Воровка

Дафна

Хочется рвать волосы на голове и метать в стену все, что попадается на глаза.

Господи, какое унижение!

Если бы черт по имени Теодор Хардман не полез бы в тот вечер не в свое дело, а пошел бы своей дорогой, все было бы иначе. Мне бы не угрожала сейчас опасность, и я бы не собиралась экстренно пуститься в бега.

Я бросаю в чемодан одежду скопом и сную по номеру, собирая все немногочисленные безделушки, которые после отправляю к вещам. Закончив, я придавливаю чемодан всем своим весом и уже собираюсь застегнуть его, как рядом начинает вибрировать телефон.

– Дафна, твою мать! Какого хрена ты не выходишь на связь? Что происходит?

Питер в бешенстве. Я разделяю его настрой.

– Позже все объясню, – я пыхчу, пытаясь совладать с ползунком молнии. – Мне надо срочно покинуть Будапешт.

– Нет, Дафна, тебе надо срочно отдать заказчику его товар! Ты собралась сбежать с кольцом? Рехнулась?!

– Мне нечего отдавать заказчику, Питер! – истерично выкрикиваю я и отшвыриваю чемодан.

Элфорд замолкает.

– Это сейчас шутка такая, Палмер?

– У меня нет этого гребаного кольца! И я не шучу!

– Если его нет у тебя, то где, нахрен, оно?

– Оно...

Я не успеваю объяснить Питеру всю ситуацию, как раздается короткий стук. Не знаю, что на меня находит, но я вспоминаю, как в прошлый раз таким образом явился Хардман, и подлетаю к двери, распахнув ее, чтобы высказать мафиози в лицо пару ласковых.

Ругательства застревают в горле, паника отблескивает на радужке моих глаз. Я роняю телефон и чудом успеваю захлопнуть дверь, подперев ее спиной, но в следующую секунду деревянная поверхность за мной начинает дребезжать из-за того, что человек по другую сторону пытается выломать ее.

Я лихорадочно дышу и рыскаю взглядом по комнате, пытаясь найти то, чем можно оборониться.

Не успела.

– Открой дверь, сука! Или тебе не поздоровится!

Всего за считанные дни моего пребывания в Будапеште я собрала столько «комплиментов», что можно подумать, будто я – самый ненавистный человек на всем белом свете.

Пуля дырявит дерево прямо у моего локтя. Я вскрикиваю и отскакиваю вглубь комнаты, машинально зажав голову руками. Мужчина с ноги выбивает дверь и также злостно захлопывает ее за собой, щелкнув замком.

– Перед тем, как нагрянут копы, я успею как следует показать тебе, что бывает с такими, как ты.

Я срываюсь с места к окну, но не успеваю позвать на помощь: меня грубо хватают за волосы и отшвыривают назад. От боли из глаз вот-вот полетят искры.

Брыкаюсь, шиплю и ногой бью мужчину по колену, выиграв себе совсем немного времени. Этого хватило, чтобы я вновь подбежала к распахнутому окну и выглянула из него по пояс, вцепившись руками в металлический каркас.

Щелчок.

Я замираю.

– Держи рот закрытым, куколка. Или через пару секунд полетишь вниз.

Мои руки сами по себе поднимаются вверх в показателе безоружности. Губы покрываются сухой коркой из-за того, что я дышу через приоткрытый рот. Сердце готовится прорвать грудную клетку.

Неужели я кончу, распластавшись на асфальте с расквашенным лицом?

– Где кольцо? – настойчиво интересуется мужчина.

– У меня его нет, – выдыхаю я дрожащим голосом.

– Брехать вздумала?!

Он взрывается, и в следующий момент дуло пистолета с глушителем подпирает мой затылок. Я вздрагиваю.

Один выстрел – и все кончится.

Моя жалкая жизнь оборвется.

Мне хотелось рыдать от одного только осознания, что не только моя жизнь жалка, но и я сама.

– Я повторюсь: где оно?

– Я же сказала, что оно не у меня!

– Ну-ка помягче, – шипит он и дергает пистолетом. – Если оно не у тебя, то где?

– У владельца.

– Ты должна была выкрасть его у этого недоноска. И мы знаем, что ты это сделала! Что произошло потом?

Я молчу, опускаю взгляд и замечаю, как у отеля резко останавливается наглухо затонированная машина. Двери распахиваются, быстро вылезают несколько человек и бегут ко входу. Одним из последних вылезает тот, кого я вовсе не ожидала увидеть.

Хардман.

Он не успевает захлопнуть дверь своего дорогостоящего авто, потому как, видимо, почувствовав на себе взгляд, поднимает голову и замирает. Его глаза расширяются, скулы заостряются от напряжения, рука на черной двери сжимается.

Я не понимаю, о чем Тед думает в этот момент, но молюсь на то, что он поймет.

Молюсь.

Прошу.

– Прошу. Пожалуйста.

– Говори! – мужчина одергивает меня и грубо толкает на пол.

Ноги не выдерживают, жесткое падение не минует меня. С моих губ срывается страдальческий стон.

Я должна продержаться еще немного.

Он здесь.

– Ты вообще представляешь, кому перешла дорогу? – мужчина с кривым оскалом садится рядом на корточки и приставляет дуло к моему подбородку, заставляя медленно поднять лицо. – У нас была договоренность, а ты нарушила ее. Мы такого не прощаем.

– Я дам вам деньги, – ложь. – Все, что у меня есть.

– Само собой, но ты отплатишь не только деньгами. Такое хорошенькое личико не должно пропадать...

Дверь слетает с петель. Люди врываются с выставленными вперед пистолетами, и мужчина отвлекается на них, а я, воспользовавшись его замешательством, вгрызаюсь ему в запястье, и он с криком роняет оружие, которое тут же оказывается в моих руках.

Я вскакиваю на ноги и стискиваю теплую рукоять ладонями. Чувствую себя загнанным быком из-за того, что не могу выровнять дыхание из-за бьющего меня штормовыми волнами шока.

Тед вбегает в номер последний, и я, не успев сориентироваться, перенаправляю оружие на него.

– Кто вы, нахрен, такие? – выплевывает тот, кто намеревался отнять у меня жизнь, и я вновь наставляю пистолет на него.

Моя голова горит единственной мыслью – убить его, сделать так, чтобы он больше не смог ко мне приблизиться.

– Стой!

– Почему нет?! – рявкаю я. – Он чуть не убил меня!

– Палмер!

Голос Хардмана – плеть по разгоряченной, покрытой потом коже. Гром, разрезающий гробовую тишину. Нежданная, немыслимая расплата.

Картинка перед глазами плывет. Ноги превращаются в желе и подводят меня, когда я все еще стараюсь удержаться в вертикальном положении. Но потом взгляд застилает темная вуаль, и последнее, что я вижу перед тем, как потерять сознание – его лицо.

✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧⋄⋆⋅⋆⋄✧

Я с трудом разлепляю тяжелые веки. Не слышу ничего, кроме щебетания проворных птиц за окном. Тишина. Подозрительно умиротворяющая тишина.

Висок пульсирует, когда я предпринимаю попытку резко встать. Сбавляю обороты и делаю это уже осторожней. Горло раздирает от сухости. Неимоверно хочется пить.

Я медленно оглядываю неизвестную мне комнату: темные оттенки, лаконичный минимализм и панорамные окна, открывающие вид на ухоженный двор. Комкаю в руках черное постельное и пытаюсь вспомнить, как я здесь оказалась, но в сознании всплывает только момент моей отключки и хмурое лицо Хардмана перед глазами.

Точно. Черт!

Встаю на пол босыми ногами и дергаю ткань огромной белой футболки, достающей мне до середины бедер. Усмешка слетает с моих губ при мысли, что мафиози времени-то зря не терял, и интерес берет верх надо мной.

Я выхожу из комнаты. Никого. Завидев чуть поодаль лестницу, спускаюсь на первый этаж и замираю на предпоследней ступеньке, восхищенная тем, как удачно поделено огромное пространство. Ничего лишнего или вычурного, слева – просторная мраморная кухня, справа – гостиная.

Меня раздражает то, как легко здесь дышится.

Я одергиваю себя и следую к двустворчатому серому холодильнику, обнаружив в нем спасительную бутылку воды. Спустя несколько жадных глотков чувствую, как горло наконец покидает дискомфорт, и облегченно выдыхаю, прикрыв глаза.

– Смотрю, ты уже освоилась.

Я подскакиваю на месте и чуть не проливаю на себя остатки воды от неожиданности. Слышу за спиной тихий, пленяющий до безумия мужской смех, и закручиваю бутылку. Вернув ее на полку, я злостно захлопываю дверцы холодильника и оборачиваюсь, хлестанув своими же растрепанными кудрями себя по лицу.

Хардман сидит на высоком барном стуле, подперев ладонью подбородок, и с пляшущими в малахитовых глазах бесенятами встречает мой порыв недовольства.

– Ты для какой модели притащил меня в свой дом?

– Да ты была не особо в состоянии назвать адрес, знаешь ли, – как бы между делом напоминает Тед, не меняя насмешливого выражения, господи, дьявольски красивого лица! – Если быть точнее – ты была без сознания.

– Спасибо, я в курсе, – огрызаюсь я и скрещиваю руки на груди, из-за чего футболка на мне чуть задирается.

Хардман не реагирует на это. Мы продолжаем играть в гляделки. Мы делаем это с тех пор, как пересеклись во время моей неудачной кражи в тот треклятый вечер. В этом немом жесте по ощущениям сокрыт кровопролитный Армагеддон, не меньше. И самое ужасное – мне откликается это натужное, испытующее напряжение.

– Если в курсе, то зачем тогда спрашиваешь?

– Ты мог отвезти меня куда угодно.

– Дафна... – Тед берет из корзины с фруктами большое зеленое яблоко и, покрутив его в руке, подносит ко рту. – Ты ведь собиралась бежать, верно?

Он с хрустом откусывает и неспешно пережевывает кусок, выжидая моего ответа. Я молча наблюдаю за тем, как плавно двигаются челюсти на точеном, идеально выбритом лице.

– Можешь не отвечать. Это было делом времени. Но теперь за тобой еще один должок.

Я вспыхиваю.

– Хардман, тебе никогда не говорили, что у тебя комплекс Бога?

– Я и сам это знаю, – он лукаво сверкает глазами. – Более того, у меня достаточно подтверждений этому.

– Засунь себе свои подтверждения в одно место. Я не просила спасать меня.

– Правда?

– Правда.

Воздух в помещении накаляется до полуденной отметки самой Сахары.

Я вспоминаю, как приятно было влепить самоуверенному мафиози пощечину, и сгораю от желания повторить это.

– Тогда почему в тот момент, когда ты была в шаге от поцелуя с асфальтом, ты смотрела на меня так, будто молила о спасении?

В подсознании вихрем пролетают отрывки моей несбывшейся кончины, и я открываю рот, чтобы в очередной раз возразить, но тут же захлопываю его, отвернувшись.

Хардман прав.

В те мгновения я была самым ничтожным, беспомощным созданием, что мне до сих пор тошно от столь унизительного чувства.

То была не я. То была моя слабая, смехотворная версия.

По спине прокатывается холодок осознания масштаба того, во что превратилась моя жизнь, и сколько всего мне придется предпринять, чтобы восстановить рухнувший карточный домик.

– Я не жду от тебя благодарности.

Я одариваю Теда недоуменным взглядом.

– Тогда чего ты от меня ждешь?

– Работай на меня.

– Господи... – я поднимаю лицо к потолку и обхватываю шею ледяными ладонями. – Не вижу у тебя острой необходимости во мне.

– В тебе есть потенциал. А это именно то, что необходимо моему бизнесу.

«В тебе есть потенциал». Отчего-то эта фраза заставляет меня растянуть губы в улыбке.

Чертов Хардман знает, на что надавить.

– Я подумаю, – горделиво заявляю я.

– Не затягивай с этим, – он усмехается и подносит яблоко ко рту для нового укуса. – Моя милость не бесконечна.

Я вздергиваю подбородок и уверенно подхожу к Теду. Он с интересом изучает меня с ног до головы, в то время как я забираю у него яблоко и с лукавой ухмылкой откусываю небольшой кусочек.

– Если я и буду на тебя работать, Хардман, то только потому, что захочу этого, а не потому, что я у тебя в долгу.

На долю секунды улавливаю в изумрудной глади хищных глаз одобрение.

Тед стирает большим пальцем со своей нижней губы яблочный нектар и кивает.

– Как пожелаешь, Палмер.

Я ужасаюсь, понимая, что первые несколько карт для нового домика выставляет именно Хардман. Не я.