Глава 7
Мы медленно спустились вниз. Дана шла рядом, время от времени бросая на меня быстрые взгляды, словно всё ещё проверяя моё состояние. Но я чувствовала себя иначе. С каждым шагом я осознавала, что слабость отступила, а внутри меня бурлила странная, необъяснимая энергия.
Когда мы вошли в гостиную, мягкий свет камина наполнял комнату тёплым, почти успокаивающим сиянием. Тени плясали по строгим тёмным стенам, создавая иллюзию движения. Дана жестом пригласила меня сесть в кресло.
— Тебе нужно отдохнуть, — тихо сказала она, но я покачала головой.
— Нет, я не могу просто сесть и успокоиться, — мой голос дрогнул, когда я смотрела на неё. — Ты сказала, что я... становлюсь другой. Я хочу знать всё. Кто ты, кто я... и почему всё это происходит именно со мной?
Дана, вместо ответа, подошла к камину и бросила в него несколько поленьев, наблюдая, как огонь с жадностью охватывает древесину. Лёгкий треск заполнил тишину, пока она обдумывала свои слова. В её глазах мелькала тень усталости, как у человека, который слишком долго что-то скрывал.
Я опустилась в одно из кресел у камина, не испытывая усталости, но желая просто осознать все эти перемены. Дана села напротив, на краю дивана, сложив руки на коленях. Её взгляд оставался серьёзным, почти изучающим, но в нём читалась скрытая забота.
— Хорошо. Я знала, что этот момент наступит, но всё равно... не думала, что это будет так тяжело — после долгой паузы сказала она, опуская руки и внимательно глядя на меня, словно подбирая слова. — Это... это вирус, Эвелин. Заболевание, если точнее. Людей, заражённых этим вирусом, обычно называют... вампирами.
Я резко выпрямилась в кресле, пытаясь понять, не ослышалась ли я. Вампиры? Я уже слышала это сегодня, но сама мысль казалась настолько абсурдной, что мой разум просто отказывался принять услышанное.
— Я знаю, звучит невероятно, — продолжила Дана, наблюдая за моей реакцией. — Никто не знает точно, откуда появился этот вирус. Может, он существовал всегда, скрываясь в тенях истории, а может, возник относительно недавно. Но факт остаётся фактом: те, кого он поражает, перестают быть обычными людьми.
Она сделала паузу, словно давая мне время переварить её слова. Я чувствовала, как моё сердце ускоряет ритм, хотя на каком-то уровне всё это уже начинало обретать смысл. События последних дней не укладывались в привычную реальность. Её слова ударили по мне, словно молот. Внутри всё закипало — гнев, страх, недоверие.
— Это безумие... — прошептала я, закрывая лицо руками. — Это просто... невозможно.
— Этот вирус меняет твоё тело, — продолжила она мягко. — Все процессы старения замедляются, а затем и вовсе прекращаются. Твоё тело становится... выносливее, но это не дар, а скорее проклятие.
— Проклятие? — выдохнула я, пытаясь переварить услышанное.
— Да, — кивнула Дана. — Потому что есть одна цена, которую нужно платить. Жажда. Она не просто голод — она пожирает тебя изнутри. Постоянная необходимость крови. Это не выбор, это необходимость. И единственный источник — человеческая кровь.
Я обхватила себя руками, чувствуя, как стены гостиной будто давят на меня со всех сторон. Каждое слово, которое она произносила, било по моему разуму, выстраивая ужасную картину моей новой реальности.
— Ты хочешь сказать... — начала я, но мой голос дрогнул. — Я теперь...
Дана кивнула, в глазах отразилась искренняя забота.
— Да, Эвелин. Ты теперь одна из нас.
— Одна из вас? Что это значит?
— Это значит, что и я, и Эдриан... Мы тоже такие же, как ты.
Мир словно качнулся у меня под ногами. Все это звучало так абсурдно, что мне хотелось рассмеяться. Я внимательно посмотрела на Дану, пытаясь увидеть в ней хоть что-то необычное, что могло бы подтвердить её слова. Но она выглядела совершенно обычно: рыжие волосы, коротко подстриженные в каре, мягкие карие глаза, которые сейчас смотрели на меня с неподдельной искренностью. Её лицо, симпатичное и спокойное, излучало ту самую привычную заботу, которой она окружала меня каждый день. Она выглядела не старше двадцати пяти, хотя по её рассказу должна была быть почти столетней. Я молчала, не в силах подобрать слова, и она продолжила:
— Я родилась в 1922 году. В те времена мир был другим. Всё казалось таким простым. До 1947 года я жила в Оксленде — большом городе в трёх часах езды от нашего городка, Эшфорда. Это был шумный, яркий город, полный возможностей.
Она на мгновение замолчала, словно вспоминая, а затем продолжила с горечью в голосе:
— Но всё изменилось, когда я осталась одна. Денег не было, и я сделала всё, чтобы выжить. Я воровала — хлеб, одежду, деньги, всё, что могло помочь. А в двадцать лет связалась с одним парнем. Он был старше меня, занимался наркотиками. И... я подсела.
Дана отвела взгляд, на её лице появилась тень воспоминаний, которые принесли ей боль:
— Это были самые тёмные дни моей жизни. Я думала, что нашла спасение, но всё только становилось хуже. Однажды мы были на одной из вечеринок с ним и его друзьями. Все пили, курили, принимали то, что у них было. Я перебрала. Сильно.
Её голос дрогнул, но она продолжила, будто пытаясь вытолкнуть из себя эти воспоминания:
— Я умирала. Моё тело просто отказывалось работать. Всё было размыто, но я помню, как ко мне подошла девушка. Она склонилась и укусила меня в предплечье. Я почувствовала, как она пьёт мою кровь. Я испугалась, но не могла ничего сделать, моё сознание ускользало.
Дана тяжело выдохнула, в глазах мелькнул отблеск чувств, которые она отчаянно пыталась скрыть.
— А потом я услышала звуки полицейских сирен. Девушка, что пила у меня кровь, наверное, испугалась и сбежала. Я очнулась в больнице. Врачи сказали, что меня спасли от передозировки. Но то, как они относились ко мне... Они смотрели на меня, как на мусор. Я ушла, думая, что смогу помочь себе сама. Дома всё стало хуже. Меня бросало то в жар, то в холод. Я решила, что это просто ломка, и, в конце концов, уснула. Как я узнала позже, я проснулась только через 12 дней, однако думала, что проспала всего сутки.
— Двенадцать дней? — я не смогла сдержать удивления.
Дана кивнула, слова звучали спокойно, но за этой кажущейся невозмутимостью скрывалась боль.
— Да. Моё тело было слабым, а внутри всё горело от жажды. Ужасной, невыносимой. Я решила, что мне просто нужно поесть, и пошла в магазин. Но по дороге на меня напал мужчина.
Я почувствовала, как холод прошёл по моей спине.
— Это был поздний вечер, улицы были пустыми. Он схватил меня за руку и попытался затащить куда-то в переулок. Я кричала, но никого рядом не было. Он закрыл мне рот рукой, и я сделала единственное, что пришло в голову: укусила его. Сильно.
Она подняла глаза на меня, и я заметила, как её пальцы слегка дрожат:
— Я хотела, чтобы он отпустил меня, но из его руки пошла кровь. И я не смогла остановиться. Я жадно начала пить. Кровь затмила всё, что я чувствовала. Мужчина пытался вырваться, но силы покинули его раньше, чем я смогла осознать, что делаю.
— Ты... — я не смогла закончить фразу, слова застряли у меня в горле.
Дана кивнула:
— Да. Когда я пришла в себя, он был мёртв. Я смотрела на свои руки и не могла поверить, что это я сделала. А потом я поняла, что всё это время за мной наблюдал Эдриан.
— Эдриан? — я почувствовала, как это имя вызывает у меня целую бурю эмоций.
— Да, — она смягчила голос, будто стараясь не спугнуть меня. — Он рассказал мне, кто я теперь. Рассказал о том, что значит быть вампиром. Он дал мне выбор: либо я приму свою новую природу, либо позволю ей уничтожить меня.
Она смотрела прямо, с решимостью, в которой угадывалась нотка печали.
— Эвелин, я знаю, каково это. Я была на твоём месте. И я здесь, чтобы помочь тебе. Ты не одна.
Я не могла отвести взгляд от её лица. Слова застряли у меня в горле. То, что она рассказала, было слишком, чтобы уложить это в голове.
— Как ты оказалась в Эшфорде? — Я попыталась заговорить, но мои слова вышли хриплыми. Всё это было как будто вырвано из другого мира, но я пыталась удержаться за реальность, задавая вопросы, чтобы лучше понять её.
Дана немного расслабилась, словно эти воспоминания были приятными. Она слегка улыбнулась и посмотрела в сторону, будто видела картину прошлого.
— В поисках своего места в этом мире, — начала она спокойно. — После всего, что произошло в Оксленде, мне хотелось начать с чистого листа. Эшфорд показался тихим и подходящим местом. Я устроилась официанткой в одной из закусочных. Проработала там два года. Это было неплохое время, но... я всегда знала, что это временно.
Она задумалась, на её лице мелькнула тень тёплой ностальгии.
— Мне всегда нравилось наводить чистоту в доме, готовить еду, ходить на рынок и выбирать самые свежие продукты. Знаешь, это как искусство — создать уют. И в один момент мне повезло. — Дана посмотрела на меня, её взгляд потеплел. — Я услышала, что Алан, твой отец, ищет домработницу. Я не была уверена, что подойду, но собеседование прошло... неожиданно хорошо. Он был таким добрым и уважительно говорил со мной.
Она слегка улыбнулась, видимо, вспоминая моменты с моим отцом.
— Это стало для меня домом, знаешь? Уютным, тёплым, настоящим. Именно здесь я почувствовала, что могу быть полезной.
Слова Даны вызвали в моей душе странное чувство тепла.
— Я понимаю, это сложно принять.
— Хорошо... Как... как ты живёшь с этой... болезнью? — я едва смогла выдавить слова. — Ты выглядишь... нормально. Даже счастливой.
Она чуть улыбнулась, но в её улыбке была горечь.
— Это долгий путь, Эвелин. Сначала ты чувствуешь только страх и боль. А потом... учишься принимать себя. Находишь свой способ выживать. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы дойти до этого.
— Почему ты... помогаешь мне?
Дана замерла, словно обдумывая мой вопрос.
— Потому что я знаю, каково это. Быть одной. Быть потерянной. Ты не должна проходить через это в одиночку.
— Пожалуй, я хочу отдохнуть, — тихо произнесла я. Мне нужно было время, чтобы всё это осмыслить.
Я поднялась с кресла и уже собиралась уйти, но вдруг остановилась и повернулась к Дане. В голове всплыли новые вопросы, и один из них вырвался наружу:
— Вампиры же спят? — я попыталась придать словам шутливый тон, надеясь немного разрядить обстановку, но Дана ответила серьёзно.
— Нет, мы не спим. Мы медитируем, — она сделала паузу, а затем добавила: — Я могу научить тебя, если хочешь. Попробуй прямо сейчас. Присядь туда, где тебе удобно, и расслабься.
Несколько секунд я колебалась, но потом всё же опустилась обратно в кресло, где сидела раньше.
— Хорошо, — сказала Дана, слова звучали так, будто она хотела укутать меня в них, как в тёплое одеяло. — Попытайся сосредоточиться на себе, на каждой клеточке своего тела. Почувствуй, как напряжение уходит.
Я закрыла глаза, стараясь следовать её словам, но мысли всё ещё не давали мне покоя. Слушая голос Даны, я пыталась отогнать сомнения и страхи, но что-то внутри меня всё ещё сопротивлялось.
— Забудь о мире вокруг. Отключись от всего. Почувствуй внутри себя тишину. Её не нужно искать — она уже есть, тебе просто нужно её принять.
Постепенно я перестала слышать треск полений, тишина окружила меня плотным коконом. Впервые я почувствовала, как моё тело... замирает. Не как раньше — когда я засыпала или отдыхала, а полностью, без движения, без дыхания, без тяжести. Мои руки, ноги, каждый сустав перестали ощущаться, словно я сама стала частью этой тишины.
Перед закрытыми глазами вспыхивали неясные тени, как будто я проваливалась в пустоту. Но эта пустота не пугала. Она манила.
— Вот так, — донёсся до меня голос Даны, почти неслышный, как будто он звучал где-то далеко. — Ты вошла в транс. Позволь себе остаться в нём столько, сколько потребуется.
Я больше не чувствовала ничего, кроме лёгкой пульсации где-то глубоко внутри. Это был не звук, не движение, а просто ощущение... жизни. Или того, что от неё осталось.
Всё исчезло. Только эта пульсация осталась со мной в темноте.