Глава 33
Jungkook
Входная дверь открылась и закрылась. А я даже и не думал реагировать. Зачем, если это не Ванильная?
Две недели.
Я не видел её уже две недели. Почему я до сих пор жив?
– Где он? – слышу голос брата, доносящийся из прихожей.
– Там, – отвечает ему Джин, видимо, указывая на комнату Лисы.
Да, я здесь. Только здесь.
Я проворачиваюсь на другую сторону, утыкаясь носом в её подушку. Только так, предварительно накатив, можно создать иллюзию того, что она по-прежнему рядом. Её аромат уже почти выветрился, но он успел проникнуть мне под кожу.
Слышатся ругательства брата. Чёрт, а он умеет выражаться.
Дверь открывается и входит Хосок, громко топая. Плевать, похмелье будет завтра.
– Долго ты ещё будешь херней страдать? – рычит он сверху вниз. – Что ты разлёгся, словно принцесса на горошине?
Я криво усмехаюсь, но не поворачиваюсь к нему.
– Вставай! – Хосок хватает меня за ногу, тянет на себя. – Вставай, чертов идиот.
– Это бесполезно, – комментирует Джин. – Он только бухает и валяется здесь.
– Из-за этой брюнетки?
– Её зовут Лиса, – возмутился Джин.
Я стиснул зубы, вспоминая, что моя Ванильная ему нравится. Если бы я в то утро напрямую заявил о своих правах, всё было бы иначе. А вместо этого я сделал то, что сделал. Как вернуть всё обратно?
Я столько фигни натворил. Мне остаётся только прокручивать в голове все, что связано с Лисой. Снова и снова. Каждую секунду.
Я вспоминаю, как впервые увидел её здесь. Именно в этом углу. Помню, как меня поразили её глаза – такие чистые и ясные. Она испуганно тряслась, словно уже тогда знала, что я причиню ей только боль.
В последний раз, когда я её видел, Лиса точно так же дрожала. Я закрываю глаза и вновь вижу, как слёзы катятся по её щекам. Её голубые глаза потемнели от боли. Я готов придушить себя.
Я хочу увидеть её улыбку, как в то утро, когда я прокатил её с ветерком по грязи. Тогда я впервые почувствовал это. Что-то кольнуло в сердце – несильно, но вполне ощутимо. И с каждым днём этот маленький электризованный шар креп, пока не превратился в огромный щиток, который вот-вот спалит меня дотла.
– И вместо того, чтобы искать её, раз так любит, он здесь бока пролёживает? – Вопрос Хосока возвращает меня в реальность. – Браво, брат. Я тобой горжусь.
Хосок похлопал в ладоши.
– Она уехала домой, – объяснил Джин. – А мы не знаем её адрес.
Джин вздохнул, опустился на кровать.
– Да-а-а-м, – протянул Хосок, затем причмокнул, словно что-то застряло между зубами. После чего брат тоже садится на кровать, хлопнув меня по спине. – Права была твоя Лиса, когда сказала, что ты не сможешь встать у руля компании. Ты слишком тупой, и теперь я тоже это вижу.
– Она этого не говорила! – оскалился я, быстро повернувшись.
– Да? – брат усмехнулся. – Тогда тебе просто нравится лежать тут и скулить, как маленькая девочка? Что с твоим лицом?
Хосок посмотрел на Джина. Тот пожал плечами.
– Он припёрся в таком виде вчера. Не знаю, где уж он лазил...
А вот сейчас я улыбнулся. Хосок пристально изучил моё лицо. Готов поспорить, ему понравился мой подбитый глаз и рассечённая губа. Сам он не смог добиться такого эффекта,когда пытался отметелить пару месяцев назад.
– Доволен собой? – язвит брат. – Отлично. Давай. Продолжай заниматься саморазрушением, в то время как твоя цыпочка уже, возможно, нашла того, кто её утешит.
Я зарычал, кинулся на него, но брат шустрее. Он вскочил, развернулся, ожидая меня. Черта с два я встану! Мои ноги сейчас не лучшая поддержка.
– Если бы вместе того, чтобы плакаться в подушку, ты пораскинул мозгами, то уже бы нашёл её, – с вызовом проговорил он, скрещивая руки на груди. – Господи, ты действительно мой брат? Как можно быть таким тупым?
– Пошёл вон!
– Я-то пойду, мне есть куда идти! И ты приходи, когда перестанешь себя жалеть. Родители места себе не находят. Их драгоценный цветочек пропал с радаров, а завтра новый год.
Он развернулся и направился к выходу.
– Стой! – всполохнулся я. – Как я, по-твоему, могу её найти?
– Чон, мать твою! Она учится в твоем университете! У них, сто процентов, есть её личное дело, со всеми данными!
Я завис. Колёсики отчаянно закрутились в моей голове.
– Все данные! – повторил брат для особо одарённых. – Господи, – выдохнул он, окинув нас с Джином красноречивым взглядом, – эта квартира что, сборище для идиотов?
Lisa
– Солнце, ты в порядке? – слышу голос мамы за спиной.
Я быстро смахиваю слезинку со щеки. В комнате темно, и я надеюсь, что мама не заметит. Я оборачиваюсь. Она тихо входит в мою комнату.
– Что случилось в столице? Почему ты так неожиданно приехала?
– Ничего, – качаю головой.
– Я же вижу, – укоряет она меня.
От мамы ничего не скрыть. Она всегда смотрит на меня очень внимательно, не упуская ни малейшей детали. Это по телефонной связи я могла её обмануть. В лицо маме лгать невозможно.
Я делаю глубокий вдох, слезаю с подоконника, на котором сижу уже две недели, с тех пор как приехала домой.
Мама села на кровать, я опускаюсь рядом.
– Если я тебе расскажу, ты будешь злиться.
– Но ты все равно расскажешь. – Мама улыбнулась. – Я тебя слушаю.
Я шумно выдохнула, забираясь на кровать с ногами. История будет длинной. Мама слушала молча. Я теребила одеяло, боясь поднять на неё глаза, чтобы увидеть разочарование, осуждение. И её молчание лишь нагнетало.
Я поведала ей о том, как осталась без общаги, как Джин предложил мне переночевать у него, как я осталась жить в квартире Чонгука. Но я упустила много деталей, связанных с хозяином квартиры. Возможно, потому что сама не хотела вспоминать. Я только сказала, что влюбилась в него... безответно.
– Прости, что не рассказала, – всхлипнула я, завершив повествование.
– Лиса, – укоризненно выдохнула мама. Я не ожидала, но она взяла мои руки в свои.
Мама слегка сжала их, потом и вовсе прижала меня к себе. Я уткнулась носом ей в шею, понимая, что больше не смогу сдерживаться. Я закрыла глаза, позволяя слезам вырваться наружу. Очень скоро её плечо намокло.
– Ну-ну, – шептала мама, гладя меня по голове, – это пройдёт, солнце моё. Ты забудешь его, обещаю. Всё наладится.
– А ты забыла папу?
Я почувствовала, как она вздрогнула.
– Как можно? Твой отец навсегда останется в моём сердце, но...
– Как его зовут?
– Лиса?
– Мама, я ведь не слепая. – Я отстраняюсь от неё. – Я же вижу, что ты скрываешь его от меня. Ты боишься, что я его не приму?
Теперь маме становится неловко. Она опускает глаза вниз.
– Я ведь знаю, как ты любила отца и...
– Мы обе его любили. – Я поджимаю губы. – И обе его потеряли. Достаточно и того, что мы вспоминаем о нём, помним и любим. Я уехала в другой город, оставив тебя одну. Я живу дальше. И это нечестно. Я не могу требовать от тебя затворничества. Да и не буду. Ты у меня такая красивая, ещё совсем молодая. Ты не должна хоронить свою жизнь вместе с папой.
Мама запрокинула голову, видимо, чтобы не расплакаться. Но от этих поганцев никуда не деться, и мама шмыгает забившимся носом. Я вторю ей.
– Ты должна быть счастлива, мам. – Теперь уже я обнимаю её, стараясь показать, что поддерживаю. – Ты уже вырастила меня, пора и о себе подумать. Я пока не знаю, вернусь ли в универ, но...
– Конечно, вернёшься, – строго сказала мама. – Парни приходят и уходят, а образование – это твое будущее.
Я сморщилась.
– Но мне негде жить...
– Глупости! В этот раз я поеду с тобой! Мы выбьем тебе комнату! А если нет, то снимем хорошую квартиру, откуда тебя никто не посмеет выгнать!
А вот теперь я узнаю свою маму и этот её командный тон. Она у меня очень сильная. Я тоже хочу такой стать.
– А если бы я рассказала тебе тогда, ты бы вернула меня домой?
Мама ненадолго задумалась.
– Наверное, да. – Она покачала головой. – И совершила бы ужасную глупость! Это ведь твоя жизнь и твое будущее. Я не могу вечно держать тебя возле себя.
Мама поднялась с кровати.
– Отдыхай, я пойду, поставлю чайник. Давай съедим тот тортик, что я вчера купила.
– Мам, – остановила я её, когда она уже открыла дверь, – позови его на чай. Я хочу с ним познакомиться. Не волнуйся, если он нравится тебе, то и мне понравится.
Мама покраснела, слегка смутившись, затем всё же кивнула.
Я опрокинулась на постель, посмотрела в потолок. Белоснежный.
Я ужасно соскучилась по всему, что связано с Чонгуком, и по самому Чонгуку. Пусть он и выгнал меня, пусть попросил исчезнуть, моё сердце все равно хочет его видеть.
Сердце желает одного, а мозг другое.
Хочется прислушаться к внутреннему голосу;
«Он не любит тебя. Отпусти его»
А сердце не слушает.
Я не знаю, что делать дальше, как я буду жить в столице, учиться с ним в одном универе, наблюдая за ним ежедневно. А что если он уже нашёл себе девушку? Что если он рад, что я, наконец, ушла, освободив комнату, которую он использовал для...
Господи, Лиса, прекрати себя мучать.
В новогоднюю ночь мама позволила мне выпить бокал шампанского, загадав предварительно желание. Я написала на листочке своё самое сокровенное желание, сожгла его ипепел бросила в бокал.
На маленькой салфетке я написала только три слова. В конце концов, скоро ведь и у меня день рождения, и я хочу точно такой же подарок, который подарила Чонгуку.
Не важно когда, но хотя бы один.
Мне хватит и одного.