Ночь третья
В какой-то момент он осознал, что видит лишь руки, покрытые рукавами тёмного пальто, копающие сырую землю остроносой лопатой. Они были непривычно длинными. Кожа кистей сморщилась и покрылась многочисленными трещинами. Затем поле зрения несколько расширилось – Рейм понял, что находится в яме высотой в свой рост. Над его головой стоял полутораметровый могильный крест. Справа, совсем рядом, к земле была приставлена дряхлая лестница. За ней, наверху росла одинокая ива. Слева вдалеке виднелись очертания крутого холма, над которым возвышался призрачно-белый лунный диск, словно прожектор, освещающий землю. Обжигающе холодный ветер пробирал до костей, а уши, кроме свистящих порывов, изредка улавливали мертвецки-тоскливый плач.
Как только его сознание начало задавать эти
(Что я здесь делаю? Зачем я копаю могилу?)
и другие вопросы, он кинул лопату наверх, вылез и вытащил лестницу. Только теперь Рейм осознал, что не может управлять своими движениями.
(Да и своими ли?)
Это было похоже на операторов автоматизированных машин, которые почему-то больше не могли повлиять на их работу. Руки сами подтащили гроб к краю, а затем тело, навалившись на противоположную сторону, спихнуло его вниз.
Блестящее полированное покрытие с треском упало. Странно, но четырёхгранный кусок дерева не только встал горизонтально, но и не разбился.
В этот же момент Рейм почувствовал, как позади него приближалось что-то знакомое.
(Это Оно... как в том доме... Значит, я сплю).
Однако этот факт лишь ещё больше усугубил ситуацию. Волнами накатывающий страх сначала парализовал голову и руки, а затем и туловище с ногами, не оставляя шансов повернуться.
Чем ближе Оно подходило, тем хуже ему становилось. Животный страх перерастал во всепоглощающий ужас, граничащий с безумием. Он вдруг понял, что если ему удастся двинуться хоть на миллиметр, то сможет сломать невидимые цепи и попытаться дать отпор неведомому, или сбежать.
(Ну же! Двигайся!)
Запертый в немощном теле он истошно вопил, но наружу не выбралось ни звука.
Лёгкими касаниями Нечто повернуло Рейма к себе, от чего он зажмурил глаза.
Затем последовал упругий толчок в грудь – и тело с грохотом упало в своими же руками приготовленное место. Что-то тяжёлое опустилось следом. На глаза слово повесили непроницаемую тряпку. Все звуки вдруг куда-то исчезли, оставляя лишь глухие удары того, кто заколачивает гроб с живым покойником.
(Нет... нет! Этого не может быть... Это всего лишь сон!)
Разум тщетно пытался сопротивляться нарастающему безумию. Каждый удар лишь приближал неминуемое, оставляя всё меньше шансов на спасение.
Он никогда не верил в бога, считая что это чушь, придуманная для малодушных простаков людьми похитрее. Однако сейчас, в самый тяжёлый момент, Рейм искренне взмолился, вспоминая слова из давно прошедших времён.
Внезапно он ощутил что-то... маленький тёплый ручеёк, вытекающий из солнечного сплетения, будто кто-то вынул пробку из бутылки. Приятные мурашки стали разливаться по всему телу, но быстро сменились ледяным холодом, на пару со смертельной усталостью наполняющим всё тело.
Голову постепенно заполняла безразличная пустота, в которой любое действие казалось бессмысленным, а перед глазами встала картинка опустошённого сосуда.
(Неужели вот так умру... Как глупо...)
Рейма несколько рассмешила эта мысль, и он усмехнулся уголком рта. Это был маленький толчок, но его оказалось достаточно, чтобы начать борьбу за свою жизнь.
(Нет, я не сдамся просто так... Не в этой жизни!)
Уловив его, он зарычал, словно бешеный пёс - сначала тихо, затем всё громче и громче. Вместе с рычанием росло недовольство, постепенно превращаясь в пламенный гнев. Слуховой нерв теперь раздражал не плач, а настойчивый стук в дверь, доносящийся как будто из другого мира. Закрыв глаза и соединив оставшиеся силы в единый порыв, Рейм резко ударил кулаком в дерево, пробив его насквозь.