Ночь первая
Рейм понял что проснулся, и уже несколько минут смотрит в потолок. Завернувшись в одеяло, он прижался к подушке и попытался расслабиться. Не получилось.
"Такое ощущение, будто я и не спал вовсе. И в голове что-то... не то жужжит, не то звенит." Прервав безуспешные попытки вернуться обратно в сон, мальчик встал и, почесав голову, пошёл к двери. Приблизившись к ней, он решил сразу не выходить, а сначала проверить что снаружи. Поёжившись, Рейм прислонил ухо к деревянной двери. Тишина. Тогда ребёнок заглянул в глазок и увидел следующую картину.
Дверь, ведущая в комнату номера 205, была приоткрыта. Оглядываясь по сторонам и всматриваясь в темноту, в направлении Рейма шла женщина. Тёмные непричёсанные волосы свисали до плеч. Худощавое тело едва прикрывал белый домашний халат, сквозь который выпячивался непомерно раздутый живот. Босые ступни неуверенно нащупывали себе дорогу. Тонкие руки, державшие блюдце с мерцающей свечой, била мелкая дрожь. Карие глаза мягко мерцали в такт маленькому пламени. На лице женщины застыл немой вопрос, на который она жаждала найти ответ. И в то же время она боялась, что найдёт не совсем то, что изначально искала.
Медленно идя по тёмному коридору, она беззвучно тряслась, словно последний лист на осеннем дереве, готовый вот-вот упасть. Дойдя до двери номера 203, она остановилась, прислонив ухо к двери. Через мгновение её всю затрясло - из рук выпало и разбилось блюдце, потухла свеча. Гул от падения разнёсся по коридору, будто не встречая сопротивление воздуха.
Взгляд остекленел в считанные секунды. Истошный вопль вовремя предотвратила прижатая к губам ладонь. Так она простояла около минуты, не шелохнувшись, а затем очень медленно, будто оглушённая, снова прислонилась к двери. Лицо её застыло в одном выражении и больше не менялось. Рот был слегка приоткрыт, а его уголки опущены. Глаза широко раскрыты, брови приподняты. Изредка моргая, женщина простояла так несколько минут, а затем повернула голову и начала смотреть через глазок. Казалось, будто время перестало для неё существовать. Так она и стояла, не шевелясь, едва дыша.
Спустя довольно продолжительный промежуток времени, она всё же отстранилась от двери, прислонилась спиной к стене и медленно съехала вниз. Лицо стало безжизненно и напоминало лик осуждённого на смертную казнь. Красные отёчные глаза изливались потоком слёз. Царство тишины нарушили редкие всхлипывания и стоны. Было видно, что женщина еле сдерживается – сил хватало лишь на то, чтобы не разрыдаться окончательно.
Рейм, наблюдавший за ней всё это время, отошёл от двери и мягко осел на пол. Интуитивно он понял – произошло нечто ужасное. Часть переживаний женщины передалось и ему – появилось ощущение, будто в груди сделали отверстие, из которого выходит всё хорошее, оставляя лишь пустоту.
"Похоже, я увидел то, чего мне не следовало видеть", - подумал он. "Хотел бы помочь ей, но... сделаю лишь хуже. Не думаю, что она стала бы слушать незнакомого человека, тем более в таком состоянии.
Поднявшись, он снова уставился в глазок. Женщина долго плакала и тяжко всхлипывала. Чем дольше Рейм смотрел на неё, тем хуже становилось ему самому. Однако мальчик больше не мог отойти от двери. Сердце ребёнка сжалось, а на глаза навернулись слёзы. Он почувствовал себя беспомощным. "Я ничего не могу сделать, ничего... ничего...", - отдавалось эхом у него в голове.
Наконец, небрежно утерев лицо рукавом, женщина медленно встала и, облокотившись на стену, еле передвигая ногами, пошла в обратном направлении. Она больше не тряслась. Стопы уверенно прокладывали себе путь. Закрыв дверь за собой, она вернулась домой.
Взгляд Рейма остановился на закрытой двери. Мальчик не мог перестать думать о ней. "Она не заслужила такой боли... Никто такого не заслуживает."
Резко скрипнула ближняя дверь номера 203, от чего он вздрогнул. Из неё, в одном нижнем белье, вышел высокий, на голову выше женщины, широкоплечий мужчина. На лице его была грубая щетина, а волосы были хаотично раскиданы по голове. Взгляд его горел, но отрывистые движения глаз по углам заставляли огоньки тускнеть, словно порывы ветра задували их. Стараясь ступать как можно тише и постоянно озираясь по сторонам, он шёл домой. Мускулистую спину покрывали красные следы расчёсов.
Как только дверь дверь за ним захлопнулась, Рейм постоял ещё какое-то время. Затем его разум мягко накрыла сонная пелена. Отойдя от двери, мальчик шаркающей походкой направился к кровати. Улёгшись в позе эмбриона и закрыв глаза, он тихо прошептал:
- Я хочу домой...