17

Будильник.

На часах 8:25.

В 8:26 звонит телефон.

— Ты что ещё не встал?! Ты понимаешь, что до школы осталось меньше десяти минут? Я думала, что после отдыха ты хоть что-то в этой жизни поймёшь, — на другом конце раздался разочарованный вздох. — Сколько времени не идёт, а ты всё не меняешься и не меняешься... такой же никчёмный как был, так и остался. Как закончишь школу, отправишься на свои заработки. Всё что от тебя требуется сейчас — это закончить школу и...

Монолог из трубки телефона продолжался ещё несколько минут. Я лишь молча слушал, потом повесил трубку. Посмотрел на часы. Кажется, самое время было вставать.

Присел на край кровати, огляделся. Спереди в конце комнаты деревянная старая дверь со стеклом, ведущая на балкон. Иногда вечером мне нравилось сидеть там и просто смотреть на то, как небольшие скопления существ передвигались из одного места в другое.

Я встал. В спине был небольшой спазм — то ли плохой матрас, то ли сон. Натянул белую рубашку на голую грудь, надел брюки. Осмотрелся по комнате, не мог понять куда были положены мои носки.

— А, вот же они, — сказал я самому себе, после того как увидел их на столе.

Пока дошёл до коридора, застёгивал пуговицы рубашки — почти все кроме самой верхней. От неё у меня было всегда ощущение, что меня кто-то душит. Плюс без неё ощущал себя как-то более свободнее, так будто бы мне не нужно было быть там, где я не хотел.

Обул туфли. Проверил не забыл ли я чего.

— Ах, да, ремень, — мелькнула мысль в голове.

Снял туфли, вернулся в комнату за ремнем. Пока шёл обратно, втянул его в брюки, и затянул потуже. Всегда был достаточно худым, поэтому обычно это всегда была последняя дырка.

Снова обул туфли.

— Кажется, на этот раз ничего не забыл.

Вышел из квартиры, закрыл дверь на ключ, раз семьсот подёргал ручку двери. Всегда наблюдал за собой привычку — проверять, а действительно ли закрыта дверь. И чем больше раз я дёргал её, тем более-менее уверенным в этом я становился...

Я жил на четвёртом этаже. Столько раз я видел эти ступеньки, по которым спускался: каждый пролёт и каждую каменную ступню. Они будто бы метка, отпечатались где-то у меня в сознании.

На улице была пасмурная погода. Хотя нет, даже скорее не пасмурная, а просто какая-то серая, безликая. Такое вот, некое олицетворение которой можно увидеть во многих отголосках постсоветской культуры. Такая погода для меня тогда уже давным-давно стала чем-то вроде нормой, на которую я даже и не обращал внимание. Но в тот день... серость бросилась в глаза сразу. Она была не только на улице, а где-то глубоко внутри меня.

До школы, как и всегда было идти совсем недолго. Какие-то может две, может три минуты. На ступеньках к подъему в школу я огляделся.

«Нет, кажется, сегодня он не опаздывает...»

Попав в школу, я понял, что всё же, кажется, что-то я забыл. Это был пропуск от турникета, который с каких-то пор являлся обязательным порядком в школе. Хотя привыкнуть к тому, что я не могу просто взять и войти в школу я всё никак не мог. На самом деле до того, чтобы войти в школу мне особого дела не было, а вот чтобы выйти? Это было совсем другой вопрос.

— Мы что обезьяны какие-то? Почему нас держат, как в клетках? — как-то возмущался один из моих школьных приятелей.

С ним я был полностью солидарен.

— Можете пропустить, пожалуйста? — попросил я школьную вахтёршу.

— А что ты пропуск не взял? Сейчас домой пойдёшь, — ответила она так, будто бы я не пропуск забыл, а убил её мать.

— Домой? А вроде неплохая идея.

— Умничать решил?

— Да не то чтобы. Думаю, до вас по интеллекту мне слишком далеко, — вторую часть предложения я сказал чуть тише, так чтобы она не смогла разобрать.

— Что ты там бормочешь? Ладно, давай проходи. И чтоб следующий раз пропуск не забывал! — женщина, весом примерно, как три с половиной меня, нажала одну из двух кнопок, которые были в её власти. Это открыло мне проход в то место, которое тогда, а может и даже сейчас, ненавидел всем своим сердцем.