заигрывают с официантками, как с единственным существом женского рода, который попадает в их поле зрения. И девушки должны относиться к этому равнодушно. Нельзя грубо отвечать посетителю и тем более давать сдачи.
Я слышала жалобы девочек и сама пару раз видела, но ко мне никто не приставал за ту неделю, что я уже проработала, – не настолько я привлекательная. И всё-таки моё сердце учащённо билось каждый раз, когда я приближалась к пьяной мужской компании.
Вот и сейчас мой пульс зашкаливает, я нервно вывожу каракули в своем блокноте. В этот раз мне попались молодые парни. Точнее трое молодых парней. Они сделали заказ достаточно быстро, не обратив на меня особого внимания, что меня несказанно порадовало. Пиво и чипсы. Кто бы сомневался?
Я возвращаюсь к их столику с полным подносом. По телу проскальзывает неприятная дрожь от чувства, что за мной пристально наблюдают. На мне короткий черный сарафан и белая водолазка – униформа кафе. Волосы забраны в высокий пучок, чтобы не мешали и в еду, не дай бог, не попали. На ногах балетки, хотя начальство настаивало на каблуках. Какие туфли? Мне бы научиться по земле ходить с этим подносом!
– Не хочешь присоединиться? – улыбается один из них, когда я ставлю кружки на стол. Он не стесняясь, выпячивается вперед, чтобы посмотреть на мою попу, как раз когда я немного нагибаюсь.
Парни дружно заржали, глядя на его старательные манипуляции.
– Нет, спасибо. – Я натягиваю дежурную улыбку. – Я на работе.
– А во сколько освободишься? – не унимался парень.
Я окинула его быстрым взглядом. Высокий накаченный брюнет, очень даже симпатичный. Такой мог бы понравиться, если бы не его настырные действия и пошленькая отталкивающая улыбка.
Я сконфужено дёргаюсь назад, когда его ладонь накрывает моё запястье.
– Ну же, чего ломаешься? – скалится он. – Я ведь не серый волк, не съем.
– Простите, – вновь старательно растягиваю губы, – меня ждёт следующий заказ.
– Ладно, мы всё равно только начали, – хмыкает парень, отпуская мою руку. Эх, дать бы ему подносом по наглой роже.
Вместо этого я задерживаю дыхание, поворачиваюсь к служебному входу, понимая, что вечер сегодня будет длинным и не очень радостным.
– Эй, – позвала меня Миён, ещё одна официантка, – Лиса! Тебя там спрашивают.
– Меня? Мои столики?
– Не-а, – она качает головой, прижимая поднос к груди, – этот за моим столиком сидит. Но попросил позвать тебя.
– Хм, – хмурюсь я, выглядывая из угла в зал, – кто?
– Во-о-он тот красавчик. – Миён показывает пальцем на столик прямо по центру.
– Чонгук? – Я удивленно вскидываю брови, после чего они сходятся на переносице. – Что это он тут делает?
– Знаешь его? Твой парень?
– Нет, – выдыхаю я. – Не мой парень.
– Ещё бы он был твоим. По нему сразу видно, богатенький мажорчик. Нам до них как до звезды. Они, знаешь ли, птицы иного полёта, не то, что мы, смертные.
– Не говори о нём так, – неожиданно даже для самой себя бросаюсь на его защиту.
Я прислоняюсь спиной к стенке, сдерживая желание удариться об неё головой. Да что ж такое?
– Не собираешься выйти? Не думаю, что он просто так уйдет. Не знаю, зачем ты ему, но выглядел он очень серьезно.
– А ты можешь ему сказать, что я дико занята?
– С чего это? – Миён развела руками, удерживая поднос правой рукой, и едва не сбила им влетевшую на всех парах Сакуру – официантку.
– Чего столпились? – шикнула она на нас. – Видели, какого к нам красавчика занесло? Миён? Что стоишь? Иди, твой, вроде бы, столик.
– Да-к, подходила я уже, чё думаешь, дура? А ему не я нужна.
– А кто?
– А вон новенькая наша, – уверена, что она и пальцем на меня показала, но я не видела, так как шагнула в зал.
– Фс-с-сиу! – свистнул тот самый парень, недавно клеившийся ко мне. – Красавица, ещё пива!
– Одну минуту, – кивнула я, обходя их столик за версту.
Я видела, как Чон недовольно глянул на парней, дружно захохотавших, отпустив какие-то шутки в мой адрес. Я не слышала, что они сказали, да и все равно мне.
– Эм.. – Я остановилась напротив него, нервно скрестив пальцы. – Что ты здесь делаешь?
– Ага, – поморщился Чонгук, – и тебе привет. Это я должен тебя спросить, что ты здесь делаешь?
Он выделил местоимение ты так, что я поёжилась.
– Я... я... – я даже забыла, что здесь делаю, – работаю. Вот.
– Работаешь? Хех, – Чон хмыкнул, затем ударил кулаком по столу и процедил, – какого хрена ты здесь работаешь?
– Чонгук, я не понимаю, зачем ты сюда пришёл. Хочешь сделать заказ?
– А вот хочу! – Он немного приподнялся навстречу мне. – Я хочу, чтобы ты собрала свои вещи, сказала, что увольняешься и поехала со мной домой.
– Что? – опешила я, так как ожидала, чего угодно, но точно не этого.
– Чего стоишь? – зло прошипел Чонгук. – Выполняй мой заказ.
Я вскинула подбородок. С чего это он так со мной разговаривает? Какое имеет право? Да, я живу в его квартире, но это не дает ему право мной командовать! Что ещё за новости?
Чонгук упрямо стиснул зубы, сморщив нос. В его глазах я видела решимость вперемешку со злостью. Он злится? Почему? На меня?
– Ванильная, – рыкает он, понимая, что я не собираюсь подчиняться, – делай, что говорю!
– Эй, куколка! Фс-с-сиу! Долго тебя ждать? – Снова эти невоспитанные идиоты!
– Мне нужно работать, – кидаю я Чонгуку, поворачиваясь.
– Куда? – Чонгук хватает меня за руку, тянет обратно. – Ты не будешь здесь работать! Я не позволю.
Я оборачиваюсь к нему, уже сама сжимая зубы и широко раскрыв глаза.
– А я должна спрашивать у тебя разрешение? Ты кто такой? – Я сама напираю на него, пока не пытаясь выдернуть руку. – Кто ты мне, чтобы я перед тобой отчитывалась? Ты мне не родня! И не мой парень!
– Ты живёшь со мной! – парирует Чонгук, делая шаг назад.
– Не с тобой, а у тебя! – Я не замечаю, как в порыве несвойственной мне ярости, попадаю в его ловушку.
Я сама подошла к нему достаточно близко, Чонгук выпустил мою руку, но лишь для того, чтобы обвить мою талию.
Я теряюсь, не зная, как должна реагировать. Он ведь мне даже не нравится. Тогда почему так приятно ощущать себя в его объятиях?
– Не вижу разницы, – говорит Чонгук, потянув меня на себя. Я подняла глаза, чтобы встретиться с блестящими обсидианами.
Его взгляд, казалось, пронзает насквозь. Из-за злости его глаза стали такого чёрного цвета, что даже, боже мой, не видно зрачков.
– Красавица, – к нам подходит приставучий посетитель, – он тебя обижает? – Это он про Чонгука? – Хочешь, мы сейчас с ним вмиг разберёмся?
– Чонгук, – шепотом обращаюсь к нему. Незачем кричать. Он и так слишком близко. Я вижу, как его идеальные брови съезжаются, когда он смотрит за меня, а искусанные губы скомкиваются в одну точку. – Не надо, не связывайся.
– Поехали домой, – говорит он очень даже громко, видимо, чтобы парень, стоящий позади, тоже слышал, – там поговорим. Я все равно не позволю тебе здесь работать. Ни за что, поняла меня?
Я возмущенно охаю, начинаю трепыхаться в его руках, как птичка, пойманная в сети.
– Ванильная, – на выдохе. А на вдохе Чон легко подхватывает меня и приземляет животом на своё плечо.
Посетители охают. Я поднимаю голову, чтобы позвать на помощь, но замечаю, как официантки лишь хихикают. Это что, черт возьми, смешно? Я, конечно, не выгляжу напуганной, потому что не боюсь Чонгука, но вдруг это бы сделал кто-нибудь другой? Что тогда?
– Она увольняется! – крикнул он им, направившись к выходу. – Ванильная, хватит ёрзать. Это неприлично. Твоя попа и так на уровне моего лица.
Чон рассмеялся, а я запыхтела, как паровоз, чувствуя боль в области живота. Меня никогда и на руки-то никто не поднимал, а таким образом – тем более.
Ему смешно? Избалованный мальчишка! Делает всё, что душе угодно!
Он опускает меня, прислонив к своей огромной машине. Я сразу же набросилась на него.
– Какого чёрта ты вытворяешь? Ты хоть понимаешь, что наделал? Да меня ведь теперь уволят!
– Нет. – Чонгук ловит мои руки, заводит их за мою спину, прижимая к своей груди. Господи, слишком много объятий на сегодня. – Ты сама уволилась.
– Пусти! – рычу я, скрывая агрессией электрический ток, пронзающий вены от его прикосновений. – Отпусти!
Чонгук слушается. Я оказываюсь на свободе, стараюсь отойти от него на приличное расстояние.
– Почему ты решила устроиться на работу? Ты разве не ушла с головой в учебу?
– Мне надо как-то жить.
Чонгук смотрит на меня с недоверием и непониманием – ещё бы! Я и не жду от богатенького парня понимания.
– Этот город слишком дорогой для меня, – устало выдыхаю я. – Моя мама хорошо зарабатывает, но она все равно не может полностью меня здесь обеспечить. Да и деньги, что она прислала, и те, что я сама накопила, ушли на оплату аренды. Я заплатила за два месяца вперед: такое было условие съема. И вот я осталась без денег.
– А ты не можешь попросить свою маму, прислать тебе ещё, сказав, что потратила?
– Моя мама не дойная корова, чтобы деньги с неё тянуть! Я сама выбрала этот университет, да и не могу я так. Как я уже сказала, она присылает столько, сколько может. Не её вина, что мне не дали комнату в общаге. Не должна она голодать только потому, что её дочь вдруг захотела учиться в столице.
– Разве родители не должны дать хорошее образование? Разве они не отвечают за это?
– В каком мире ты живёшь? – Губы растягивает горькая усмешка. – Похоже, твоя вселенная намного слаще. А в моей всё иначе.
– Это как? – Чонгук делает шаг ко мне.
Я зажмуриваюсь, думая, могу ли я рассказать ему о себе то, что никогда не говорила другим.
– В моём мире, – всё же выдыхаю я, – есть только я и мама. После смерти отца, она только и делает, что работает. Я училась, стараясь отличными оценками хоть как-то отплатить ей за то, что в нашей квартире тепло и пахнет едой.
Я вновь закрываю глаза и словно окунаюсь в те годы. Меня немного тряхануло – тяжёлые воспоминания. Я будто вновь маленькая девочка, плачущая и не понимающая, почему так произошло – беспомощная, уязвимая, голодная.
– Первое время было очень тяжело. Знаешь, какое это счастье приходить домой, а там, на плите стоит горячий куриный суп, а на столе буханка хлеба?
Я сжала кулаки, удерживая озноб. Это, наверное, самое счастливое воспоминание после смерти папы. Да, мы с мамой пережили безденежье, так как отец был единственным кормильцем. Мама сразу устроилась на работу, но много ей не платили, а счета росли.
– Уверена, что ты не знаешь. А я испытала это на себе. Как только подросла, пошла работать в супермаркет на полставки, чтобы не чувствовать себя нахлебником. Маму повысили до главного бухгалтера: и только тогда я смогла подумать об университете.
Мы с мамой остались только вдвоем в этом мире. Ей нужен был смысл в этой жизни. И она сделала меня её центром. Мама заботилась обо мне, забывая о себе, говоря, что я всё для неё.
И вот, чем я ей отплатила. Бросила, уехала учиться, хотела поймать удачу за хвост, стараясь не замечать, как ей тяжело.
Глаза затуманили нахлынувшие слёзы. Не знаю, почему я решила ему об этом рассказать. Он ведь все равно не поймет. Что может знать богатый мальчишка о тяготах жизни простых смертных?
Но Чонгук смотрит на меня так пристально. Ему это незнакомо, но я вижу, что Чон искренне пытается понять меня. Зачем ему это?
Мне внезапно становится холодно. Ледяной ветер напоминает разгоряченной коже о том, что на дворе октябрь. Я обхватываю свои плечи руками, морщась от мурашек. Зарываю глаза, мечтая оказаться в теплом месте.
И тепло приходит неожиданно, откуда-то сверху на плечи опускается нагретая куртка, пропитанная туалетной водой Чонгука. Я узнаю этот аромат, вдыхаю его, и лёгкие благодарно принимают этот дар.
– Прости, вытащил тебя без куртки, – говорит Чонгук, запахивая свою куртку на моей груди. – Садись в машину. Я домой тебя отвезу.
Я киваю, залезаю на переднее сиденье, вновь попадая в его роскошную вселенную.
– Я могу понять, почему ты хочешь работать, – говорит он, остановившись у дома. – Но почему именно официанткой?
– А кто ещё возьмет студента на работу?
– Но это небезопасно.
– А что в наше время безопасно? Везде опасно.
– Со мной безопасно, – буркнул Чонгук себе под нос.
– Что? – переспрашиваю, думая, что мне послышалось.
– Я не позволю тебе там работать. Если не послушаешься и все равно пойдешь, я вновь приду.
– А...
– А если решишь устроиться в другом месте, всё равно узнаю и приду туда.
– С ума сойти? Ты кто такой? Ты мне ведь никто, чтобы такие фокусы выкидывать.
– Почему это никто? Я твой друг. Теперь.