17

Я подошёл к заводу.

Немного постоял, огляделся. Вдалеке, за рекой, виднелись каменные раскопки.

— И всё же в этом месте что-то да есть. Но...

«Кажется я совсем не знаю, что меня ожидает в дальнейшем...»

Подойдя к охранному пункту, попросил впустить меня:

— Можете впустить, пожалуйста?

Охранник криво посмотрел на меня, попросил заполнить пару документов и показать паспорт. Затем, нехотя, но всё же впустил.

В раздевалке я увидел пару знакомых лиц. Кивнул паре человек в знак приветствия и прошел к своему дальнему ящику.

— О, ты же, новенький, да? — спросил меня парень, с которым мы время от времени пересекались взглядами на дневной.

— Ага.

— И как тебе тут?

— Да, нормально, вроде. А тебе?

— Если честно, какая-то хуйня полная, — улыбчиво ответил он. У него были азиатские черты лица, слегка скругленные, но само по себе лицо было очень приятное.

— А почему тогда работаешь?

— Да в универе нужно чтобы практику пройти. Надо где-то обязательно поработать. Ну и деньги, конечно, — он снова улыбнулся.

— А, понял. То есть не очень нравится, да?

— Ну, да, как есть, — он усмехнулся.

— А ты здесь уже долго работаешь?

— С неделю где-то, может.

С этим парнем мы перекинулись ещё парой фраз и дальше направились на смену, через санитайзер на второй этаж.

Он был немного старше меня, года на 3. Ему было около 22, и он учился на последнем курсе университета.

— Кажется, я, вообще, не знаю, чем буду заниматься после окончания учёбы, — как-то после смены сказал он. — Надеюсь, что не на заводе до конца жизни работать...

В первое время он работал разнорабочим, и делал всё, о чём его просили. Мог с женщинами постоять поделать лукошки, и подносы менять местами, и шпильки с формами подготовить, а иногда и даже стоял на Bertuetti, раскладывая тесто по формам и отдавливая их.

Сам парень был то ли из Казахстана, то ли имел корни оттуда. По крайней мере сама по себе внешность говорила за него об этом. Он был всегда очень улыбчивым, постоянно шутил и сам смеялся. Никогда не помню его раздражённым или злым.

В первые два летних месяца на заводе, мы часто прогуливались после работы по городу, обсуждая вещи, никак не связанные с работой. Игры, фильмы, сериалы — всё что придёт в голову. Кажется, в то лето и до конца года, он будет последним, с кем мне удаться поговорить не о хлебе или о том, когда мы будем делать очередной замес...

С этим парнем у нас даже получилась какая-то связь — по крайней мере, так мне тогда показалось. С ним в целом, было приятно проводить те небольшие моменты, что мы шли после смены. Однако, несмотря на это, никакого дальнейшего развития не было. Мы не обменялись ни социальными сетями, ни даже номерами телефонов. Видимо, что для меня, что для него, такого мимолетного общения было более, чем достаточно.

Как я слегка упомянул ранее, наше общение продлилось два месяца, до конца лета. У этого, по большей части, было одна причина — его университет. У него оставался последний курс, и совмещать дневные смены, как он это делал летом, станет невозможным. Поэтому сначала он переведётся в ночную, где моментами мы ещё будем пересекаться, а затем и вовсе в другую смену, после чего наше общение вовсе сведётся на нет.

Я видел его ещё несколько раз в дни зарплаты, когда мы все стояли у окна и ждали свои заветных двухнедельных конвертов. Мы здоровались, но на этом всё.

Последний человек в Вавилоне... или как я последний разобсудил что-то помимо завода с кем-то в 2018 году.