Поцелуй в подарок

«Для меня поцелуи ничего не значат. Я даже внимания на них не обращаю. Я не собираюсь из-за этого относиться к тебе по-другому.»
  
Его голос звучал в моей голове, словно издеваясь. Да, так он сказал мне после того недопоцелуя. И то, что он делал сейчас, лишь доказывало, что не лгал.
  
Я тяжело вдохнула: мешали сжавшиеся лёгкие. Первый порыв – броситься вон из квартиры. Но куда я пойду? И что это изменит? Чонгук станет относиться ко мне по-другому?
  
Только что он вот с таким же пылом целовал меня, а сейчас легко и просто переключился на другую – обнажающая правда моей жизни.
  
Поцелуй в подарок.
  
Я горько усмехнулась, зажмурилась, чтобы ничего не видеть. Я развернулась, собираясь скрыться в комнате, чтобы снять с себя это платье вместе с удушающими слезами. Я хочу дать им волю, чтобы они оросили мою душу, по которой сейчас скребут несносные кошки. Кто-нибудь, подстригите им когти! Или оденьте им гелевые колпачки, в конце концов, чтобы они не резали мягкие ткани.
  
Парни громко заулюлюкали, привлекая моё внимание. Я обернулась, чтобы увидеть, чему они так обрадовались. И получила ещё один удар в солнечное сплетение.
  
К Чонгуку присосалась уже другая девушка. Блондинка сменила брюнетку. И обе они выглядели так, словно сошли с обложек гламурных журналов. Я сжала губы, впиваясь в них зубами, чтобы справиться с покалывающей болью в груди.
  
На моё плечо опустилась лёгкая рука. Я посмотрела на её обладателя. Розэ.
  
– Я думала, что вы... – начала она, но, видимо, даже в полумраке можно было разглядеть моё состояние. – Прости...
  
Я видела, как Чонгук пошатнулся на месте, словно здесь чуть ли не ураганный ветер.
  
– Не обращай внимания, – Пак говорила в самое ухо, чтобы я чётко её слышала. – Он просто пьян. И сам не понимает, что творит.
  
Ага, это утешает. Значит, он и меня целовал практически неосознанно. А я-то, дура, уже начала на что-то надеяться.
  
Я отвернулась от Чонгука, посмотрев на барную стойку. Выпить, что ли?
  
Впервые в жизни возникло это желание. Захотелось чем-то смочить пересохшие губы и горло. И желательно, чтобы этот напиток быстро ударил в голову, дабы она расслабилась и перестала вибрировать.
  
– Что тебе налить, милашка? – улыбается мне бармен. Я вспыхнула, бросив на него недоверчивый взгляд.
  
Милашка, ага.
  
– Не знаю, – сажусь на свободный барный стул. – Чего-нибудь покрепче. Я устала.
  
– Щас чё-нить намутим, красавица, – продолжает бармен, не замечая моего скептицизма. – Во даёт! – присвистывает он.
  
Я поворачиваю голову, чтобы увидеть Чона уже с другой – зашибись! Хотя от этого вида уже не так защемило сердце. Сколько их будет сегодня?
  
– И чего это он как с цепи сорвался? – Бармен продолжал смотреть за мою спину, забыв о моём заказе.
  
– Эй, – я щелкаю пальцами перед его лицом, возвращая к своей скромной персоне.
  
– О, извини, – спохватился он, – просто никогда его таким не видел. Что он вообще задумал?
  
– Собирает подарки, – тихо процедила я, но он услышал.
  
– Поцелуи? – удивляется. – Ого, а он молодец!
  
Я фыркаю. Молодец – как же! Даже у меня не забыл забрать свой подарок.
  
Бармен ставит передо мной стопку с красной жидкостью.
  
– Что это? – спрашиваю, нахмурившись, пытаясь на глаз определить консистенцию.
  
– Тебе понравится, – улыбается парень. – На вкус как клубника.
  
Я не поверила ему, но рюмку всё-таки взяла.
  
– Больше похоже на кровь, – щурюсь я.
  
Бармен ухмыляется.
  
Я слышу новую порцию гогота и понимаю, что родео продолжается. Задерживаю дыхание, запрокидываю голову и поглощаю неизвестную гадость.
  
Клубника? Ну-ну! Больше похожа как горькую микстуру.
  
– Давай ещё, – киваю я, ставя пустую стопку на стойку.

Jungkook

– Лиса, – выдохнул я, причаливая к берегам своего сознания. Голова тут же отзывается жутким звоном, отчего я поморщился. Боже, как же она болит.
  
– Нет, её здесь нет, – сердито заявляет мужской голос.
  
– Моя голова, – простонал я. – О, Господи...
  
– Мда-а-а-а, – отвечает всё тот же голос, – тебе сейчас не позавидуешь.
  
Я открываю глаза, затем резко отрываю голову от подушки, чтобы увидеть говорящего. Но голова, словно пружина, отскакивает от воздуха, приземляется обратно на мягкий комок.
  
– Джин, какого хрена ты делаешь в моей комнате? – с трудом произношу я. В горле жутко пересохло.
  
– Ну, по поводу твоей комнаты я бы поспорил, – хмыкает он, вызывая моё раздражение.
  
– Почему? – хмурюсь я, хотя это эхом отдаётся в мой мозг.
  
Джин вытягивает лицо. Я обвожу комнату глазами, натыкаясь на женские вещи и пугающий 3D-рисунок.
  
Чёрт.

Это не моя комната.
  
– Как я здесь...
  
– Хороший вопрос!
  
Боже, слишком громко.
  
– Тише, блин, – квакнул я.
  
– Мне вот тоже интересно, какого рожна ты здесь делаешь? – упорствует Джин.
  
Я попытался призвать на помощь свой разум, но он отозвался жалобным писком, прячась от меня.
  
– Понятия не имею, – выдыхаю. – Ты ведь знаешь. Расскажи.
  
Джин засмеялся. Я стиснул зубы.
  
– Ты вчера нажрался, как скотина. Чон, вот честно, первый раз видел тебя в таком состоянии.
  
Это и без его пояснений понятно. Просто так моя голова не стала бы с упорством издеваться надо мной.
  
– После того, как мы кое-как разогнали толпу и попытались отвести тебя спать, ты заявил, что будешь спать здесь. С Лисой.
  
– Что? – выпалил я.
  
– Вот именно! – громко голосил Джин. – Какого хрена, Чон? Ты весь вечер нажирался и творил всякую фигню, а потом вломился в комнату Лисы, заявив, что твоё место здесь!
  
– Какую ещё фигню? – прищурился.
  
Я закрыл глаза, пытаясь воспроизвести последнее, что помню. На губах тут же появился вкус малины. Ванильная! В голове вихрем пронеслись картинки нашего поцелуя. Я поцеловал Лису.
  
И ещё как.
  
Вот я впиваюсь в её губы, словно ополоумевший. Вот сажаю её на стойку, чтобы удобнее было сплетать наши языки. А вот мои руки заползают ей под платье.

Боже.

Спаси меня.
  
По телу тут же проходит одна жаркая волна за другой. Готов поклясться, что мои губы все ещё помнят трепетное прикосновение её малиновых губок, а руки горят от желания вновь дотронуться до её нежной кожи.
  
Но разве Джин знает об этом?
  
– Ничего не помнишь? – спрашивает он, нахмурившись. – Ты охотно собирал подарки прошлой ночью.
  
– Что? – в груди что-то больно кольнуло. Тревога. – Подарки?
  
Я помню только один подарок, который никогда не забуду. Лиса... Она целовала меня в ответ, словно чувствовала то же, что и я.
  
– Как тебе вообще в голову пришло целоваться с ними?
  
С ними?
  
– Чего? – Я даже сел от неожиданности. В голове загудел пчелиный рой. Я схватился за неё, пытаясь восстановить картину событий.
  
Я пью, потому что мне скучно. Лисы до сих пор нет, а я дико хочу её увидеть. Она приходит. Такая красивая. Тут же захотелось её обнять. И я делаю это, так как алкоголь ужепридал мне смелости и уверенности. Мы танцуем, после чего я тащу её в ванную, где целую так, словно хочу съесть.
  
Это было слишком хорошо. Я буквально выпал из реальности, попав в её объятия. Я слишком часто представлял себе наш поцелуй, пытаясь узнать, какие её губы на вкус. Я сдерживался, но платину прорвало. И я пустился вниз по течению.
  
На какую-то секунду мне показалось, что Лиса поглотит меня. Ещё чуть-чуть, и я полностью растворюсь в ней, не найдя дороги назад.
  
Никогда я ещё не испытывал подобного. Никогда моё сознание не было так одурманено. Я уже не мог остановиться, ощутив неземное блаженство. И я бы ни за что не прервался, но нам помешали.
  
Стук двери о стену эхом отдался в моей помутневшей от удовольствия голове. Я отскочил от Лисы, словно ошпаренный. Сердце грозилось сломать рёбра. Лиса смотрела на меня своими огромными голубыми глазами, которые, как и мои, отчаянно пытались понять, что происходит.
  
На меня накатила волна паники. Эмоции, которые я никогда не испытывал раньше, накрыли лавиной. То, что я считал влюбленностью раньше к Дахён, не имело ничего общего с тем, что я почувствовал сейчас, глядя на взъерошенную моими руками Ванильную.
  
В тот момент я понял, что люблю Лису.
  
Меня окутал страх. Я испугался этих чувств.
  
Я поступил как последний трус. Я сбежал, желая ещё выпить. По пути наткнулся на какую-то девку. Не помню ни имени, ни лица. Она остановила меня, поздравляя с днём рождения. Я посмотрел на её губы. Может, проблема во мне? Может, это я сошёл с ума и стал чувствительнее? Не знаю, какой чёрт меня двинул это сделать, но я наклонил голову и поцеловал её.
  
А дальше полнейший туман. Одна девушка сменялась другой, словно картинки в калейдоскопе. Не помню, сколько их было.
  
– Я бы на твоём месте сходил в больничку, – усмехается Джин. – Сначала к дерматологу. Мало ли, может какая-то попалась заразная.
  
– Заткнись! – рыкнул я, не обращая внимания на головную боль. Она меня сейчас волновала в последнюю очередь.
  
– А потом, – не унимался Джин, не упуская шанс поглумиться, – к психиатру. Вдруг ты свихнулся?
  
– Лиса, – начал я, но замолчал, – видела?
  
В пересохшем горле застрял огромный ком.
  
– Это все видели. Девки даже в очередь вставали.
  
Я застонал, зарывшись пальцами в волосы, угрожая вырвать их к чертям собачьим.
  
Я всё разрушил. За один грёбаный вечер. Я перечеркнул нашу с Лисой дружбу, поцеловав её. И разрушил любую, пусть даже самую крохотную возможность быть с ней, любить её, добиться взаимности.
  
Лиса никогда не будет с таким, как я. Не после того, что я сделал на её глазах сразу после того, как целовал её.
  
Некого винить, кроме самого себя. Я лично растоптал своё счастье.
  
Грудь сдавило, словно на неё опустился тонный груз.
  
Лиса. Ванильная моя.
  
Никогда не будет моей.

Как она тогда сказала?

«Я никогда не влюблюсь в тебя, потому что это ты меня недостоин!»
  
Как в воду глядела. Лиса была права. Я её недостоин.
  
Тогда я посмеялся, думая, что превосхожу её, но нет. После того, что я сделал вчера, я – пыль на её пути.
  
Жалкий трус. Как я мог так сильно испугаться любви к ней, что кинулся целоваться с другими?
  
– Где она? – спрашиваю я сиплым голосом.
  
– Кто? Лиса? Так ушла час назад.
  
– Куда?
  
– Сказала, что в библиотеку.
  
Сбежала, чтобы меня не видеть? Ясное дело. Я даже сам себе противен. Мне срочно нужно принять душ, чтобы смыть с себя запах других женщин, хотя в носу только аромат Ванильной. Я спал на её подушке, укрывался её одеялом – я был окружён ею. И мне нужно срочно почистить зубы неоднократно, пройдясь щёткой по губам, чтобы убрать посторонние вкусы.
  
Идиот. У тебя была возможность остаться с её сладостью, даже если бы она не ответила на твои чувства.
  
Я рванул к выходу, но резко затормозил.
  
– Подожди-ка, – поворачиваюсь к Джину, сидевшему на кровати. – Если я был здесь, то где спала Ванильная?
  
– В твоей комнате, – хмурится он. – Сначала я думал, что это плохая идея. Ты мог посреди ночи попереться к себе. Но ты отключился сразу, без надежд, что оклемаешься до утра. Других кроватей у нас нет.
  
Лиса спала на моей кровати?

Матерь Божья.
  
Она была в моей постели, а меня там не было!
  
Я ударил себя по лбу, желая причинить себе боль, чтобы наказать за тупость и трусость.
  
Я вошёл в свою комнату, желая плюхнуться на свою кровать. Лиса аккуратно заправила её, но, готов поспорить, подушки успели впитать аромат её мятного шампуня.
  
Я всё-таки решил сперва принять душ.
  
Зазвонил телефон. Я поморщился, увидев кто звонит. Пришлось ответить.
  
– Как погуляли? Хорошо повеселились?
  
Мама.
  
– Нормально, – сухо отвечаю я. – Что случилось?
  
– Ничего, – выдохнула она. – Просто хотела тебе напомнить – вдруг у тебя настолько сильное похмелье, что образовались провалы в памяти – завтра приём в честь твоего дня рождения. Ты обязан на нём быть. Будет много гостей. Я устрою шикарный вечер! Всё по высшему разряду!
  
– Я помню, – процедил я, не имея ни малейшего желания там присутствовать.
  
– Только попробуй не явиться! – строго пригрозила мне мама. Она хорошо меня знает. – Чтобы тебе не было скучно, можешь привести друга. Но только одного! И чтобы он выглядел прилично!
  
Друга?
  
– Я приду, – быстро отвечаю я, затем сбрасываю.
  
Есть только один человек, которого я хочу видеть рядом с собой.