Глава 32
Я наблюдаю за её перемещениями, сидя в своем кресле. Лиса медленно исследует нашу берлогу. Мне нравится наблюдать её здесь, в моём мире.
Она уже выпила две бутылочки коктейля, и видно, что немного захмелела. Я не стал ей мешать, ведь ей это не навредит. Пусть расслабится, но в меру. Главное, не перегнуть палку.
Тэён снял гитару со стены. Чонён тут же возмущённо фыркнула, хотя я уверен, что ей нравится, как он играет.
Тэхён выключил музыку. Народ удивленно поглядывает на парня с гитарой. Лиса тоже заинтересовалась. Она подходит и садится на краешек дивана.
Тэён заиграл узнаваемую мелодию. Гости заулыбались. О да, эта песня всегда в выигрыше.
– Тебе не нравится дым – чёрт с ним! Он убивает слова, кругом голова. Уже разносит молва по дворам, что между нами «Чивава». (Бумбокс – Вахтёрам)
Я смотрю на Лису. Её тоже нравится. Но в её глазах виднеется тоска. С чего бы это?
Голоса Тэёна уже практически не слышно, ему подпевают. Он улыбается, довольный собой.
Лиса немного пошатывается, двигая ногой в такт. Она опускает голову вниз, принимается разглядывать свои ботинки. Что-то случилось?
Я быстро встаю, чтобы подойти к ней. Но передо мной возникает Тэхён.
– Помоги мне вывести его на улицу, – говорит он, показывая на перебравшего парня. Я не знал, кто он. Но выглядел этот чувак так, словно его вот-вот вывернет наизнанку. Я сморщился, посмотрел на Лису. Она подняла голову и уже вновь наблюдала за Тэёном.
– Давай, только быстро.
Я вернулся спустя пару минут, оставив Лётчика самого разбираться с этой ходячей проблемой. Я вызвал такси. Осталось только погрузить в него тело и отправить домой, баиньки.
Первое, что попалось мне на глаза, – это Тэён, находящийся за барной стойкой. Он смотрел в ту сторону, где буквально только что обнимался с гитарой. Я проследил его взгляд, мои колени слегка подогнулись.
Ничего себе!
Там теперь Лиса. Сидит нога на ногу, поставив гитару на колено. Её пальчики нежно перебирали струны, словно разминаясь. Она умеет играть на гитаре? Эта девушка не перестает меня удивлять.
Я улыбнулся, когда Лиса перестала играть с инструментом. Её лицо стало серьезным и сосредоточенным. Между бровей появилась морщинка. Она заиграла неизвестную мне мелодию.
Красиво.
– Он утопит свою грусть в распитии чая, – запела она, прикрыв глаза и пуская по моему телу озноб.
Я замираю, тяжело сглатывая. Песня о неразделённой любви парня. Он никак не может забыть девушку. Надеется, что она вернётся, ждет её, но возврата нет.
– ...простить её глаза за то, что больше невозможно спать...
Я сжимаю кулаки. Её чудесный голос наждачной бумагой проходится по моему сердцу. Я смотрю на неё, не моргая, но Лиса не видит меня.
Её глаза по-прежнему закрыты. Она словно погрузилась на глубину. Туда, куда мне не дотянуться.
Я рывком добираюсь до барной стойки, опираюсь на неё, продолжая слушать. Нет, дело не в самой песне. Меня пробирает её голос – мелодичный девичий.
Все вокруг притихли, задумавшись о своих любовных неудачах.
О ком думает Лиса? Кому она посвящает свое исполнение?
Сердце стучит, как ненормальное. Ноги подкашиваются: я опускаюсь на стул. Кожа покрывается мурашками. На лбу выступает испарина. Я ловлю каждый звук.
Лиса замолкает, мелодия сходит на нет. Тишина воцаряется на пару секунд, затем слышатся радостные вздохи, улюлюканье.
– А она, оказывается, ничего такая, – комментирует Тэён позади меня.
Я стискиваю челюсть, сжимая кулаки. Друг замечает и усмехается. Я знаю, что он просто издевается, но мне всё равно не нравятся такие заявления.
Лиса поднимается, подходит к нам.
– Спасибо. – Она протягивает гитару Тэёну.
– Это тебе спасибо, куколка, – отвечает он, смотря при этом на меня, – идиот. – Кто научил тебя играть?
Лиса закусывает губу, словно вопрос причинил ей боль.
– Папа, – тихо говорит она. И я понимаю.
Ванильная переводит взгляд на меня. Её губы растягивается в едва уловимой улыбке.
– Я, пожалуй, пойду домой. Кажется, я пьяная.
– Пойдём. – Я тут же подскакиваю.
– А ты разве не хочешь остаться? Вечеринка ведь ещё только начинается.
– Пойдем, – повторяю я, хмыкнув и подхватив её руку.
Можно подумать, меня волнует эта тусовка.
Лиса машет рукой одногруппникам, затем подхватывает свой пуховик.
Мы выходим на улицу. Лиса выдыхает клубки пара. Усмехается, словно видит это впервые. Она хихикает, делает глубокий вдох и резко выдыхает.
– Я знаю, почему это происходит. – Она качает головой. – Но меня все равно это удивляет. Холодно сегодня. Прогноз погоды не солгал.
Да? А я не чувствую.
Лиса смотрит в сторону. Там стоит моя машина. Она устремляется к ней, но в последнюю минуту обходит.
– Ванильная, ты куда?
Я стараюсь не отставать, когда Лиса переходит дорогу, явно направляясь в парк. Она немного пошатывается, но все же уверенно держится на своих двоих.
Лиса входит в парк.
– Никогда здесь не была, – серьезно говорит она, повернувшись ко мне.
– Ванильная, – смеюсь я, – это столица. Я живу здесь всю жизнь и то не могу сказать, что все видел в этом городе.
– Да, ты прав.
Она шагает вперед.
– Скоро Но-о-о-о-вы-ы-й го-о-д, – пропела Лиса.
Надеюсь, мы встретим его вместе.
– Ой, – крякнула она, подвернув ногу.
Я кинулся к ней, но Лиса лишь рассмеялась. Она выпрямилась, запрокинула голову, рассмеялась.
– Почему мне так хорошо? – риторически спросила Ванильная, явно не ожидая моего ответа. – Ух ты!
Лиса указала пальцем на небольшую ледяную горку, после чего ускорилась, перешла на бег. Я побежал за ней: мне нравилась такая Лиса, хотя её поведение напоминало любознательность несмышлёного ребёнка.
– Подтолкни.
А она шустрая. Я и опомниться не успел, как Лиса уже сидела наверху и махала мне руками. Я поднялся, аккуратно толкнул. Лиса съехала вниз.
– Ещё!
Я наблюдаю, как она вновь ползёт наверх.
– Давай вместе!
– Эм, ну ладно, – соглашаюсь на сомнительное мероприятие.
Лиса опускается на лёд.
– Ну же! – Хлопает ладонью позади себя.
Я сажусь таким образом, что Лиса оказывается между моих ног. Я отталкиваюсь, и мы съезжаем вниз. Слишком быстро. Но Лисе нравится.
Она рассмеялась, затем откинулась назад, практически ложась на меня. Её голова запрокинута на моё плечо. Я поворачиваю голову в сторону, немного наклоняю, чтобы посмотреть на неё сверху вниз.
О, а вот теперь и мне нравится.
Ванильная так близко. Я вижу, как её рот приоткрывается, а грудь сотрясается. Я обхватываю её талию, прижимаю к себе. Ещё больше наклоняю голову, чувствую, как занылашея, но ничего не собираюсь менять, ведь мои губы теперь в миллиметре от её щеки. Я вдыхаю её аромат, закрываю глаза, но не успеваю насладиться.
Лиса отстраняется, поднимается на ноги. Она смеется, бросаясь прочь. А я ещё несколько секунд не двигаюсь, стараясь прийти в себя.
Ванильная подпрыгивает, шагая. Она что-то напевает?
– О! – вскрикивает она, увидев шины, наполовину врытые в землю, – привет из СССР. Они окружают песочницу. Лиса вскакивает на одну из них. – Тысячу лет так не делала!
Я подхожу к ней.
– One for sorrow, – напевает она, перешагиваю с одной шины на другую. Благо они были совсем рядом, широко шагать не придётся. Но она всё же пьяна, и, если вздумает падать, я подхвачу её. – Two for joy, three for a girl, four for a boy, five for silver, six for gold, seven for a secret, never to be told, eight for a wish, nine for a kiss, – спев эту фразу, Лиса обернулась ко мне.
Kiss?
Больше шин не было. А она досчитала только до девяти. Я встаю перед ней. Из-за высоты шины мы наравне, поэтому мне не приходится опускать голову, чтобы заглянуть ей в глаза.
Я знаю эту считалку. Мы тоже учили её в школе. Только вот сейчас последняя строчка понимается совсем по-другому. И, кажется, Лиса мыслит в моём направлении. Она смотрит на мои губы, немного поддаётся вперед.
Ничего не могу с собой поделать. Я подхожу впритык, мои руки сами тянутся к ней. Лиса не сопротивляется, когда я обвиваю её спину одной рукой, а другой касаюсь щеки. Большой палец медленно очерчивает её скулы, наслаждаясь прохладной, но очень нежной кожей.
Она вздыхает, и я чувствую, как желудок скручивается в тугой узел, когда её пальчики обхватывают мою голову. Её руки такие горячие. Она вся как пожар, что вот-вот охватит меня, дабы сжечь дотла.
– Допой, – выдыхаю я.
Лиса пару раз хлопнула ресницами, видимо, пытаясь понять, о чём я.
– Ten for a time of... – она запнулась, её пальцы сильнее сжались.
– ... joyous bliss, – закончил я за неё, притянув её голову к себе, обхватив шею сзади.
Я касаюсь её губ своими, но делаю это несмело, ожидая, что она оттолкнёт меня. Лиса этого не делает. Она запускает пальцы в мои волосы, немного оттягивая их назад, вызывая дрожь во всем теле. Я хрипло выдыхаю, сжимая её и углубляя поцелуй.
Её губы раскрываются мне навстречу.
Боже, да.
Я целую её именно так, как мечтал. Нежно, страстно, глубоко, без страха утонуть. Я хочу быть ещё ближе, хочу почувствовать, что она моя. Что я нужен ей так же сильно, как и она мне.
Едва заметный стон срывается с её губ, когда я отстраняю губы, чтобы вдохнуть. Мой лоб упирается в её. Сердце стучит так быстро, что я не слышу посторонних звуков. Пусть начнётся конец света – мне сейчас все равно.
Лиса обхватывает мою шею, чтобы самой впиться в мой рот. Всё, я пропал. Я дотягиваюсь до её бёдер, тяну к себе, поворачиваюсь, сажусь на шину, опуская её на свои колени.
Глаза Лисы распахиваются. Я больше не собираюсь медлить. Я запускаю руку ей под куртку. Она шокировано моргает, но не отстраняется. Моя Ванильная такая хрупкая. Готов поспорить, я обхвачу её талию двумя руками.
Она замирает, прислушиваясь к своим ощущениям. Её губы растягиваются в смущённой улыбке. Лиса приближает ко мне свои губы, которые я без промедления целую.
Целую так долго, что забываю, где мы, кто мы. Мои руки скользят по её телу. Я радуюсь, ощущая, как она дрожит под моими пальцами.
Радостное блаженство.
Я чувствую, как она вжимается в меня. Теперь я готов всхлипнуть.
Где-то рядом слышатся подначивания, сопровождаемые аплодисментами. Я вспоминаю, где мы. Здесь не самое лучшее место. Лиса тоже отрывается от меня. Она смотрит в сторону незнакомых парней стеклянными глазами.
Я поднимаюсь, ставлю Лису на землю. Не сказав ни слова, тяну её к машине.
Ванильная молчит всю дорогу, прислонившись к стеклу. Что у неё в голове? О чем она думает?
Мне вновь страшно. В душе зарождается сомнение. Прежде чем вот так хватать её, не нужно ли было выяснить все до конца? Нам надо просто поговорить, ведь так? Но все ведь будет хорошо?
Мы поднимаемся на лифте. Лиса смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. А я вновь сдерживаюсь, чтобы не наброситься на неё.
Но весь мой контроль заканчивается, стоит нам только перешагнуть порог квартиры. Я припечатываю её к стене, упираясь руками в стену по обе стороны от её головы.
– Нам надо поговорить, – шепчу я, проведя губами по её щеке.
– Давай, – с придыханием отвечает она.
– Нет, – качаю головой, – не сейчас. Сейчас ты немного по-другому видишь мир. Тебе нужно протрезветь.
– Я достаточно трезвая, – заявляет Лиса.
Я смеюсь.
– Ты едва держишься на ногах.
– Неправда!
Я запрокидываю её голову, потянув шапку вниз. Не могу удержаться, целую её. Лиса всё так же отвечает мне – это пытка.
Я понимаю, что должен остановиться, но как это сделать, если всё, о чем я мечтаю, это снять её куртку, прижать к себе и целовать её губы всю ночь напролёт. И не только их. Я не прочь прикоснуться своими губами везде, где она позволит.
– Иди спать.
Мне потребовалось невероятное усилие, чтобы сказать это.
– Сейчас я могу сделать то, за что утром... Не сегодня, – словно сам себя уговариваю, – не в таком состоянии. Иди, пока я все не испортил.
Я целую её макушку, крепко обнимая, показывая, как сильно не хочу её отпускать. Но все же разжимаю руки, отступая назад, не сомневаясь в правильности своего решения.
Лиса уходит, не сказав ни слова. Я опускаюсь на лестницу, зажимая голову ладонями.
Утром. Я признаюсь ей утром.
Я еле дожидаюсь утра, чтобы выскочить из дома. Мне нужно купить букет. Лиса заслуживает, чтобы за ней ухаживали. Никогда не признавался кому-то в любви. Я вообще никогда никого не любил. Меня переполняют эти эмоции, словно бурлящий поток. Это так волнительно.
Моя Ванильная – жаворонок. Никогда не видел, чтобы она долго спала. Я должен быть готов к её пробуждению.
Я выбираю самый большой и красивый букет.
Розы.
Белые.
Такие же чистые и невинные, как и моя Лиса. Уверен, ей понравится.
Не могу устоять на месте, предвкушая её искреннюю и ослепительную улыбку.
Вхожу и слышу голоса, доносившиеся с кухни. О черт, Джин тоже проснулся.
Я прикрываю дверь, но не снимаю ботинки. С того места, где я сейчас стою, видно Лису.
Сердце обрывается. В её руках уже есть букет.
Розы.
Розовые.
Она улыбается, смотря на кого-то, кто стоит напротив.
– Ты мне нравишься, – послышался голос Джин. – Уже давно нравишься. Я молчал, не зная, как признаться тебе. И тут была Сана... А сейчас я решился.
Я не отрываю взгляд от её лица, но как ни стараюсь, не могу понять её реакцию. Лиса просто смотрит на него и молчит.
В моей голове тут же всплывают моменты, когда я заставал их вместе. Он все время касался её, приобнимал, а она...
Лиса никогда не сопротивлялась.
Тук-тук...
Моё сердце замедлилось.
Джин продолжал говорить, но я уже не различал, что именно. Я опустил голову, глядя на букет. Быть этого не может! Лиса ведь не...
– ... ты станешь моей девушкой? – сквозь пелену просачивается его противный голос, словно издеваясь. – Я очень хочу, чтобы ты стала моей девушкой.
Моей девушкой...
Моей...
Но Ванильная..
Она моя.
Я делаю шаг, но останавливаюсь.
– Джин, – выдыхает Лиса, – это очень неожиданно, правда. Спасибо за цветы. Честно, мне никогда не дарили цветы. Я не знаю, что надо говорить в таких случаях. – Её голос немного дрожит, словно она взволнована. – Ты очень хороший. И если бы не ты, не знаю, где бы я была. Наверно, переночевала бы на вокзале и уехала домой. Ты хороший, – повторяет она, – и ты мне сразу понравился, и сейчас нравишься...
Вот и всё. Я чувствую, как мои руки наливаются свинцом. Сердце замирает, но в голове становится слишком шумно. Я задерживаю дыхание, пытаясь справиться с тошнотой.
Он ей нравится.
Я резко разворачиваюсь, сжимая букет так сильно, что шипы врезаются в кожу, прокалывают её. Я не чувствую боли. В груди так давит, что я готов зарычать. Но не здесь.
Lisa
– ... но как друг. Только как друг.
– Чонгук? – Джин приподнимает одну бровь. – Это из-за него?
– Да, – признаюсь, потому что не могу больше скрывать. – Я люблю его.
Я договариваю и слышу, как грохотнула дверь.
– Что это? – подскакиваю, кладу красивый букет на стойку, выбегаю из кухни. Никого.
– Может, Чонгук приходил?
И он, наверное, слышал, да? Слышал, что я люблю его? И раз он ушёл, ему это явно не понравилось.
Безрадостная цепочка мыслей.
Я возвращаюсь на кухню, опускаюсь на стул, чувствуя, что теряю равновесие. Он обещал, что мы поговорим утром. Но вместо него я обнаружила Джина с букетом. Я в шоке.
Мне это не нужно: ни его признание, ни его цветы. Всё, что я хотела этим утром – это разговор с Чонгуком – откровенный и сближающий, но...
– Я пойду, – говорю я, направляясь в свою комнату.
– Лис, он вернётся, не переживай.
Конечно, вернётся. Это ведь его квартира. Живот стянуло нехорошее предчувствие, словно что-то неизбежно произойдёт. И мне это не понравится.
Я сворачиваюсь на кровати клубком, не сдерживая слёз. Я была так счастлива утром, надеясь на лучшее. А сейчас всё накрылось медным тазом, стоило ему лишь услышать моё признание.
Слёзы промокнули подушку. Глаза слиплись от усталости.
Я вздрагиваю, видимо, задремала. Поворачиваю голову к двери.
– Чонгук?
– Где Джин? – спрашивает он, пошатнувшись.
Он пьян?
– Не знаю, – отвечаю я, поднимаясь на ноги.
Чонгук запрокидывает голову назад, начинает смеяться. Это пугает меня. Я хмурюсь.
– Ты... слышал? – спрашиваю я, имея в виду слова о любви.
– Слышал? – Он стискивает зубы, понимая. – Конечно, я слышал!
Я отшатываюсь назад.
– Почему ты скрывала это? – рычит он, надвигаясь на меня. – Почему раньше мне не сказала? Я бы не вёл себя как идиот!
– Чонгук, я не... – качаю головой, продолжая отступать. Я догадывалась, что ему это не понравилось, но не предполагала, что так сильно разозлит.
– Ты хорошо надо мной поиздевалась?
– Что? Чонгук! – Я вытянула руку вперёд, чтобы остановить его. Но он словно не заметил её. Ладонь уперлась в его грудь. Сердце Чонгука стучало слишком быстро.
– Ты из меня все соки выжала! – Чонгук сделал последний шаг, впечатывая меня в стену, зажимая мою руку между нашими телами. – Почему ты мне раньше не сказала? – Его злобный рык заставляет меня задрожать. – Я бы давно вышвырнул тебя отсюда. – Он опускает ладонь на мою руку, поднимающуюся и опускающуюся в такт с его сердцебиением. Чонгук стискивает её. – Почему просто не сказала?
По щекам потекли слёзы. Я приподняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Оно словно чужое. Такое озлобленное.
– Чонгук, – всхлипываю я, – прости...
– Ванильная, – его голос ломается. Он моргает, смотрит в мои влажные от слёз глаза. – Ты сломала меня, понимаешь?
– Прости, – повторяю я, борясь с новой порцией солёной жидкости.
Он опускает голову, касается моего носа своим. Чонгук глубоко вдыхает. Я закрываю глаза, стискивая его куртку, чувствуя запах алкоголя.
– Лиса, господи, почему ты...
Чонгук отскакивает от меня, словно обжегшись.
– Я хочу вообще не знать тебя, – с отчаянием заявляет он. – Хочу вернуть то время, когда я не знал о твоём существовании. Разве я о многом прошу? Разве это так много? Почему ты не можешь просто исчезнуть? – Чонгук ударяет кулаком шкаф. Я подпрыгиваю. – Исчезни с моих глаз! Сделай так, чтобы я тебя не видел!
Чонгук вылетает из комнаты, словно смерч, захлопывая дверь с такой силой, что стены пошатнулись.
Я закрываю глаза, уже не сдерживая рыдания, сползаю вниз по стене. Внутри всё оборвалось, словно Чонгук обрезал тросы лифта: и вот я на невероятной скорости падаю в пропасть.
Он не хочет меня видеть. Он хочет, чтобы я ушла.
Я размазываю слёзы по лицу, поднимаюсь с пола. Мне нужно собрать вещи.
Я достаю свой чемодан. Руки дрожат, а ноги то и дело подкашиваются, но я упорно упаковываю свои пожитки.
Всё закончилось, так и не начавшись.
А чего ты, собственно, ждала? Признания в любви? В вечной верности? Клятву в вечной любви?
Слёзы застилают глаза, и я ничего не вижу. Но останавливать их не собираюсь. Пусть льются. Может, станет хоть чуточку легче.
Jungkook
Ощущение, что я тону. Я открываю рот, чтобы вдохнуть, но вместо этого захлёбываюсь.
– Проснись! – кричит кто-то.
Я открываю глаза. Надо мной стоит Джин, держа в руках пустое ведро. Вот, значит, что это за вода.
Черт. Я весь мокрый.
Я подскакиваю на кровати. Моя постель превратилась в бассейн.
– Какого хрена? – ору я, не обращая внимания на пульсирующую боль в висках.
– Вот именно! – вторит мне Джин. – Какого хрена? Как ты мог так с ней поступить? Как можно быть таким бесчувственным козлом?
– Вали из моей комнаты! – На этот раз я уверен, что нахожусь в своей комнате.
– Прогоняешь меня? – зло зашипел он. – Точно так же, как ты выгнал Лису?
– Что? – непонимающе качаю головой.
«Исчезни с моих глаз! Сделай так, чтобы я тебя не видел»
Жар в груди вернулся. Я стиснул одеяло.
– Разбирайся со своей девушкой сам! – рыкнул я.
– С кем? – Джин замер, вздёрнув брови.
– Не прикидывайся! – морщусь я. – Я всё слышал, ясно? Слышал, как ты поспросил её стать твоей девушкой, и как она сказала, что ты тоже ей нравишься, и... Какого хрена я перед тобой отчитываюсь?
– Ты, действительно, такой тупой? Или прикидываешься?
– Пошёл ты!
– Лиса отказала мне, понятно? Она сказала, что я нравлюсь ей, но только как друг. Она мне благодарна, и всё такое, но она меня не любит.
– Что?
Мои кулаки разжались, словно обессилев. В горле образовался огромный ком, грозившийся задушить меня. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем я наконец осознал смысл его слов.
Лиса не с ним? Она отказала ему? Как?
Я рванул вниз, перепрыгивая через ступеньки. Стукнул в её дверь. Она без проблем открылась.
Никого.
Лисы здесь нет.
Я открыл шкаф. Её вещей тоже нет.
Я замотал головой, отчаянно пытаясь найти хотя бы что-нибудь, что принадлежало Ванильной, хоть что-то, напоминающее о её присутствии в моей жизни.
Ничего.
Словно её здесь никогда и не было.
«Почему ты не можешь просто исчезнуть?»
Я стискиваю голову, тяну волосы в сторону, словно это могло помочь.
– Где она? Куда она делась? – Я смотрю на Джин, остановившегося в дверях.
– Ещё вчера уехала домой.
– Домой?
– Да, в свой родной город.
– Дай мне адрес.
Джин хмыкнул.
– Дай мне её адрес!
Джин лишь рассмеялся. Я рванул на него.
– Сейчас же!
– У меня его нет.
– Что?
– У меня нет её адреса. Лиса мне его не называла.
Я пошатнулся.
Быть этого не может. Это ведь шутка, да?
Я возвращаюсь обратно в комнату, беру телефон, набираю номер Лисы.
– Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети...
Чёрт. Я замахиваюсь, порываясь швырнуть в стену эту бесполезную железяку, но останавливаюсь.
– Дай мне номер Саны! – рычу я, понимая, что это мой последний шанс.
Я стараюсь быть вежливым. Ну, насколько это возможно. Но Сана лишь разражается истеричным криком.
– Да пошёл ты! И друг твой пусть катится к чертям собачьим! Думаешь, я скажу тебе, где она живёт? Совсем больной? Ушла? Ха! Горите все в аду, сволочи! Выкинули меня и думали, что будет сладко житься?
– Я заплачу! – прерываю её словесный поток грязи, зная, что может её заинтересовать. – Сколько скажешь! Назови сумму, я дам, сколько захочешь!
Сана замолкла. Я даже подумал, что она отключилась.
– Тебе нужно просто назвать её адрес, и я перечислю на твой счёт кругленькую сумму. Просто назови адрес, – медленно проговорил я, чтобы до неё дошло.
– Я не знаю, где она живёт, – выдохнула она, видимо, тоже огорчившись этим фактом.
– Ты врёшь! – прорычал я.
– Нет. Я правда не знаю. Мы работали вместе, но я не знаю, где она живёт. У нас не город из трёх домов.
Я выключаюсь, и всё-таки размазываю телефон о стену. Из груди рвётся крик.
Что мне теперь делать?