там, где все началось
Прошло несколько дней с тех пор, как я приехала в деревню. Всё стало спокойнее — внутри, снаружи, в дыхании, в взгляде. Будто сердце оттаяло и теперь само учится дышать. Я почти перестала прокручивать в голове те слова от Влада... почти.
"Прости. Мне не стоило так поступать. Но у нас ничего не получится. Мне сейчас совсем не нужны отношения, и я бы хотел отдалиться от тебя, чтобы не сделать ещё больнее потом."
Я перечитывала это, будто в этих словах была скрыта разгадка, которую я не могла понять. Но ответа не было. Только тишина. И всё же... я не могла забыть. Часто листала старые фото: наши, общие. То, что казалось живым, настоящим, теперь было как страницы закрытой книги, к которой уже не напишут продолжения.
Я проводила время с родными. Это было искренне. Чисто. Я ходила к бабушке, которая жила в четырёх домах от нас. От неё пахло печёным хлебом, ромашками и чем-то, что я могла бы назвать "домом". Мы пили чай с вареньем, она рассказывала, как за мной скучала, и я чувствовала, как внутри что-то выравнивается.
Однажды я встретила старых знакомых. Мы выросли на одних улицах, когда-то бегали по пыльным тропинкам босиком, строили домики из досок и мечтали уехать в город. А теперь они — здесь, как будто время замерло. Они удивились, как я изменилась, как смогла "пробиться", как они сказали. А я лишь улыбнулась. Внутри была горечь, весь чего мне это стоило. Всё, чего я достигла, казалось пустым.
И вот, когда день был тёплым и почти безмятежным, я получила сообщение.
Амина.
Имя, которое я точно не хотела видеть. Я долго не решалась открыть, но в конце концов любопытство победило.
"Не знаю, стоит ли тебе это говорить, но Владик сильно изменился. Он как будто не с нами. Сидит с пацанами, молчит. Говорит, что всё испортил. Странно, конечно, но он говорил, что ты стала ему важной. Хотя я не понимаю его. Зачем ему ты?"
Я перечитала, несколько раз. Слова жгли. Подтекст был колючим, как крапива — будто она наслаждалась тем, что может ранить. Моя реакция была быстрой:
— Не вмешивайся.
Сухо. Возможно, резко. Но я не могла иначе. Если бы это было правдой, он сказал бы это мне. Он бы написал. Хоть что-то. А он — молчит. До сих пор.
Я убрала телефон в карман. Папа ковырялся во дворе, и я пошла к нему — хотелось просто выйти на воздух, отвлечься.
— Ева, иди-ка сюда, — крикнул он с чердака. — Кажется, тут твоя старая коробка.
Меня это зацепило. Подростковые вещи — заброшенное, пыльное прошлое. Но я всё же поднялась. Там, среди старых коробок и ящиков, стояла моя картонная коробка с цветными наклейками.
Сдув пыль, я спустилась с ней на кухню, протёрла и пошла в комнату. Сердце билось чуть быстрее.
Внутри — дневник, фотографии, письма себе в будущее, диски. Всё пахло пылью и временем. Я открыла первое письмо:
"Привет, Евка. Мне сейчас 13 лет. Как ты? Я надеюсь, ты счастлива. И надеюсь, ты встречаешься с ним."
Я усмехнулась. Речь шла о мальчике, в которого была безответно влюблена — он не знал об этом. Это было болезненно и знакомо. Сейчас, спустя годы, я снова почувствовала это тупое, глухое чувство: ты не нужна. И это не изменилось.
Я просмотрела фотографии — я и подруги, школьные линейки, первые вечеринки. Открыла один из дисков. Смех, танцы, крики, мы — настоящие. Без проблем и забот. Я закрыла глаза. Где-то там — я, ещё не сломанная, ещё верящая.
На улице уже вечерело. Я помогла маме по дому, мы поужинали. С сестрой мы сидели на траве и болтали. Она была подростком, светлой и лёгкой, как ветерок. Мы говорили о школе, мечтах, одежде, о Владе, разумеется, — она слышала от родителей об этом. Но я не вдавалась в детали. Слишком живо.
Когда все легли спать, мне не спалось. Что-то грызло внутри. Я тихо оделась, накинула худи, взяла наушники и вышла из дома. Воздух был прохладный. Я направилась к речке — туда, где мы всё детство купались. Где я училась плавать, где впервые поцеловалась. Где много раз мечтала.
Шаги были лёгкими, как будто я не шла — плыла сквозь ночь. Сверчки, запах свежескошенной травы, и небо — чистое, полное звёзд.
Я села на камень у самой воды. Волны тихо плескались, будто шептали. Музыка в наушниках была почти неслышной, я отключила её.
Я смотрела в тёмную гладь воды и пыталась представить, что там — дальше. Будущее. Моё. Без Влада. Или всё же с ним? Почему он не говорит? Почему у меня чувство, что между нами ещё не всё?
Я вспоминала, как он смотрел. Как молчал, но молчал "вместе со мной". Как просто брал за руку. Это была не любовь. Это было больше. Спокойствие. Как дом.
Но сейчас... сейчас я сидела одна.
Я шептала себе:
— Ты сильная. Ты справишься.
Но внутри звучало: "Ты устала. Ты хочешь, чтобы кто-то просто сказал: «Я здесь. Я не уйду»."
Я просидела так до двух часов ночи. Когда стало холодно, я поднялась и пошла домой. Шла медленно, будто не хотелось прерывать этот разговор с собой.
Воздух был как будто выстиран — чистый и густой. Я дышала им, и он очищал изнутри. Я жила. Я чувствовала. Несмотря на боль — я расцветала. Не благодаря кому-то, а вопреки.
Войдя в дом, я тихо переоделась, легла. И впервые за долгое время заснула быстро. Без мыслей