Глава 40. Мама
Коридор Хогвартса был непривычно тих в тот день. Даже портреты словно притихли, ожидая грозу. Элис уже знала — мама приехала. Драко, встретив сестру у входа в гостиную, только коротко бросил:
— Она ждет тебя в холле.
Голос его был сухим, без намека на сочувствие. Элис глубоко вздохнула, чувствуя, как холод сжимает грудь, и направилась вниз.
У подножия мраморной лестницы стояла Нарцисса Малфой. Ее ослепительно светлые волосы были уложены идеально, в руках — изящная сумочка, но взгляд... взгляд был леденящий, как декабрьский ветер.
— Элис, — протянула она тихо, почти шепотом, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. — Мы поговорим. Сейчас.
Элис сделала шаг вперед, но не успела даже открыть рот. Мать резко схватила ее за волосы, дернув так сильно, что девушка вскрикнула от боли.
— Ты позоришь нашу семью! — прошипела Нарцисса, наклоняясь так близко, что Элис ощущала запах ее дорогого парфюма, смешанный с холодным металлом гнева. — Пьянки. Парни. Слухи. Ты решила превратить фамилию Малфой в посмешище?
Элис попыталась вырваться, но хватка матери была железной.
— Я... я ничего... — начала она, но Нарцисса дернула ее еще сильнее, вынуждая запрокинуть голову.
— Молчать! — голос стал громче, резче. — Ты думаешь, я не знаю о Фреде Уизли? О том, что произошло с Блейзом? О твоих... похождениях?
Слова резали по живому. Элис почувствовала, как в горле поднимается комок, но слезы она глотнула — не собиралась плакать перед Нарциссой.
— Мама... — прошептала она, с трудом удерживая голос ровным. — Я сама разберусь.
— Нет, дорогая, — ледяная усмешка матери была хуже, чем крик. — Теперь разбираться буду я.
И с этими словами Нарцисса отпустила ее, но так резко, что Элис едва не потеряла равновесие.
Драко, стоявший чуть поодаль, молча наблюдал за сценой. Его глаза выдавали, что он не одобряет такой жесткости, но вмешиваться не собирался.
— Собери свои вещи, — бросила Нарцисса, поворачиваясь к выходу. — Сегодня же вечером ты едешь со мной.
Элис осталась стоять, чувствуя, как щеки горят от стыда, а кожа на голове пульсирует от боли.
***
Элис сидела на краю кровати, колени поджаты к груди, в висках глухо стучало. Слова матери резали изнутри, как осколки стекла. «Позор семьи... шлюха... не достойна имени Малфой» — фразы повторялись в голове, заглушая всё остальное. В руках она держала волшебную палочку, и чем дольше смотрела на неё, тем сильнее внутри поднималась тяжёлая, холодная волна, тянущая вниз.
В груди всё сжалось. Мысли путались, и она уже не различала, где страх, а где отчаяние. Слёзы катились по щекам, оставляя солёные следы, а в голове возникало только одно: "Проще... будет... если я просто исчезну."
Она встала и медленно подошла к окну. Холодный воздух вполз в комнату, обдав лицо. Сердце билось неровно, но движения были почти механическими.
В этот момент дверь распахнулась.
— Элис! — Фред стоял на пороге, запыхавшийся, с тревогой в глазах. — Что ты... — он осёкся, заметив её взгляд и палочку в руке.
— Уходи, Фред, — прошептала она, не оборачиваясь. Голос был тихий, но дрожал.
— Даже не надейся, — он шагнул к ней и закрыл окно, отрезая ледяной ветер. — Ты думаешь, я позволю тебе сделать что-то с собой?
Она попыталась отвернуться, но он аккуратно взял её за запястье, мягко, но твёрдо, вынимая палочку из руки.
— Отдай, — сказал он, и в голосе не было привычной насмешки — только боль и решимость.
— Фред... я всё испортила... все считают меня... — голос сорвался, и она закрыла лицо руками. — Даже мама... она ненавидит меня.
— Плевать на то, что думают остальные, — Фред осторожно притянул её к себе, обняв так крепко, будто боялся отпустить. — Плевать на Нарциссу, на Блейза, на этих болтушек. Мне не плевать на тебя.
Она уткнулась лбом в его грудь, дрожа.
— Но я... всё рушу... всегда.
— Ты не рушишь. Ты просто живёшь. И я буду рядом, даже если придётся драться со всей твоей семьёй, — он провёл рукой по её волосам, сжимая чуть крепче, как будто пытался вернуть её в реальность. — На каникулы поедешь со мной. Не дам тебя в обиду.
Её дыхание стало чуть ровнее, но слёзы всё ещё катились.
— Ты... правда... не бросишь?
— Даже если попробуешь сама убежать, я всё равно найду, — он попытался улыбнуться, но в голосе всё ещё чувствовалась тревога. — Так что придётся жить, Малфой.