линии, что ведут к нему
Я проснулась удивительно легко. Без тяжести на душе, без привычного клубка под сердцем. Казалось, будто за ночь кто-то тихо пришёл, взял в ладони все мои переживания и унёс с собой, оставив только тёплое утро и спокойствие внутри.
Комната заливалась мягким светом. Где-то за окном щебетали птицы, шуршала трава, а на кухне доносились знакомые, уютные звуки: звяканье посуды, журчание чайника, приглушённый голос мамы. Запах жареных пирожков с картошкой и сладкий аромат варенья окутали меня как плед.
— Проснулась, солнышко? — мама улыбнулась, едва я вошла на кухню. — Садись, я уже всё накрыла.
Я обняла её за плечи — крепко, по-настоящему. В таких объятиях не нужно слов. Просто тепло и любовь, которые не меняются с годами.
После плотного завтрака, где было всё: и мамины пирожки, и сырники, и клубничное варенье, я, как обычно, взяла в руки телефон. Привычка. Проверить сообщения, пролистать ленту, подумать, кто вспомнил — а кто нет. Ничего нового. Влад не писал. И подруги молчали. Странно, но на этот раз это уже не ранило. Было просто... пусто.
И вдруг в голове вспыхнуло что-то почти забытое.
Рисование.
Я любила это с детства. Уходила с головой в мир линий, теней и красок, будто находила в бумаге отражение своих эмоций. В последнее время совсем забросила. Всё было некогда: работа, проекты, жизнь в потоке.
— Малая, у тебя есть краски? И кисти? я зашла к ней в комнату.
— Конечно, держи! — обрадовалась она и начала собирать целую коробку с творческим добром.
Я устроилась на террасе. Там, где солнце пробивается сквозь листья, где тихо и почти магически спокойно. Расстелила плотную бумагу, выложила карандаши и кисти. Сначала ничего не шло. Руки просто лежали на столе, а мысли блуждали где-то между полем и небом. А потом... пальцы сами потянулись к карандашу.
Я не знала, что рисую.
Просто линии, контуры. Они появлялись, как будто кто-то ведёт мою руку. Щека, лоб, кудрявые волосы. Профиль. Скулы. Губы. Борода.Глаза, в которых была усталость и что-то большее.
— Господи... — я отстранилась, когда поняла, кого изображаю.
Влад.
Он смотрел со страницы, будто живой. Лёгкая улыбка, упрямо приподнятый уголок губ. Я запомнила каждый изгиб его лица — даже если старалась забыть. И всё равно рука точно передала знакомые черты, как будто сердце хранило это лучше разума.
— И что это такое? — тихо сказала я, опуская кисть.
Портрет получился почти идеальным. Тёплый, как и он был когда-то для меня. Я аккуратно сложила его и убрала в папку. Возможно, покажу. А, возможно, просто оставлю себе. На память. Или — чтобы отпустить.
Оставшийся день я старалась провести с семьёй. Помогала маме с огородом, с папой мы ходили смотреть на старую яблоню, которую я сажала ещё в детстве. Она всё ещё росла, криво, но упрямо — словно я сама. Мы сидели всей семьёй на веранде, пили чай с мятой и маминым вареньем, смеялись над старым анекдотом, который папа рассказывал, кажется, сто раз.
Сообщения приходили от агентств. Работы, съёмки, приглашения. Я откладывала. Сейчас — нет. Сейчас я дома.
Но мысль о завтрашнем возвращении давила.
В городе снова начнётся гонка. И было чувство, будто там меня ждёт нечто, к чему я пока не готова. Я боялась. Не самого возвращения, а того, что могу снова потерять это внутреннее спокойствие, которое так долго искала.
Позже вечером мы с сестрой ушли к себе в комнату. Она увидела папку с рисунком, которую я занесла не так давно.
— Это кто? — она взяла лист и уставилась. — Влад?
— Он, — ответила я и встала рядом, глядя ей через плечо.
— Красивый. Жаль, что не вместе.
Я усмехнулась.
— Может, это и к лучшему. Некоторые люди не для счастья, а для урока.
— Ты всё ещё его любишь?
Я замялась.
— Не знаю. Скорее, помню. Как он заставлял меня чувствовать. Но... любовь — это когда взаимно. А у нас, видимо, нет.
Она молча посмотрела на меня, потом снова на портрет и аккуратно положила его на стол.
— Он тебе не пара, ты круче. Ты вообще у нас модель. А он... ну, просто парень.
Я улыбнулась и обняла её.
— Спасибо, малая.
— Всё, спать пора, а то мамка опять скажет, что мы всё лето в телефонах, — фыркнула она и юркнула под одеяло.
Я легла рядом. В комнате было тихо, кроме шороха травы за окном. Я смотрела в потолок и думала. О людях. О потерях. О себе.
За эти дни я будто расцвела. Никаких шумных улиц, лиц, претензий, ожиданий. Только я. Такая, какая есть. Но что тревожило — никто из подруг так и не написал. Ни одна. Ни слова. Будто я исчезла — и этого никто не заметил.
«Наверное, мои догадки были верны», — подумала я, и на этот раз не было обиды. Только холодная констатация факта. Не мои люди.
Я повернулась на бок, натянула одеяло до подбородка. За окном звенели сверчки. Воздух был свежий, с запахом полыни и природы.8
«Я не знаю, что будет дальше, но... я точно хочу сохранить это спокойствие внутри», — подумала я и впервые за долгое время уснула без тревоги в груди.
Ночью мне приснился странный сон. Я была в поле — золотые колосья, ветер в волосах, тёплое солнце. И я шла по тропинке. Вдали стоял кто-то. Я не видела его лица, но чувствовала что-то родное. И мне не было страшно. Не было боли. Только тихое молчание между нами.