Глава 6
Я ещё немного постояла на пороге, вдыхая морозный воздух. Наконец, выдохнув, я заставила себя оторваться от мыслей о Лестере, шагнула внутрь особняка и плотно закрыла за собой дверь. Тишина дома встретила меня успокаивающим шёпотом уюта. Я провела рукой по гладкой поверхности стены, направляясь вглубь. Шаги на деревянном полу эхом отдавались в просторном холле.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я чувствовала лёгкую усталость, но одновременно желание разобраться со всеми накопившимися делами.
«Хватит отлынивать», — мысленно напомнила я себе, стараясь переключиться.
Меня ожидал мой кабинет — место, которое за эту неделю я почти забыла. Рабочие документы пылились на столе, как напоминание о реальности, из которой я, кажется, на время выпала. На полпути вверх послышались знакомые шаги, и через мгновение из кухни выглянула Дана.
— Эвелин, — начала она мягким голосом, подходя ближе, — ваш заместитель, Роджер, заходил сегодня утром. Занёс новые документы, я все положила к вам на стол.
— Спасибо, Дана. Ты просто незаменима, — искренне сказала я.
Она лишь улыбнулась и вернулась к своим делам.
Войдя в кабинет, я включила настольную лампу, и мягкий свет пролился на ворох документов. В кабинете пахло старыми бумагами и древесиной. На стене висел календарь, где красной ручкой были отмечены важные даты. Стол был идеально вычищен, лишь несколько папок лежали ровной стопкой. Я пододвинула кресло ближе к столу, готовясь к долгому разбору документов. Я колебалась, открывая первую папку. Рабочие дела давно стали для меня спасением, но сейчас я ощущала странную усталость, словно где-то в глубине души хотелось отложить всё на потом.
Сначала работа двигалась медленно. Я перебирала документы, внимательно изучая каждый. Однако со временем привычный ритм работы начал меня увлекать. Каждая строка, каждый отчёт были как части большой мозаики, которые нужно было собрать воедино. Я делала пометки в блокноте, убирала одну папку в сторону, открывала другую. Часы на стене отсчитывали минуты, но я не замечала, как бежит время.
Кабинет наполнился тихим шорохом переворачиваемых страниц, звуками записей в блокноте и мягким скрипом кресла, когда я меняла позу. Мысли о том, что было за пределами этих стен, начали растворяться в рутине. Но чем больше я углублялась в дела, тем сильнее я чувствовала лёгкую тяжесть в голове, словно вся энергия куда-то уходила.
Прошло, наверное, уже больше часа, когда дверь кабинета тихо приоткрылась. Я услышала мягкий стук и, не отрывая взгляда от документов, сказала:
— Входи, Дана.
Она шагнула внутрь бесшумно, неся на руках поднос. Я подняла взгляд: на подносе стоял стакан с водой и тот самый флакон с красной жидкостью, ставший уже знакомым мне за сегодня. Дана выглядела спокойной, но её внимательный взгляд скользнул по мне, как будто она оценивала моё состояние.
— Эвелин, я подумала, что вам нужно сделать перерыв, — сказала она, осторожно ставя поднос на край стола. — Вы слишком долго сидите за этими бумагами.
Я подняла глаза и встретилась с её мягким, но настойчивым взглядом. Её забота всегда была ненавязчивой, но теперь мне казалось, что за этой заботой скрывается что-то большее.
— Спасибо, Дана, — пробормотала я, откинувшись в кресле. — А я и не заметила, сколько времени прошло.
Она слегка кивнула, словно соглашаясь, и придвинула поднос ближе ко мне.
— Вам нужно принять лекарство, — твёрдо произнесла она, словно это было не просьбой, а скорее обязанностью, которую мне следовало выполнить.
Я нахмурилась и посмотрела на красную жидкость в флаконе. Её цвет словно гипнотизировал. Что-то в этом «лекарстве» меня настораживало, но я никак не могла понять, что именно.
— Спасибо за заботу, но я чувствую себя гораздо лучше, — сказала я, стараясь звучать уверенно. — Думаю, мне это больше не нужно.
— Эвелин, — Дана мягко покачала головой, но в её голосе уже звучали нотки упрямства, — это не обсуждается. Эдриан настаивал, чтобы я давала вам лекарство каждый день.
Я глубоко вдохнула и с лёгкой улыбкой ответила:
— Я благодарна за заботу, но сейчас есть дела поважнее. Роджер, конечно, молодец, но он забыл принести пару отчётов. Ты могла бы сходить в бюро и принести их? Я отмечу, что мне нужно. — Я взяла блокнот и быстро написала названия нужных документов, а затем передала листок Дане. — Они в верхнем ящике моего стола.
Она вздохнула, её взгляд смягчился, но упрямство всё ещё читалось в позе.
— Хорошо, Эвелин, я схожу за вашими документами. Но пожалуйста, не забывайте, что ваше здоровье не менее важно. Вы ведь не хотите, чтобы Эдриан волновался?
Я слегка усмехнулась, но ничего не ответила. Дана, бросив последний взгляд на флакон с красной жидкостью, аккуратно взяла записку и направилась к двери.
— Я быстро вернусь, — добавила она уже на пороге.
Я вернулась к своим бумагам, стараясь сосредоточиться на отчётах. Работа увлекала меня, но спустя некоторое время я почувствовала странное беспокойство. В комнате стало как-то прохладно, и с каждой минутой холод постепенно пробирался, накрывая меня, словно тонкий ледяной покров. Я потёрла ладонями плечи, надеясь согреться, но это не помогло. По коже побежали мурашки.
«Что за чёрт?» — подумала я, бросив взгляд на окно. Оно было плотно закрыто, а занавески едва шевелились.
Отвлёкшись на странное чувство, я потянулась за очередной папкой, и моя рука случайно задела поднос, стоящий на краю стола. Он с глухим стуком упал на пол. Раздался звон разбивающегося стекла, и флакон с красной жидкостью вместе со стаканом раскололся на десятки крошечных осколков.
— Чёрт! — выругалась я, оттолкнув стул и быстро наклонившись, чтобы посмотреть на пол.
Красная жидкость растеклась лужицей, словно кровь, отчего у меня по спине пробежал холодок. С минуту я просто смотрела на это зрелище, будто не веря, что произошло. Вдруг я поняла, что руки дрожат. Не от страха, а от чего-то другого. В груди разгорелся странный голод, настойчивый и неотступный. Но я ведь ела совсем недавно.
«Пауза», — решила я, глубоко вдохнув.
Я поднялась, осторожно обходя осколки и лужицу на полу. Голова чуть кружилась, а голод становился почти болезненным. Мне нужно было чем-то перекусить. Я зашла в спальню, надела тёплый кардиган. В доме становилось всё холоднее, как будто кто-то незаметно открыл окна. Я спустилась вниз, заходя на кухню, и включила свет.
На плите, под аккуратно накрытой крышкой, стояла кастрюля с оставшейся пастой с грибами и сливочным сыром, которую приготовила Дана.
Я взяла тарелку, положила себе щедрую порцию и попробовала первый кусочек. Сливочный соус был густым, грибы — идеально мягкими, но... вкус. Я моргнула, удивлённая. Это было... пресно. Как будто все насыщенные оттенки блюда куда-то пропали, оставив только текстуру.
Я подошла к холодильнику, достала сыр и кусочек ветчины, но и они были такими же безвкусными. Я попыталась снова съесть пасту, но каждый кусочек казался абсолютно никаким. Еда, которую я когда-то любила, теперь не приносила ни утешения, ни насыщения.
Голод становился всё сильнее с каждой минутой, словно внутри меня пробуждалась ненасытная пустота. Я поёжилась, чувствуя, как ледяной холод окутывает моё тело. Даже толстый кардиган, в который я куталась, больше не спасал.
Оставив недоеденную пасту, я направилась в гостиную, где камин ещё не был растоплен. Я опустилась на колени перед ним и дрожащими руками начала укладывать дрова. Спички из небольшой коробки никак не хотели зажигаться — мои пальцы дрожали, словно обмороженные. Наконец мне удалось разжечь огонь, и я начала греть руки, но даже это не помогало — холод, казалось, шёл изнутри.
Вдруг я вспомнила о лекарстве, которое принесла Дана. Может, это поможет? Я поднялась и пошатнулась, хватаясь за стену, чтобы не упасть. Сердце колотилось слишком быстро, как будто хотело вырваться наружу. С трудом я направилась в кабинет, где, возможно, всё ещё оставались несколько капель из разбитого флакона.
Войдя, я осмотрела пол, но увидела лишь высохшие красные следы от лекарства и осколки стекла. Паника начала подниматься волной. «Где оно? Может, Дана оставила ещё где-то?»
Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Прижавшись к стене, я сделала несколько глубоких вдохов, но это не помогало. Голод, холод и слабость продолжали нарастать, превращаясь в нечто невыносимое. Я крепко зажмурила глаза, пытаясь справиться с этой лавиной ощущений, но внутри всё громче звучал один вопрос: «Что со мной происходит?»
Я попыталась встать, но вдруг услышала шаги Даны внизу. Её неспешные, уверенные движения эхом отдавались в пустом доме. Собрав остатки сил, я позвала её дрожащим голосом.
— Дана... — едва прошептала я, надеясь, что она услышит. — Дана! — В этот раз мой голос прозвучал чуть громче, и я услышала, как её шаги ускорились.
Через мгновение она появилась на пороге кабинета, её лицо мгновенно исказилось тревогой. Она подбежала ко мне, опустившись на колени рядом.
— Эвелин, что случилось? — Голос был полон беспокойства. Её взгляд тут же упал на осколки разбитого флакона и тёмные пятна, оставшиеся на полу. — Чёрт!
— Мне... плохо...— попыталась объяснить я, но слова путались, а голод и слабость перекрывали всё остальное, из горла вырвался тихий рык.
— Всё будет хорошо. Просто дышите глубже. Я сейчас вернусь, — сказала она и, не теряя ни секунды, выбежала из кабинета.
Я пыталась понять, куда она могла побежать, но мысли путались. Я уткнулась лицом в колени, пытаясь хоть немного успокоиться.
Дана вернулась почти сразу, в её руках был небольшой пакет, который я сразу узнала, — медицинский, с красной жидкостью внутри. Кровь. Моё сердце замерло, когда она встала передо мной, держа его.
— Эвелин, вы должны это выпить, — твёрдо произнесла она, голос звучал решительно, но я видела в её глазах не только заботу, но и страх.
— Что это? — прошептала я, даже не веря своим глазам.
— Кровь. Сейчас это единственное, что может вам помочь, — сказала она спокойно.
Я смотрела на пакет в руках Даны, не веря своим глазам. Кровь. Настоящая кровь.
— Дана... — выдохнула я, но не успела договорить. Мой голос сорвался на сдавленный стон. Голод был не просто сильным — он становился единственным, что имело значение. Моя кожа покрылась холодным потом, голова кружилась, а руки дрожали.
— Тебе нужно, Эвелин, — мягко сказала Дана. — Прошу, выпей.
Я подняла на неё взгляд: она впервые обратилась ко мне на ты. На несколько мгновений я замерла, чувствуя, как внутренний голос кричит «нет», но с каждой секундой этот крик становился всё слабее. Я не могла больше терпеть. Я чувствовала, как с каждым вдохом теряю контроль над собой.
Трясущимися руками я взяла пакет. Голод буквально управлял мной. Всё, что имело значение, — это утолить эту невыносимую, всепоглощающую жажду. Я порвала пакет зубами, не думая больше ни о чём, жадно приникла к нему губами.
Первый глоток был как удар молнии. Сначала я почувствовала тепло, которое тут же разлилось по телу, а затем... вкус. Он был насыщенным, словно пробуждающим меня изнутри. С каждой секундой мне становилось легче. Голова перестала кружиться, руки перестали дрожать, а холод, который буквально сковал всё моё тело, начал отступать. Вместо него пришла волна энергии, такая сильная, что мне казалось, я могу встать и бежать куда угодно.
Я выпила всё до последней капли, и только тогда осознала, что сделала. Отодвинув пакет, я уставилась на свои руки, испачканные в красной жидкости. Сердце колотилось в груди, но на этот раз это был не страх — это было нечто другое. Неугомонная сила, живая и жгучая, словно готовая вырваться наружу.
Я подняла взгляд на Дану. Она стояла неподвижно, её лицо было напряжённым, но глаза смотрели на меня с искренней заботой.
— Я знаю, что это трудно принять, Эвелин, — сказала она едва слышно, почти шёпотом. — Но это то, кем ты становишься. И я буду рядом, чтобы помочь тебе.
Я смотрела на неё, пытаясь уловить смысл её слов, но всё, что ощущала, — это непонимание и тревогу.
— Что ты имеешь в виду? — Голос дрожал, и я едва слышала себя. — Кем я становлюсь, Дана? Что ты пытаешься мне сказать?
Она тяжело вздохнула и села рядом, внимательно глядя мне в глаза.
— Эвелин, ты становишься... вампиром, — сказала она спокойно, будто это было самым обыденным фактом в мире. — Твоё тело меняется, и твоя жажда — это только начало.
Я отшатнулась, словно её слова могли обжечь меня.
— Вампиром? — Я нервно рассмеялась, не веря своим ушам. — Ты шутишь? Это какая-то нелепая шутка, да?
Но её взгляд оставался серьёзным, и в нём была лишь искренняя забота.
— Я знаю, как это звучит, — сказала она мягко. — Но вспомни, что ты чувствовала последние дни. Этот голод, холод, жар, потеря сознания. Всё это — признаки того, что ты меняешься.
Я попыталась вспомнить, как всё началось, и всё, что она говорила, совпадало. Но я не могла поверить.
— Но почему? Как? — Голос сорвался, и я сжала руки в кулаки. — Почему это происходит со мной?
Дана опустила взгляд, словно решая, что сказать дальше.
— Это началось после той ночи, когда тебя убили, — ответила она наконец. — После того, как тебя спас Эдриан. Он... он не такой, как кажется. И теперь ты связана с ним больше, чем думаешь.
Я замерла, пытаясь осмыслить её слова.
— Эдриан? — Я почувствовала, как внутри меня поднимается паника. — Ты хочешь сказать, что это из-за него? Он... он сделал это со мной?
Дана снова посмотрела на меня, её лицо выражало сожаление.
— Да, но не по своей воле. Он не хотел этого, Эвелин. Это был единственный способ спасти тебя. Ты была на грани смерти. И он сделал выбор, который любой из нас сделал бы на его месте.
Я не могла больше сидеть. Я вскочила на ноги и начала ходить по комнате, чувствуя, как голова идёт кругом.
— Ты знала? Всё это время ты знала и ничего не сказала? — Мои слова были резкими, почти кричащими.
— Я хотела рассказать, но Эдриан запретил говорить, пока он не приедет, — ответила Дана, оставаясь на месте. — Ты должна была сама почувствовать это, чтобы понять.
Я остановилась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— Но что теперь? — прошептала я, опустив голову. — Что со мной будет?
Дана встала и подошла ко мне, осторожно положив руки на мои плечи.
— Теперь ты должна учиться жить по-новому, — сказала она, её голос был твёрдым, но тёплым. — Это не конец, Эвелин. Это новый путь. И я не оставлю тебя одну.