17

Поездка была назначена на 26 августа. Вернулись мы 9-го сентября. В школе я не был ещё ни разу в этом учебном году, что означало, что это был мой первый раз в этом сезоне.

Что за первый урок, по расписанию я, как обычно, не помнил.

— Может, это химия? Да нет, вроде бы... Сегодня ведь пятница. То ли математика, то ли география должна быть, а может физика?

На стене возле лестницы висела большая доска, на которой было расписание для всех классов. Я часто подходил к ней, ведь запомнить расписание для меня было задачей невыполнимой.

— О, нет, только не это... — прошептал я себе под нос. — Что может быть хуже в первый день, чем это...

Больше химии в школе я ненавидел только один предмет. Каждая отсиженная для меня минута на нём была пыткой. Этим уроком была история.

К самому предмету я относился нейтрально. Иногда даже почитывал про события, которые лично мне были интересны. Но вот преподаватель... Или как сейчас принято говорить преподователька, добавляя к каждому слову, где есть женский род частицу ка, не очень любила меня.

Может это было лишь надуманное мнение, построенное на каких-то сугубо личных взглядах, ибо много кто думал так про себя.

— Да она просто ненавидит меня... — говорил кто-то из моих одноклассников.

— Мне кажется, меня она ненавидит ещё больше! — отвечал другой.

— Если бы вы оба знали, как сильно она ненавидит меня, то всё бы давно уже поняли!!! — добавлял кто-то третий.

Может я просто подался общей панике, или общей тенденции, но я определённо ощущал, что историчка просто терпеть меня не могла.

Я поднялся на третий этаж, свернул налево, прошёл мимо кабинета английского, который находился почти сразу у лестницы.

«Что-ж, кажется нам ничего больше не остаётся...» — где-то в голове играла подобная мысль, пока я стоял перед кабинетом и не мог набраться сил, чтобы открыть дверь.

Дверь открылась. Двадцать пять голов, которые только, что были опущены к столам, резко подняли взгляды на меня.

— Извините за опоздание, можно пройти? — спросил я.

Если честно, все эти извинения в школе за опоздания мне всегда казались странной штукой. Вины за свои опоздания я никогда не ощущал. Мне было абсолютно всё равно. Будь у меня возможность не прийти сюда, я бы никогда и не пришёл.

— Да, проходи, — историчка взглянула на меня.

Может я снова себе что-то надумал, но кажется она была готова прибить меня, как муху...

Я занял своё место. На уроках истории я обычно сидел всегда один на предпоследней парте, позади «В». Обычно он сидел с другим одноклассником, имя которого я уже не помню. Кажется, у них с «В» были похожие имена.

Этот другой одноклассник появился, кажется, в классе шестом, и был чрезвычайно умён по меркам школьной программы: одни сплошные пятёрки в четвертях. «В» явно знал, когда нужно пользоваться ситуацией, ведь на других уроках, у менее строгих учителей, он всегда садился со мной.

— Что происходит? — толкнув «В», спросил я

— Попроси вопросы у неё, она даст тебе их.

— А по-другому как-то нельзя? Я и так уже опоздал... — мне очень не хотелось обращаться к «ней».

— Надо раньше приходить, а не опаздывать, —вмешался новенький, подёрнув свои очки.

Хоть этот отличник и учился с нами уже почти пять лет, но я так и не смог привыкнуть к нему, и для меня он всегда оставался лишь «новеньким» с гнусавым мерзким голосом.

Я поднял руку. Историчка, сидевшая на стуле и смотрящая за классом обратила на меня взгляд. В её глазах читалось раздражение и лёгкое пренебрежение.

— Можно вопросы, пожалуйста? — я постарался задать вопрос максимально спокойно, но внутри было чувство, будто все в классе то и дело наблюдают за мной.

— Какие вопросы? — ответила историчка так, будто вопросов и вправду не было.

— Ну, к контрольной.

— К контрольной? Уверены, что оно вам нужно? — слегка ухмыльнулась она.

— Если честно нет, — подумал я про себя, но решил ответить что-то менее косноязычное. — Да.

— Как скажите, Евгений, — она ответила с таким видом, чтобы все поняли, что для меня это пустая трата времени.

Она подошла и положила перед о мной листок с вопросами.

— Надеюсь, хотя бы это окажется для вас полезным, — добавила она с лёгкой усмешкой.

В классе стояло томное молчание, но я чувствовал, как несколько взглядов были повернуты в мою сторону.

Первый вопрос: «В каком году произошло освоение Цепной черепицы?»

Второй вопрос: «В каком году было крещение Гречки?»

Третий вопрос: «В каком году умер Деторукий Нюхоед?»

И ещё примерно 47 вопросов такого же толка.

Лично я себя безграмотным никогда не считал, но при всём при этом на вопросы, которые были на уроках истории никогда абсолютно ответить не мог. Не то, чтобы я считал историю бессмысленным предметом, который не имеет в общей сущности никакой пользы. Просто в знании того, когда родился и умер какой-то якобы значимый мужик лично для себя я не находил никакого смысла.

Я знал, когда родился я, или когда родился мой брат. На худой конец, я помнил дни рождения «И» и «В», и даже помнил месяц «А». В этом была практичность, которую я мог использовать для того, что поздравить их с днём рождения.

А вот мужика, который давным-давно уже умер, я, во-первых, поздравить уже никак не мог. А во-вторых, даже, если бы я и мог, то не собирался бы ни в какой степени. Зачем мне поздравлять какого-то рандомного и незнакомого мужика с днём рождения? Вот и я не могу до сих пор ответить себе на этот вопрос...

Урок истории закончился. Я сдал листок с кое-как заполненными ответами. Надеялся, что хотя бы не 2. Затем был, кажется, урок математики, химии, а может русского, или какой-то другой? Сейчас я уже слабо помню порядок...

На переменах я о чём-то разговаривал со своими одноклассниками, о чём был диалог — сейчас тоже уже не вспомнить. Всё было, в каком-то тумане. Ощущалась общая бессмысленность происходящего.

Учителя, которые пытаются вбить тебе информацию, не предназначенную для жизни, но ты больше не видишь в них никаких авторитетов, а тогда зачем тебе их, вообще, слушать? А тем более какую-ту там информацию от них.

Уроки закончились. Мы выходили из школы. Я, «И», «В» и «А» перекинулись парой фраз напоследок. Разошлись, кто в сторону остановки как «В», ведь ему ещё нужно было ехать обратно домой. Кто в правую сторону, как «А» — до его дома от школы, было около 10 минут. А кто-то вперёд как «И», он, как и я жил почти вплотную к школе. Всё же забавно, что при таких двух обстоятельствах из всех, с кем мы учились, чаще всего опаздывали именно мы с ним.

***

Обычно с «И» мы оба шли вперёд, доходя до дорожного знака, который был совсем неподалёку от школы. По его подсчётам — каким-то там формулам — расстояние от этого знака до наших домов было одинаковым. Если честно, с этими расчетами я никогда согласен не был. Но в какой-то момент так было принято. А что заведено — редко нарушалось.

Мы могли о чём-то поговорить. Иногда диалог затягивался, и мы могли проболтать минут 30, или даже порой час. Иногда беседа перетекала к одному из нас домой, чаще это был дом «И». Там мы занимались всем тем, о чём я рассказывал ранее: играли в игры, баловались, дурачились, ну и тараканы, куда ж без них? К окончанию школы, они уже стали, как непрошеные, но привычные соседи, к которые уже относишься даже с некоторой теплотой. Хотя тараканов я до усрачки боюсь по сей день...

Но в этот раз что-то поменялось. Может погода? Серость? Тоска? До сих пор, не знаю... Но в этот раз я не пошел вместе с «И». Вместо этого я свернул налево.

— Ты не идёшь? — спросил он у меня.

— Да сегодня как-то настроение не то... хочу сразу домой пойти, — ответил я, избегая его взгляда.

Вчетвером мы попрощались и каждый пошёл своей дорогой. Кто-то уехал, кто-то пошёл направо, кто-то вперёд, а кто налево, как я. Может, наши дороги разошлись тогда? А не чуть позже, как я долго думал об этом ранее? Может именно в тот день, когда я вернулся? Мне казалось, это произойдёт позже, где-то через 2 или 3 года. Кажется сейчас начинаю понимать, что всё началось намного раньше...

***

Я пришёл домой. Снял туфли, поставил их возле другой обуви. Прошёл в свою комнату, положил рюкзак возле стола. Рубашка, штаны, жилетка — всё это оказалось на полу. Голова была какая-то пустая. Хотелось о чём-то подумать, что-то вспомнить, но не получалось.

Я включил компьютер, сел за него и, кажется, так и просидел до самого вечера.

Позже пришла та самая женщина, которая всегда была здесь. Спросила про уроки, которые я никогда не делал. Было что-то ещё, но на чём закончился наш диалог, я уже совсем не помню. Всё, что осталось, — лишь ощущение слабого эха, которое тоже вскоре куда-то растворилось...

Вечером я поел, сходил за водой в самый большой магазин, который был в посёлке. Мне всегда нравилось идти вечером, слушать музыку, и думать о чём-то своем. Представлять, что я нахожусь не в том месте, где находился, а где-то в другом... Где я не тот, кто я есть, а кто-то другой, тем кем я мог бы быть или кем мог бы стать...

Побег от реальности? Наверное... Никак не иначе. Но в то время он был так необходим мне...

Вернулся домой, поставил воду в своей комнате рядом у стола с рюкзаком. Спать никогда не хотелось. Ложиться слишком рано для меня всегда было чем-то сложным и очень неестественным.

Телефон. Вибрация. Сообщение. Знакомое.

«Идёшь?»

Это был вопрос от неё.

Крейси.

***

Мы встретились возле её дома, как всегда немного обнялись. Направились в сторону леса. В этот раз никого больше не было. Может она никого не позвала? А может, просто хотела увидеться только со мной? А может это одно и тоже...

Она рассказала мне о том, что происходило за то время пока меня не было. И в школе, и у неё в жизни. У неё появился парень, которому она делала минет. Если честно тогда меня до жути это поразило. Я знал, что это такое, но представить, что его делает кто-то из моих знакомых было просто невероятно, в какой-то степени даже взрывало мой мозг. Совсем не мог представить такую картину у себя в голове, чтобы Крейси и с чем-то инородным у себя во рту? Да быть этого не может...

— Как съездили? — спросила она у меня про Турцию.

— Да так, вроде бы нормально, — ответил я.

— Вроде бы нормально и это всё? — удивилась она от моего ответа.

— Ну, в отеле было неплохо, но еда была такой отвратительной, что ужас.

— Забавно, — усмехнулась она. — Думала, конечно, что ты не очень любишь делиться о себе, но чтоб настолько...

Почему-то я не стал никому рассказывать о произошедшим. Ни об бассейне, мороженном, походках на рынок за разными вещами. Ни о первой поездке в клуб и о том, как мой мозг в первый раз в жизни отключился настолько, что я не помнил несколько часов своей жизни. Ни о возвращении, ни о немке, ни о Евгении, ни о его спутнице, ни о чём из этого. И даже о ней... я тоже никому до сих пор не рассказывал. Что тогда, что сейчас, по-прежнему никто не знает о её существовании...

Мы пришли к дому Крейси. Попрощались. Я пошёл в сторону своего. Пришёл, снял одежду и лёг спать.

Завтра будут выходные, которые я проведу один полностью дома, а потом снова... будние, школа, уроки, расхождение, компьютер, вечерняя встреча с Крейси. И так изо дня в день, из раза в раз.

Так будут проходить эти два последние года, из которых я больше ничего не помню. Словно, как воспоминание, которое я прожил на полном автомате, в котором каждый день был похож на предыдущий и ничем от другого не отличался...