День четвёртый
Зацепившись за реальность цепкими нитями сознания, парень резко очнулся, жадно ловя воздух ртом и всматриваясь широко раскрытыми глазами в детали окружения, чтобы стряхнуть с себя следы кошмарного сновидения. Первым делом он обнаружил на себе тёмные брюки, завязанные тонким поясом. Верх дополняла белая рубашка, поверх которого лежал настежь раскрытый серый пиджак однобортного кроя.
(Странно... теперь мне даже нравится это новшество).
Но другая новинка ему явно пришлась не по душе – сквозь потолок, стены и пол проросли тонкие длинные блестящие трубки, отдалённо похожие на человеческие вены своей бледно-фиолетовой пульсацией. Под собой за место мягких перин кровати парень ощутил жёсткую поверхность старого обшарпанного кресла, пружины которого тиранизировали тело всю ночь. Поверхность мебели покрывала тонкая сеть извилистых сосудов.
Стук куда-то пропал, словно это была лишь слуховая галлюцинация. Интерьер номера был зажат с боков голыми стенами, словно сардины в банке. Кроме обоев в виде причудливой "паутины", в глаза сразу бросался огромный шкаф. Продольно втиснутый между лестницей слева и стеной справа, он полностью перекрывал выход наружу, занимая львиную долю уменьшившейся комнаты. От "тюремного" окошка остался лишь кусочек, пропускающий ничтожно малую часть света, из-за чего в пространстве едва можно было ориентироваться. На потолке, прибитые огромными гвоздями за место люстры, громко тикали часы. Трещины теперь покрывали ровно три четверти циферблата со светлым промежутком между цифрами 12 и 18. Толстая стрелка лишь недавно перевалила за первую из них.
(Вот я и "дома"... Как же болит голова...)
Сказать что эти изменения ему не понравились (за исключением одежды), значит ничего не сказать. Рейм попытался сделать глубокий вдох носом, чтобы успокоиться и тут же закашлялся. В помещении стоял приторно-сладкий запах гнили и разложения.
(Ну и вонь... скорее всего - мусор на лестнице. Надо было убрать его ещё вчера...)
Зажав ноздри пальцами, он попытался встать, но не смог, ибо всё тело онемело. Кое-как втиснутое в древнее кресло, оно располагалось в совершенно неудобной позе, из-за чего конечности сильно затекли. Морщась и дёргаясь от нахлынувших мурашек и покалываний, Рейм с усилием растирал проблемные участки, стараясь как можно реже вдыхать ядовитые испарения.
Как только тело стало послушным, он встал и, нацепив чёрные лакированные туфли
(обувь тоже изменилась...)
оценил ситуацию. Указательный и большой пальцы левой руки плотно обхватили нос, а ладонь правой прислонилась ко лбу, словно стараясь перенять часть боли на себя.
- "Шкаф двигать смысла нет... придётся пробираться через лестницу..." - сама мысль о том чтобы преодолевать полосу препятствий в виде отвратительно пахнущих мусорных куч, вызывала приступ тошнотворного отвращения.
Деваться было некуда. Ноги сами подошли, и руки стали аккуратно складывать чёрные мешки на пол ровными кучами, протискиваясь между балясинами поручня. Стараясь дышать преимущественно ртом, юноша хотел быстрее освободить себе место, но не тут-то было. Свободное пространство тут же занимал другой мешок, словно очередной пакетик с чипсами в торговом автомате.
(Похоже, это займёт гораздо больше времени...)
Запыхавшись, подросток всё же освободил несколько верхних ступеней. До остального хлама он не мог дотянуться из-за мешающей громадины шкафа. Кроме того, ставить его было больше некуда – всё пространство от шкафа до кровати было плотно забито зловонными чёрными пакетами.
(От перемены мест слагаемых...)
- Да, да – знаю... - устало прошептал он, отвечая самому себе. Подтянувшись в проём между балясинами, парень еле втиснулся в него. От увиденного у него отвисла челюсть, а глаза-бусинки уставились на следующую картину. Отходы не просто лежали на ступеньках, мешая пройти, а полностью заполняли собой всё пространство от двери до Рейма, вздымаясь до потолка, образуя некое подобие мусорного бака с деревянными стенками.
(Воняет так, что аж глаза щиплет...)
- Да заткнись ты. Без тебя тошно...
(С каких это пор ты разговариваешь сам с собой?)
Проигнорировав вопрос, и невольно нацепив на лицо гримасу отвращения, юноша стал разгребать кучи мусора, основу которых составляли тяжеленые тёмные мешки.
(Не хотел бы я знать, что там внутри).
Пытаясь абстрагироваться от происходящего, Рейм попытался представить что-нибудь приятное, но в голове проецировались лишь омерзительные картинки вчерашнего номера 205. Встряхнув головой
(всё равно не поможет)
подросток продолжал методично кидать груды отходов на пол. Таким образом, преграждая себе путь обратно, он постепенно опускался ниже. Вспомнив, что лестница состоит из 10-ти ступеней, Рейм легко вычислил
(3 верхние расчистил у шкафа плюс пять сейчас...)
что осталось всего две. От ужасающего зловония стала кружиться голова, и он постепенно начал задыхаться. Поспешно потянув один из верхних мешков, парень чуть надорвал его. Из образовавшегося отверстия на него смотрел заплывший кровью человеческий глаз, облепленный изумрудными мушками.
(Только этого мне тут не хватало...)
С трудом подавив очередной приступ рвоты, юноша с отвращением швырнул пакет на одну из верхних ступеней. Сонная мошкара, пробуждённая столь наглым образом, яростно зажужжала, стараясь поскорее вылететь из пакета и добраться до обидчика. В гнилой воздух взвилось несколько особей. Агрессивно летая вокруг начинающего нервничать человека, особенно мстительная муха села ему на тыл левой кисти.
Сосредоточившись на скорейшем высвобождении из склепа-помойки, Рейм не сразу заметил это. Конечность тут же пронзила жгучая боль.
(Ах ты тварь!)
Рефлекторно дёрнув рукой, он случайно вскрыл ещё один пакет с "содержимым", который упал ему под ноги. На тыле кисти увеличивался тёмно-зелёный пузырь и Рейм, недолго думая ударил им о стену. Нарост лопнул, брызнув напоследок кровью в разные стороны, а руку пронзила сильная боль.
(Пора валить отсюда и побыстрее!)
Поняв, что комната превратилась в гнездо мелких ублюдков, юноша с удвоенной скоростью начал разгребать последнюю ступеньку, не обращая внимания на боль. Забыв об осторожности, подросток яростно швырял мешки, из которых вылетали новые группы озлобленных насекомых. Краем глаза он заметил, как основная масса облепила окровавленный участок стен и быстро раздулась, словно крошечные шарики. Другая же часть хладнокровно атаковала сородичей, и начала их лопать, уничтожая собратьев. Лишь некоторые начали преследовать левую руку юноши. Отмахиваясь ей от летающих агрессоров, он быстро нашарил в кармане ключ и открыл замок.
Новый приступ боли пронзил левую кисть. Гневно выругавшись, он распахнул дверь и, вылетев пулей, хлопнул так, что стены задрожали. Судорожно подняв руку, парень увидел ещё две пульсирующих фистулы, размером примерно с половину мячика для пинг-понга.
- Проклятие... вдруг они ядовитые? Ещё и холодно вдруг стало...
Изо рта белесоватыми струйками выходил пар. От резкого перепада температур щёки, нос и кисти начали краснеть. Рейм переводил взгляд с одного нароста на другой, пока за дверью бешено жужжали сотни крылатых кровососов.
(Ненавижу насекомых...)
Попытавшись отцепить пульсирующий пузырёк, он лишь сморщился от нового приступа боли и отдёрнул руку.
(Если не трогать, то и не болит вроде... Может ударить рукой ещё разок?).
- Плохая идея... Может, они работают по принципу клещей. Найти бы что-нибудь острое или нитку...
Холод не давал времени на размышления. Парень бегло осмотрел коридор, думая, что же поменялось сегодня.
Его встретило то, во что превратилась трещина, сквозь которую юноша ходил каждый день. Её место занимал огромный рот, вдвое выше Рейма, извергающий клубы пара. Порванные мышцы и связки перестали выполнять свою функцию, поэтому он мог раскрыться нечеловечески широко. С верхнего ряда пожелтевших зубов на розовую слизистую капала кровь вперемешку со слюной. У нижнего нёба набралась лужица, которая лениво изливалась наружу сквозь небольшие щели в зубах.
Прежде чем юноша успел отвернуться, желудок самостоятельно начал спастически сокращаться, вызывая тягостное ощущение. Закашлявшись, его вырвало жёлто-зелёной массой, оставив привкус горечи во рту.
(Становится всё хуже и хуже...)
Поползшие в сторону по стене глаза встретились с раскрытой нараспашку дверью номера 203. Завеса непроницаемого мрака скрывала внутренности комнаты от любопытного взора. Сиротливо мерцала единственная уцелевшая лампа, немощно стараясь осветить коридор. И то ли она не справлялась с темнотой, то ли последняя сгустилась настолько, что света на её рассеивание явно не хватало, но Рейм поймал себя на мысли, что не может увидеть дальних стен.
Не только пол, но теперь и стены были покрыты вчерашней искусственной плёнкой, скрывая под собой уродливую истину. Не изменился лишь равномерный стук молотка по древесине, доносящийся откуда-то справа.
Тем временем пустулы перестали пульсировать, а боль немного утихла. Рейм вдруг почувствовал, как за каждым его движением пристально следят и невольно вздрогнул. Мысль о том что из-за ключа его больше не оставят в покое начинала угнетать его.
- Я должен узнать, что находится в этом саркофаге...
(Даже ценой жизни?)
Поджав губы, юноша направился в сторону глухих ударов. Пол стал похож на огромный архипелаг, раздробленный рукой невидимого создателя. Каждый раз, наступая на кусочек целой древесины, он слышал хлюпающе-чавкающий звук, который сопровождался еле слышимым скрипом его зубов.
Механически выверенный стук ничуть не изменился, чего нельзя было сказать о его источнике. Немного согревшись от импровизированной полосы препятствий, Рейм услышал равномерный тихий шёпот, абсолютно лишённый эмоциональной окраски. Подойдя ближе, юноша смог выловить только бессвязное бормотание, лишь изредка складывающееся в осмысленные предложения.
- ... лайка может петь? Первый день, а кит уже бьёт слона. Не повезло...
- Эй, вы в порядке? - парень потряс его за плечо.
- Нет, крошка не может пасть так низко... Как мы глубоко? Лучше сидеть тихо. Да, я помню это...
Рейм провёл начинающей неметь рукой перед стеклянными глазами рабочего. Ноль реакции.
- Чёрт... И он туда же. Ладно, не буду его трогать... А то мало ли. Надеюсь, "железная дева" всё ещё там...
Перепрыгнув на импровизированный атолл возле двери номера 207, он прислонился ухом к двери.
- Ничего... слава богу. Этот Робби... он и убить готов за алкоголь, пьяный безумец...
Рейм вспомнил про верёвку и зашагал обратно, к номеру 205.
(Может быть там я найду какие-нибудь спички, или свечу... а ещё лучше – зажигалку).
По пути он старался вспомнить картины вокруг саркофага, но нужные образы почему-то куда-то делись из памяти. Отперев номер, он медленно вошёл и, убедившись, что здесь безопасно, закрыл за собой дверь. Резкий запах разлагающихся трупов ударил в ноздри. Включив свет, юноша первым делом направился к выходу из спальни. Вот ведь незадача – он был заблокирован тонкими едва пульсирующими сосудами, похожими на те, что он недавно видел в своей комнате.
- Значит, оно не хочет выпускать меня, да?
Нахмурившись, Рейм решительно стиснул в ладонях парочку таких сосудов и с силой потянул на себя. Голову тут же пронзила острая боль, как будто тысяча иголок разом впились в оболочки мозга. Истошно завопив, юноша резко отдёрнул руки и повалился на пол, сжимая пострадавший сосуд сознания в своих бледных пальцах.
- Нет... так не выйдет... нужно придумать что-нибудь другое...
Полежав какое-то время, подросток медленно встал, тяжело Оперевшись на край кровати.
(У меня мало времени, нельзя здесь разлёживаться...)
Стараясь не смотреть на покойников, он быстро как мог, стянул полог с кровати. Отметив, что в комнате так же холодно, как и в коридоре, Рейм присмотрел для своих нужд маникюрные ножницы, лежащие подле зеркала прикроватной тумбочки. Зажав в подмышке тюль и захватив с собой острый инструмент (при этом плохо ощущая его в руке), он поспешил было на выход, как вдруг, в глубинах тумбочки зазвонил телефон, от чего юноша вскрикнул, резко дёрнувшись. Выдвинув верхнюю полку дрожащими пальцами свободной руки, он увидел сотовый телефон, лежащий рядом с зажигалкой. На экране мерцало имя – Э. Мюллер. Поспешно положив в карман источник света, подросток провёл пальцами по сенсорной панели и приставил устройство к уху.
- Алло? Меня слышно?
- ... почему не вышел на...?
Мужской голос был слышен как будто издалека, словно у него в руке был не современный источник связи, а его старая верёвочная версия.
- Говорите громче! Вас плохо слышно!
- ... соседи жалуются... запах... даже вызвали...
В заблокированную дверь громко постучали, от чего Рейм выронил телефон на пол. Экран разрезала тонкая трещина.
- Это полиция! Откройте дверь, немедленно! – приказывающим тоном прозвучал баритон.
От такого поворота событий Рейм опешил и попятился назад.
- В случае неповиновения, мы будем вынуждены применить силу!
- "Вот оно... моё спасение... они выломают дверь, и тогда..."
(Посадят тебя в тюрьму, или ещё чего – пришьют на месте).
- "Лучше пусть так! Чем выносить это ужасное место...", - подумал Рейм. – Эй! Я здесь! Вы меня слышите!?
- Давай, ломай её.
В дверь несколько раз ударилось что-то тяжёлое, на что она ответила глухим стуком, словно была сделана не из дерева, а из бетона.
- Чёрт, не поддаётся! Крепкая зараза... - пророкотал за дверью гулкий бас.
- Может ломом? У соседей явно можно найти... - посоветовал ему первый.
(Никто тебя здесь не услышит. Ты изолирован от мира, смирись с этим).
- Помогите! Пожалуйста! Я здесь, прямо за дверью! – пытался достучаться до них Рейм.
- Не нравится мне эта дверь. Такие трухлявые обычно с первого раза падают... - словно игнорируя подростка, пробурчал второй. – Давай поищем что-нибудь подходящее. Если не сможем открыть – придётся лезть через окно...
- Окна-то закрыты, скорее всего. А за ними совсем ничего не видно - зашторены. Ладно, придумаем что-нибудь. А пока... - голоса стали постепенно удаляться.
- Постойте! Куда же вы! Вернитесь... - голос Рейма дрогнул, как и его надежда на лёгкое спасение.
(Ты думал, это будет так легко?)
- Отстань! когда ты успел появиться?! И без тебя тошно...
(Давай, расплачься ещё. Девочка ты моя ненаглядная).
Юноша со злостью смахнул капли наворачивающихся на глаза слёз.
- Нет уж, я не сдамся просто так! Я обязан найти выход...
Выйдя обратно и провернув ключ в замке, подросток зажал между коленями будущую верёвку и уставился на паразитов. К этому моменту, насекомые перестали двигаться и посинели, а рука совсем не болела. Сев на пол и прислонившись к стене, Рейм приготовился к небольшой операции. Взяв ножницы в правую руку, он как можно плотнее прислонил кромки к коже и, морщась от ещё не возникшей боли, резко соединил кольца. Воздух пронзил громкий хруст и стальной лязг.
Оледеневшие пузыри, встретившись с полом, разбились вдребезги. Удивлённые глаза посмотрели на рану. В её глубине ещё остались ледяные осколки. Пользуясь ножницами как щипцами, он осторожно потянул один из таких на себя. Нестерпимая боль пронзила всю толщу кисти, отчего Рейм громко зарычал. Инструмент выпал из рук и звякнул, ударившись о дерево.
(Тише! Ты ведь не хочешь чтобы тебя кто-нибудь услышал?)
Короткие частые струйки пара выходили изо рта. Неуклюже подняв ножницы, он ошалело посмотрел на рану.
- "Похоже, они плотно связаны с подлежащими тканями... Если продолжу – потеряю сознание от боли. Точно, у меня же есть..."
Рейм достал зажигалку. Серебристый металл украшали тонкие линии узора, которые соединяясь вместе, образовывали пламя. Щёлкнув пару раз, искры подожгли пары бензина, и на свет появился тусклый огонёк.
(Повезло что не пустая).
Повернув больную руку тыльной стороной к полу, юноша поднёс пламя под неё, держась на расстоянии, чтобы не обжечься. Через какое-то время о дерево начали стучать прозрачные капли.
- "Хм, странно... здесь конечно стало намного холоднее, но чтобы лёд образовался... да ещё и в руке...", - рассуждал про себя Рейм, смотря как истончается ледяная корка. Не дожидаясь, пока она исчезнет совсем, он защёлкнул зажигалку и убрал обратно.
(Не знаю, сколько мне тут ещё бродить... придётся экономить, на сколько это возможно).
Под натиском тепла, лёд стал более податливым, поэтому юноша легко вытащил оставшиеся кусочки твёрдой воды. Внизу, в толще межпястневых промежутков под средним и безымянным пальцами виднелись крохотные пузырьки бледно-фиолетового цвета, похожие на крохотные виноградинки. Расположенные гроздьями возле артерий и вен, они были намертво сращены с окружающими их сухожилиями и связками.
(Яйца... они отложили во мне яйца! вот твари!)
Поначалу подростку захотелось вырвать их все как можно скорее, поддавшись волне нахлынувшего гнева. Однако мысль о нестерпимой боли и возможной утрате функции конечности быстро охладила его пыл. Взяв поудобнее инструмент, он словно молодой хирург стал резать плоть, отделяя поражённые участки от здоровых. Стиснув зубы, Рейм терпел боль, понимая - лучше сделать это как можно быстрее, не затягивая. Закончив с последней пачкой яиц, юноша отрезал часть рукава рубашки и использовал её в качестве самодельного бинта. Белый хлопок стал медленно покрываться алыми пятнами.
(Хорошо хоть крови мало... наверное, из-за холода...)
Изнывая от жгучих электрических разрядов пронзающих мозг, он едва перепрыгнул на соседний островок, располагающийся перед гигантским ртом. Отвратительный запах резко усилился. Задержав дыхание, юноша тут же повторил акробатический трюк и, чуть не упав в прикрытую плёнкой мясную воду, оказался напротив двери номера 203. Только сейчас Рейм осознал, что не слышит плач девушки.
- "Может успокоилась?" – с надеждой промелькнула мысль.
(Тогда почему открыта дверь? Подозрительно...)
- "Всё-таки, вчера я явно наговорил ей лишнего... Стоит хотя бы извиниться..."
(Сама виновата, что спровоцировала меня).
Из-за темноты внутри ничего нельзя было разглядеть. Снова вытащив из кармана брюк источник света, он щёлкнул колёсиком кремния.
- Твою мать...
Тёплый огонёк выявил настоящий хаос, в центре которого располагалась фигура голой девушки. Толстая верёвка плотно обхватывала шею и своим концом была обвязана вокруг провода для светильника. Полуприкрытые глаза устало опущены вниз. Длинные каштановые волосы прикрывали грудь. Конечности бессильно свисали, как у тряпичной куклы. Откинутый на бок стул довершал успешную суицидальную попытку. От Рейма к трупу тянулся толстый кровавый след.
Медленно выходя из-под власти ступора, парень закрыл за собой дверь. В комнате было тепло. На полу валялись разбросанные предметы для макияжа, осколки стекла и клочки тетрадных листов, вперемешку со сломанными ручками. Пройдя немного вперёд шатающейся походкой, юноша увидел дубовый прикроватный столик, перевёрнутый вверх дном. Вокруг него тут и там лежали выдвижные ящики, большая часть которых была сломана.
Смотря на девушку вблизи, юноше сначала почудилось, будто она слишком хороша, чтобы быть настоящей. Но затем он понял...
- Это... кукла? Нет, постой-ка...
Обойдя её сбоку, Рейм обнаружил линию грубых швов, идущую вдоль шеи и спины до копчика и отдающие две ветви к рукам и ногам, создавая из кожи подобие натянутого фартука. Кисти и стопы оказались фарфоровыми, собственно, как и сама кукла.
Он хотел верить, что это не её кожа... но уж больно чистой и гладкой она была...
(Бледная... как у неё).
От осознания самой способности совершить столь чудовищный поступок, Рейм отшатнулся к стене и бессильно упал на колени. Из разжатой руки на пол лениво осел бархатный полог.
- "Никто не заслужил подобной участи..."
Мерцая, огонёк выхватил поблёскивающий ключ, лежащий поверх клочка бумаги прямо под девушкой. Дрожащими руками юноша поднял кусочек металла и исписанный листок.
- "Почему в голове её голос? Он слишком красивый..."
"Не знаю почему, но уверена – ты прочтёшь это...
Оно показывает картины послесмертных мучений, добивая искалеченный разум... Я чувствую, как Оно толкает меня на это... но я больше не могу сопротивляться.
Признаю – я бесхарактерная и бессердечная сука, которая живёт как паразит. И всё потому, что я слишком слаба... В этом месте нельзя давать слабину. Иначе, оно завладеет тобой... В какой-то момент я перестала отличать свои мысли от тех, что Оно мне подсовывает...
Привязанности облегчают боль, но они же её и создают... Если отказаться от всего, станет ли легче?
У меня так и не получилось проверить. Впервые за долгое время я наконец осознала ошибку, но оказалось слишком поздно... Собственные руки уже затянули петлю на шее...
Я не держу на тебя зла, правда. Ты поступил так же, как и я с тобой.
Возьми ключ, он тебе пригодится больше, чем мне...
Надеюсь, у тебя получится выбраться из этого проклятого места.
Анджела.
Помятый клочок бумаги был испещрён прозрачными и кровавыми пятнами. К ним беззвучно присоединились ещё две. Утерев глаза рукавом, Рейм с трепетом положил бумажку на место. Только сейчас он обратил внимание на то, что в комнате была всего лишь одна дверь.
- "Она была такой же, как и я... без возможности выйти наружу. Молодая, в расцвете сил... запертая в клетке..."
Спасибо, Анджела... - прошептал Рейм, не находя других слов чтобы поблагодарить покойную. Подобрав тюк ткани он, помедлив, подобрал одну из уцелевших ручек и парочку тетрадных листков, сложив их в нагрудный карман пиджака.
Медленно поднявшись на ноги, парень заспешил к выходу, рассматривая аккуратно вырезанный из металла ключ. Тот был немного меньше, чем остальные. В центре розовой бирки аккуратно нарисованы цифры 203. Заперев за собой дверь, юноша отстранённо посмотрел в сторону прохода.
(Придётся идти через это!? Я что похож на...)
Не обращая внимания на возмущённые реплики сознания, подросток прыгнул на уступ перед ртом. Сжимая потеплевшими пальцами холодный прямоугольник, он протянул руку вперёд, всматриваясь в слизистые оболочки глотки.
(А если эта штука только этого и ждёт?)
- Деваться мне всё равно некуда... придётся идти, - холодно подытожил Рейм.
Перешагнув через ряд нижних зубов, доходящих ему до колен, юноша оказался в луже, состоящей из смеси слюны и крови. Стиснув зубы от отвращения, он продолжил двигаться дальше. К счастью, глотка довольно быстро оборвалась, уступая место просторному залу.
Атриум удивительным образом преобразился. Груды хлама припорошил медленно падающий крохотными хлопьями снег. Маленькие невинные снежинки плыли сквозь открытый потолок, разделённого на четыре равные части неописуемого размера винтообразными лопастями вентилятора, и тут же таяли, покорно превращаясь в жидкость. Нависая своей громадой над гигантским помещением, механизм медленно вращался, завораживая и одновременно подавляя своим видом. Оттуда же лился и призрачный свет, который лишь слегка потускнел со вчерашнего дня.
Тщетно пытаясь отогреть холодеющие руки своим дыханием, Рейм проходил лабиринт в ускоренном темпе, боясь не успеть вернуться дотемна. Неудачно перепрыгнув с одной груды хлама на другую, он сильно упал на спину. Удар выбил воздух из лёгких, и парень несколько секунд тщетно пытался вдохнуть его обратно. Тут до его уха сквозь пол донеслось знакомое со вчерашнего дня сердцебиение. Оцепенев от отдалённого стука огромного нечто, юноша даже не заметил, как возможность дышать снова вернулась к нему.
- Что за чертовщина тут творится...
Встав, он отряхнулся и помотал головой, отгоняя очередной наплыв мыслей, пророчащих безрадостные перспективы. Продвигаясь дальше, Рейм ощущал нарастание подземного гула, который начал эхом отдаваться в его сознании.
(Интересно, это реальный стук? Или же у меня начались галлюцинации).
- Господи, к-как же х-холодно... Т-так и з-замёрзнуть недолго, - дрожащими от холода зубами пробормотал Рейм.
Деревянный помост ничуть не изменился, разве что его припорошило белоснежным одеялом. Поёжившись, Рейм взобрался по подмосткам и подошёл к пьедесталу. Достав пару чужих ключей, он вставил в разъём первый, от номера 205. Сцена задрожала, открывая взору вчерашние картины.
Они остались на прежних местах, ничего не изменилось. Тогда юноша вставил второй ключ, который подошёл в левый разъём. Пол снова завибрировал и, ещё одна часть деревянных досок убралась куда-то вглубь конструкции, показывая под собой новые пары немых загадок, которые теперь образовали два полукруга – один побольше и подальше, и другой, поближе и поменьше. Подойдя ближе, юноша постарался детально рассмотреть их, чтобы они отпечатались у него в голове.
Позади и несколько правее него на ближней картине был изображён вчерашний фермер. А вот выше него был почти натюрморт. Мастер изобразил человека, сидящего за столом. Лицо его исказила гримаса боли и отчаяния. Резное кресло, богатые кубки и роскошный сервиз ярко отсвечивали, словно сделанные из металла. Блестели спелые абрикосы, виноград, тонко нарезанные ломтиками дыни. Даже яблоко, поднесённое к раскрошенным бесплодными попытками зубам, отливало золотом. Довершали обыденность, превращённую в пытку, статуи людей, полукругом окружив несчастного.
Слева сверху, под тонущим человеком была ещё одна новая картина – в центре из тьмы возникают ладони, трепетно держащие горящую свечу. К её пламени другими ладонями поднесён фитиль второй свечи. Вокруг же, из темноты к свету тянется множество рук. Чьи-то совсем близко, другие же – чуть поодаль. Единицы из них держат свои свечи, готовясь зажечь крохотные огоньки.
(Судя по всему, изображения располагаются по кругу... В таком случае, судя по недостающему пространству, не хватает ещё трёх пар...)
Из-за усилившегося тремора, из рук Рейма выпала ручка, когда он попытался записать содержание восьми картин на листок.
- Т-так н-не п-пойдёт... у-уф... Нужно согреться...
Подойдя к шпилю, юноша снял с шеи цепочку и вставил ключ. Уперевшись руками в подобие вымбовки, он начал вращать его по часовой стрелке, краем глаза смотря как меняются изображения. Сегодня движение механизма было ещё легче, чем вчера, однако совершив три долгих (как ему показалось) круга парень, согнувшись, тяжело задышал.
Рядом с пьедесталом было изображение человека, сидящего на краю дощатого помоста, свесив ноги, расположенного на берегу озера. Плавные линии воды почти касались задранных до колен штанов. Улыбающееся лицо нежилось в ярких лучах восходящего солнца, а ветер ласково ерошил волосы, будто игривый младший брат. Беззаботный взгляд направлен куда-то вдаль, поверх водной глади, сквозь солнце и небо, закрывающее своей синевой бесчисленные звёзды.
Над ним была похожая картина – скрестив ноги, на траве сидит человек. На тело накинуто одеяние, похожее на скромный наряд какого-нибудь монаха. Сложенные в "лодочку" ладони держат маленькую кружку без ручек. Плавные линии, идущие от жидкости вверх, вызвали у Рейма ассоциацию с ароматным чаем. Задумчивые глаза фигуры глядят на зеркальную поверхность напитка, отражение которого замутнено колебаниями маленьких волн.
Ещё выше и левее была последняя из внутренних картин – длинный, щедро накрытый различными яствами стол. Во главе его восседает мужчина в рубашке персикового цвета, верхняя пуговица которой была расстёгнута, а рукава – закатаны. По левую руку от него расположилась скромно одетая женщина. Она с немой благодарностью смотрит на мужчину. По правую же руку сидит молодой парень, затейливо обсуждая что-то с соседкой и одновременно стараясь умять куриную ножку. Далее вдоль рядов тянулись разные по статусу люди, но Рейм подметил в них общую деталь – все они были увлечены либо едой, либо разговорами. Никто из них не был недоволен.
Подобрав ручку, Рейм записал краткое содержание старых и новых картин, попутно прикидывая в уме предположительную разгадку.
- Скорее всего... их нужно расположить в определённом порядке... А ещё нужен третий ключ.
(Ну и где мне его достать? Старик скорее всего не отдаст, Робби – тем более).
- Ладно... ещё нужно успеть спуститься вниз, пока не стало темно, - устало пробормотал юноша, сжав в руках холодный металл. – Пора открыть оставшиеся из наружного круга.
Скрипя, большие картины начали двигаться против часовой стрелки, повторяя ход скрежещущего механизма. Сделав два круга, Рейм отдохнул, переведя дыхание, после чего, отдавая последние силы, провернул шпиль ещё раз. Облокотившись на барабан между двумя рычагами, он устало посмотрел на плоды своих трудов.
Над изображением фигуры, сидящей на берегу озера встала картина человека с львиным лицом, искажённым звериным оскалом. Одетый в деловой костюм и персиковую рубашку он яростно ударил по своему отражению в стекле. В дробящихся осколках тончайшими линиями мастер изобразил маленького львёнка, львицу в фартуке, а также других человекоподобных животных, которые, как показалось Рейму, как-то были связаны с тем, кто разбил стекло.
Следующим по кругу были огромные песочные небоскрёбы, на вершине которых восседали толстосумы, нарисованные с детскими чертами лица. Все они держали в руках бинокль, ведь всё их внимание было приковано к самой большой высотке, намного превышающей их все. На первом плане можно рассмотреть инженера одной из башен, который каким-то чудом пробился через зазевавшуюся охрану к дитё в деловом костюме и яростно показывал ему куда-то вдаль. А вдали нарастала огромная волна, которая рано или поздно настигнет их.
Последняя картина встречала роскошно украшенным собором с множеством ярко горящих свечей, больших и малых, обставленных вокруг процессии. В центре, на высокой трибуне стоял человек в богатой церковной одежде и, расставив руки в стороны, властным взглядом озирал толпу согбенных прихожан. Ладони соединены вместе, а крохотные кресты, свисавшие с шей и едва касающиеся пальцев были покрыты тонким слоем льда. Кожа их была бледна, как и у пастыря, а рядом с закрытыми глазами художник изобразил заиндевевшие брови и ресницы. Мелкими струйками из ртов выходит пар, вместе со словами молитвы.
Записав содержание последних картин, а также схематично изобразив их расположение в прямоугольных нишах, юноша свернул листок и засунул его в нагрудный карман. Затем забрал ключи и поспешил во второй коридор, стараясь терять как можно меньше времени в узких улочках громадного захламленного помещения. Он очень надеялся, что старик из номера 213 поможет ему в разгадке. По пути он набрал парочку осколков бетона, для проверки высоты лестничного пролёта.
На выходе его встретила всё та же непроницаемая тьма. Щелкнув зажигалкой, Рейм понял, что абсолютно весь коридор был покрыт толстым слоем пепла. За обглоданными пламенем комнатами слышались стенающие стоны и тихий плач вперемешку с бессвязными бормотаниями.
Дверь номера 213 была абсолютно белой от сажи. Подойдя ближе, его лицо застыло в немом изумлении – через дверь до него доносились отдалённые звуки накатывающих волн.
- Наверное, опять галлюцинации...
(Может, если она вся сгорела, то удастся открыть?)
С силой потянув за ручку, Рейм потерпел неудачу.
- Эй! Старик! Ты ещё здесь?
- ... здесь... - в ответ юноша услышал лишь слабое эхо, которое перекрывал нарастающий рёв прибоя.
- Эм... у тебя там всё в порядке?
- ... плохо... слышу...
- Я спрашиваю, ты там как!? – соединив руки в искусственную трубочку, громко повторил он.
- ... волнуйся...
Юноша шумно вздохнул.
- "Я ничем не могу ему помочь..."
(Похоже ты всё-таки привязался к этому деду).
- Ладно, перейду сразу к делу – пробормотал Рейм, шумно вздохнув. - Я открыл ещё восемь картин. Всего их, получается четырнадцать. Они расположены в два круга – один поближе, другой – подальше. Похоже, они складываются в какую-то головоломку...
Он кратко пересказал содержание изображений. После долгого молчания, из двери наконец послышалась человеческая речь.
- ... символизм...
- Да, я тоже так подумал. Но, на что могут быть похожи эти картины? Скорее всего, они как-то связаны с этим местом...
- ... сюда... кого попало...
- Не пускают? Скорее им везёт, что они сюда не попадают... чем же мы так "отличились"?
- ... грехи...
Волнующееся море с шумом ударяется о прибрежные скалы, заглушая собой посторонние звуки.
- Грехи... Хм... - юноша задумался. Пытаясь вспомнить содержание картин, он начал подбирал каждой смысл, но чем дольше это делал, тем более расплывчатыми становились образы, словно собственное сознание отказывалось помогать в этом нелёгком деле.
- Ладно, пазл ещё не собран до конца... Мне нужен ещё один ключ, тогда я смогу решить эту загадку... Может ты мне его одолжишь!?
Вопрос заглушил рёв прибоя. Парень с надеждой посмотрел на тусклый огонёк. Мерцая, тот словно был похож на него, готового в любой момент сдаться... Он с отвращением отвернулся.
- Может быть, это наша последняя беседа. Судя по тому, как быстро всё становится только хуже...
Ему ответил лишь очередной аккорд морской стихии.
- Спасибо старик... - прошептал он про себя, отходя от двери. – Дальше я как-нибудь сам...
Проигнорировав лифт, Рейм встал перед лестничным провалом и бросил тревожный взгляд вниз. Теперь слуха лишь слегка касалось эхо отдалённого стука. Кинув вниз один из ранее подобранных в атриуме камешков, он прислонил руку к уху и принялся отсчитывать секунды.
- Четыре... пять... шесть...
Досчитав до двадцати, он понял - эха сегодня не будет. Бросив ещё один на ближайший уступ, до органа слуха дошёл чёткий стук.
- "Настоящий..."
(С каких это пор я начал сомневаться в реальности окружения?)
- Так... на всякий случай... - пробормотал юноша про себя, свивая самодельную верёвку из тонкой ткани. Тут обнаружилось, что левая рука несколько ослабла от нанесённых паразитами ран.
(Уже сам с собой разговариваю. Ещё немного, и точно свихнусь).
- Скорее наоборот, сохраню рассудок. Помнится мне, Робинзон тоже сам с собой болтал...
Кое-как смастерив несколько метров, перед ним встал вопрос, куда крепить начало. Выбрав ручку ближайшего номера, он намертво завязал начало верёвки и, взяв остальную часть, с силой потянул на себя.
- Вроде держит... Выбора у меня всё равно нет...
Взяв моток в руки, парень скинул его на ближайший уступ. Раскрывшись, он не долетел пары метров, бессильно повиснув возле стены. Крепко ухватившись за ткань руками, Рейм постепенно начал спускаться вниз. От натуги юноша тяжело задышал, глотая холодный воздух и выпуская клубы белого пара. Левая рука хоть и была повреждена, но всё ещё оставалась дееспособной.
- "Что-то я сегодня сильно напрягаюсь... уфф..."
(Так и на обратный путь сил не останется. Если я еле-еле слез, то как же я буду забираться обратно с больной рукой?)
Спрыгнув на бетонную плиту, он отряхнулся и, зажав в левой руке источник света, а в правой – один из камней, с опаской заглянул вглубь коридора. Тот был аналогичен только что пройденному. Огонь зажигалки едва отвоёвывал у темноты пару метров. Эхо усилилось, давай понять, что источник его лежит впереди. Мысль о том, что в любой момент из темноты может выскочить один из местных "тюремщиков" сильно подрывала уверенность в собственном плане, а непроницаемая мгла впереди лишь тушила огонёк самообладания. Руки затряслись как у старика, а ноги сделались каменными столбами. Пламя неуверенно колыхнулось.
(Может, лучше вернуться? Пока не поздно).
- Нет! Так я никогда отсюда не выберусь... Мне нужно оружие, хоть что-нибудь лучше, чем это... - он искоса посмотрел на правую руку, сжимающую обломок бетона. – Тогда я бы чувствовал себя менее беззащитным...
Продвижение давалось невероятно тяжело, на лице выступили капли холодного, липкого пота. Ни один звук не решался даже попытаться затмить собой усиливающийся с каждым шагом барабан. Юноша даже не заметил, как начал идти в ритме этого безумного стука. Рейм решил, что проверит комнаты на обратном пути, а пока что просто осмотрит этот этаж. Широко раскрытыми от нарастающего страха глазами, он всматривался в дальний конец прохода.
В какой-то момент огоньку ответило блеснувшее на стене стекло. Приблизившись, парень увидел пожарный топор, лежащий за надписью (РАЗБИТЬ В СЛУЧАЕ ПОЖАРА), сбоку от двойной двери, отделяющий эту секцию от следующей.
- "То, что нужно! Только этот шум... Он пугает меня..."
(Бум.. Бум..)
На двери красовалась позолоченная табличка (АТРИУМ). Судорожно сглотнув, Рейм похолодевшими пальцами повернул ручку двери. И та поддалась...
БУМ... БУМ... БУМ...
- Оно прямо там, за этой дверью.
(Я просто посмотрю, всего одним глазком и быстро обратно. Даже номера смотреть не буду. Интересно, что может так стучать?)
Невесть откуда взявшееся любопытство взяло верх. Наклонившись, юноша просунул голову в проём.
БУМ! БУМ! БУМ!
Рейм знал, как выглядит этот орган по школьным учебникам биологии. Но то были всего лишь детские иллюстрации. То, что он увидел, поразило его до глубины души.
В центре просторного зала возвышался громадный клокочущий кусок мяса. Сначала методично сокращались предсердия, затем – желудочки. И после короткого перерыва всё повторялось заново, снова и снова. Из потолка и пола в него входили сосуды, размерами под стать насосу. Сквозь полупрозрачную оболочку можно было запечатлеть тёмно-фиолетовую жижу, устремляющуюся по импровизированным трубам. Толстые как канаты на водных суднах связки соединяли орган со стенами громадного помещения, которое не уступало "атриуму" по размерам. Под ним полукругом стояло несколько "тюремщиков" с поднятыми вверх руками.
От всей этой картины мысли Рейма на мгновение остановили свой ход, а тело, казалось, окончательно окаменело. Угол обзора резко сузился, оставляя лишь бьющееся сердце. Он не должен был это увидеть. Он не должен был здесь оказаться. Но почему-то, это случилось. Подросток смотрел на чудовищный орган, не в силах даже моргнуть. А тем временем надсмотрщики уже обнаружили незваного гостя и медленно приближались. Однако юноша этого не заметил, пока они не подошли вплотную. Тогда поле зрения резко расширилось, и он захотел закричать, но тут же понял, что не может даже пошевелиться. Истинный, безмерный ужас сковал его, подавил волю и вот-вот собирался лишить его жизни. Он забыл, что у него в руках топор. Он забыл, что у него есть пара быстрых ног. Юноша был полностью во власти нависших над ним фигур, и теперь они решали, как же поступить с наглецом.
Свисающие до пола тёмные, расшитые золотом балахоны скрывали тела, а низко надвинутые капюшоны – головы. До ушей Рейма доносились лишь обрывки фраз на неизвестном, запретном языке. Вдруг они все одновременно выпрямились, и один из них, самый ближний, подошёл вплотную. От него веяло могильным холодом. Он поднял руку, и рукав ткани откинулся, оголяя под собой белое фарфоровое покрытие. Тонкими длинными пальцами нечто медленно провело по щеке Рейма, оставляя кровавые следы на молодой коже, после чего раскрыло кукольную ладонь, словно требуя чего-то.
(Ключи! Точно, Оно хочет, чтобы я вернул их...)
Дрожащей рукой он нашарил в нагрудном кармане ключи от номера 203 и 205. Получив украденное, ладонь резко захлопнулась, громко скрипнув суставами. Он готов был поклясться, что в это самое мгновение, Оно улыбалось. Пропав под складками плаща, вторая рука вернулась оттуда... с бутылкой. В стеклянном сосуде плескалась прозрачная жидкость. Сосуд уткнулся Рейму в живот, и тот, не понимая, что происходит, принял подарок. Остальные фигуры уже развернулись и шли обратно, продолжать своё тёмное таинство, когда Рейм вдруг почувствовал на себе тот взгляд из самого первого сна...
(Если мы найдём тебя вне комнаты ещё раз, то незамедлительно сожрём).
***
(Почему они меня отпустили? И почему лифт теперь работает? Ещё и дали какую-то бутылку... Интересно, что это такое?)
Из размышлений его вывел звонкий "дзынь", оповещающего о прибытии на этаж. Всё ещё не веря своему счастью, он встретился глазами с Робби, стоящим прямо перед открывающимися дверьми.
- Давно не виделись, Рейм! – удивлённо воскликнул мужчина. Затем его глаза уставились на бутылку. – Откуда у тебя это?
Голова Робби окончательно облысела, а лицо покрылось многочисленными морщинами. Кожа обвисла складками как у шарпея. Одетый в шерстяной свитер и тёплые штаны, он сделал шаг в лифт.
- Если скажу – всё равно не поверишь, - при этих словах юноша попытался сделать шаг назад, и упёрся стопой в стену лифта.
- Вот как? – глаза Робби хищно заблестели. – Тебя разве не учили, что брать чужое – не хорошо? – мужчина достал из-под свитера заранее заготовленный нож и замахнулся, чтобы нанести удар. Тут Рейм вспомнил про топор и выставил его вперёд правой рукой, удерживая бутылку левой. Это оказало на помешанного чудотворное действие и тот замер, словно статуя. Глаза-бусинки уменьшились, а нож в руке задрожал, показывая нерешительность своего владельца.
- Собрался и меня убить, как ту дурочку из номера 203, да? – пробормотал Робби, тяжело дыша, отступя на шаг.
Юношу словно окатили ледяной водой.
- Я... Я не убивал её! – выкрикнул он, занеся руку для губительного взмаха.
- Ааа!!! Хорошо, хорошо! Не ты, конечно же не ты... Как я мог такое подумать, - начал быстро тараторить мужчина, пятясь назад.
Рейм вдруг отчётливо понял, что в этот момент похож на серийного маньяка из какого-нибудь триллера. Шумно выдохнув, он медленно опустил инструмент. Робби тем временем не собирался просто так сдаваться. Отступая, он быстро переводил взгляд с манящего алкоголя, на блестящее лезвие топора и обратно.
- Т-ты отдашь м-мне б-бутылку, и я п-просто уйду. Всё-таки, кроме н-неё мне н-ничего больше от тебя н-не нужно, - пробормотал Робби с плохо скрываемым возбуждением в голосе.
- Так это и есть твой "алкоголь", да? Так я тебе и поверил. Минуту назад ты был готов убить меня! – подросток посмотрел прямо в поросячьи глазки.
Повисла краткая пауза.
- Ты пропустишь меня. И мы разойдёмся мирно. Хорошо? – с надеждой в голосе проговорил Рейм.
- Пропущу... да... Нет... Нет! Без неё... Нет, не уйду! – начал противоречиво общаться сам с собой мужчина.
- "У него совсем крыша поехала от этого места", - с опаской подумал юноша, делая шаг из лифта. В этот момент парень заметил, что тени сильно удлинились.
(Нужно что-нибудь придумать и быстро. Уже начинает темнеть...)
Напряжённо стиснув зубы, он вышел из лифта и двинулся вперёд, а Робби, окончательно теряя рассудок, симметрично пятился к выходу, бормоча что-то невнятное.
- Послушай, у нас мало времени. Если мы не успеем вернуться дотемна, то...
- Ты вор... ВОР! Ты украл все наши запасы... Я видел, как ты копаешься в тех местах, куда я спрятал свои запасы!
(Галлюцинации. Белая горячка. Не повезло мне).
- Давай так, я поставлю её на пол, и ты пропустишь меня к выходу, хорошо?
- Нет... Нет! Тебе нельзя верить... ты вор!
Между тем глаза Рейма уже с трудом различали холодный блеск металла в правой руке Робби.
(Время поджимает. Деваться некуда...)
- Вот, смотри, - юноша поставил бутылку с неизвестным содержимым на пол – Я иду по одной стороне, ты идёшь по другой, договорились?
- Да! Нет... Нет! – казалось ещё немного и изо рта мужчины начнёт идти пена, настолько он сейчас походил на сумасшедшего. Однако он всё-таки начал идти по другой стороне, повинуясь своей части хрупкого договора.
- Вот так... спокойно, – говорил Рейм, медленно идя по противоположной стороне. Костяшки на пальцах, сжимающих топорище, побелели, а широко раскрытые глаза смотрели прямо на обезумевшего.
Как только они прислонились к противоположным друг от друга стенам, Робби не выдержал и, сжав рукоятку кухонного ножа, сделал неожиданно быстрый выпад, целясь наобум. Рейм попытался отскочить. Из-за плохого освещения юноша среагировал не мгновенно, поэтому, почувствовав колющий удар в правом боку - попытался ударить в ответ. Однако мужчина оказался слишком близко и размашистого удара не получилось. За место этого лезвие лишь на пару сантиметров вошло в надплечье, уперевшись в ключицу.
В следующую секунду уши парня оглушил пронзительный крик. Руки Робби отпустили оружие и неуклюже обхватили повисший на лезвии топор. Затем медленно, корчась от боли, он вытащил его и выронил на пол. Послышались звуки падающих капель. Рейм тем временем понял, что ему повезло – лезвие прошло вскользь и висело на порванной от удара ткани. Вытащив нож больной рукой, он резко согнулся и схватился за бок. Вдоль ладони медленно текло что-то тёплое.
(Всё-таки попал, урод...)
Держась за место ранения правой рукой, Робби сомкнул засаленные пальцы левой на горле Рейма. Недолго думая, Рейм всадил нож в свежую рану безумца. Однако металл снова вошёл неглубоко, на этот раз – из-за слабости руки. Мужчина взвыл и отступил, давая Рейму шанс на спасение. В этот же самый момент единственная лампочка в коридоре погасла, и помещение накрыла непроглядная тьма. Парень услышал, как двери лифта закрылись, и он поехал вниз, подбирать вестника смерти. Недавно пережитый ужас с новой силой ударил по шаткому разуму подростка, однако на этот раз он знал что делать. Закрывая рану правой рукой, юноша кое-как щёлкнул зажигалкой, и крохотное пламя вырвало из лап темноты кусочек пространства. Вытащив нож, Робби опустился на колени. Из его нагрудного кармана что-то звонко брякнулось на пол.
- "Это же..."
(Ключ).
Однако Робби было не до ключа. Открыв бутылку при помощи лезвия, он стал жадно глотать прозрачный напиток, окончательно теряя рассудок. Смотря на него, Рейма пробила жалость.
- "Я могу спасти его. Ещё не поздно."
(Он хотел убить меня и заслуживает смерти! Он обезумел... Хватай ключ и убирайся отсюда!)
Поколебавшись долю секунды, Рейм крикнул:
- Робби! Беги, если хочешь жить!
Кажется, до Робби дошло только его имя, поскольку он, не переставая пить, предупредительно выставил нож в сторону Рейма. Лифт тем временем уже доехал до низа и, подобрав попутчика, теперь двинулся обратно.
Очередной порыв ветра безумия всколыхнул море беспокойного сознания юноши, доводя его до степени ажитации. Тогда он молниеносным движением схватил ключ и как можно быстрее заковылял к выходу, прижимая кровоточащую рану. Робби тем временем наслаждался наркотическим напитком, не обращая внимания ни на удаляющийся свет, ни на открывшиеся двери лифта. Когда юноша достиг атриума, его уши настигли нечленораздельные звуки, вперемешку с хрипами и звуками разрывания плоти.
Дальнейшие события парень запомнил очень плохо. Спрятав ключ в нагрудный карман он каким-то чудом прошёл лабиринт и выбрался в "новый" коридор, избежав встречи с "тюремщиком". Заперев номер, Рейм обнаружил бесчисленное множество трупиков насекомых. В ноздри извилистой змеёй заполз приторный запах гнили и в памяти тут же всплыло сегодняшнее утро, которое как будто было в прошлой жизни.
Голова с каждой минутой становилась всё тяжелее, а пол под ногами становился всё более шатким. С большим трудом поднявшись по лестнице, он пролез между балясинами и без сил свалился на мусорные кучи, постепенно теряя сознание.
(Завтра я или выйду, или умру. Третьего не дано).