17

Прошла примерно неделя.

Всё снова встало на круги своя.

Я вернулся работать на завод, и даже в первый день никто особо мне ничего об этом не говорил.

— Ой, а мы уже думали ты уволился, — сказала мне горбатая женщина, как только увидела меня.

— Да, я и сам хотел, — хотелось сказать, но лишь подумал. — Да просто болел.

— Ну хорошо, что вернулся.

Я попытался улыбнуться, но вышло так себе.

В целом всё и правду вновь вернулось на круги своя.

Я просыпался утром, шёл на утреннюю смену. Видел, как мужики с ночной сменяются мужиками с утренней, чтобы потом снова смениться ночной. Делал свои пять замесов бургерных булочек, чистил и смазывал формы. Иногда и сам отдавливал тесто — тогда женщины и эти обязательства перекинули на меня.

Иногда делал молочку, иногда помогал с ней. Часто стоял в компании четырёх. Иногда слушал истории от сослуживцев, которые, как и я, проходили службу на том заводе. Особенно мне нравились истории женщины, что стояла на мойке. Я уже как-то упоминал её — у неё на руке была татуировка в виде еврейской звезды.

Её истории были часто очень забавными. Да и сама она, как говорил Добрячок, была тёткой не промах.

Например, когда она была помоложе, мороженное дешевле, а дружба народов повсюду, можно было услышать одну из её историй:

— Как-то пришли мы, значит, в ресторанчик посидеть... — еврейская посудомойщица разводила руками и показала масштабы того заведения. По ощущениям, оно было не меньше, чем стадион. — Значит, заходим мы, садимся и начинаю официантюшку подзывать: «Эй, мальчик, а ну-ка иди сюда!»

Она прищурилась и сделала жест рукой, чтобы мы поняли, как именно она его подзывала.

— Подходит к нам этот официантюшка, значит, и знаете, кто это был? — она сделала многозначительную паузу и обвела взглядом всех, кто её слушал. А собралось вокруг почти полсмены. Сцена выглядела так, словно она давала представление, а мы все пришли ради неё, а не какого-то там завода...

— И кто же это был? — взволнованно спросила горбатая женщина.

— Хочешь знать, да? — еврейская посудомойщица сделала акцент на горбатую.

— Да, очень! — с нетерпением ответила горбатая.

— Ну так скажу тебе...— она снова замолчала, будто специально растягивая интригу.

Все затаили дыхание.

— Это был самолёт!

Толпа загудела. Кто-то начал переспрашивать, кто-то прыснул от неожиданности. А кто-то даже не понял, что она имела в виду.

— Самолёт? — из толпы донёсся удивленный вопрос, перед которым можно было услышать небольшую усмешку. — То есть, вашим официантом был авиатранспорт? Вам ваши истории выдумкой не кажутся? Вы, кажется, слегка заврались!

Толпа затихла, остался лишь шёпот...

— Да как ты смеешь говорить такое про Еврейскую посудомойщицу! — из толпы раздался возмущенный голос, которому явно не понравилось, что честь Еврейской посудомойщицы была так бесчестно оскорблена. — Если бы такая сущность, как ты, вообще могла знать, через что только пришлось пройти Еврейской посудомойщице, чтобы стоять здесь сейчас перед нами!

— Не стоит... — спокойно ответила Еврейская посудомойщица. — Я понимаю ваше недоверие. Если бы мне кто-то сказал, что его официантом был самолёт, я бы и сама не поверила. Но сейчас я говорю совсем не про авиатранспорт. Я говорю про человека...

— То есть, вас обслужил человек-самолёт? — голос снова усмехнулся. — Ну вам самой не кажется это абсурдным?

— Ни капли. Ведь он не был самолётом в том смысле, в котором вы его представляете. Его просто так звали. И зовут по сей день.

— Это вы про кого сейчас?

— А-а-а, так ты не знаешь? — из толпы раздался шёпот.

— Не знаю что? — переспросил недоверчивый голос.

— Самолёт, о котором она говорит — это не транспорт, это человек. Его так тут называют.

— И что в этом Самолёте такого особенного?

— Как минимум, дочка, то, что он является хозяином этого места.

— То есть, она называет директора Самолётом?

— Именно.

— А откуда такое прозвище странное? Его имя ведь даже и близко не похоже.

— Я и сама, если честно, не в курсе. Просто так повелось.

— Ну тогда понятно.... А то я уже подумала, что её какой-то там самолёт обслужил... А то она как понарассказывает порой своих историй, а я даже и не знаю, чему уже и верить можно...

— И значит, подходит к нам этот совсем ещё мальчишка... — продолжила Еврейская посудомойщица.

Почему самого главного чувака на заводе называли Самолётом, я так до конца и не понял. Его настоящее имя, которое я уже и не вспомню, вообще никак не было связано с авиатранспортом, да и сам он под эту кличку не подходил. Спросить я как-то не то, чтобы не решался — просто как-то не подумал. А поэтому один из главных вопросов вселенной так и остался для меня загадкой.

— Сидим мы, значит, как-то на эллингах... — начала очередную историю Еврейская посудомойщица. — Сидим мы, вот, значит, шашлыки готовим, и тут я вижу... яхта проплывает. А она, чтобы вы понимание имели, огроменная! Вот такая нахуй!

Еврейская посудомойщица развела руки настолько широко, насколько вообще могла.

— И вижу я, значит, — она обожала интригу. — Сначала мэр наш, потом губернатор, шлюхи какие-то голые. У одного сигара в зубах, у другого жопа молодая перед лицом смеётся: «Ха-ха-ха, что вы делаете, господин Губернатор?» — Еврейская посудомойщица изобразила смех той молодой жопы возле лица Губернатора. — А я и думаю: жена то хоть знает? Ну и выблядок жирный, босс этот...

Еврейская посудомойщица покачала головой, выражая недовольство.

— И у штурвала яхты знаете, кого я, значит, вижу в этот момент?

— Кого?

— Того пиздюка мелкого, который нас в ресторане обслуживал и боялся словечко сказать.

— Самолёта?

— Да, того самого.

— Что, прям с депутатами и шлюхами на одной яхте?

— Так точно.

— Да брось ты, не верю.

— Да мне то какая разница, веришь или нет? Я собственными глазами это видела! Стоит он этот, бородатый, в очках своих таких больших затемнённых ещё, улыбку давит и лыбится. Довольный... я не могу. А шлюхи эти по яхте бегают, смеются, одна уже лифчик сняла и одной рукой свои сиськи прикрывая бегает... а губернатор за ней...

Насколько правдивыми были истории той женщины с татуировкой Еврейской звезды, мне сказать трудно. Порой то, что она рассказывала, звучало совершенно нереалистично, но при этом, как можно было выдумать что-то такое, даже и не представляю...

Отобедов с президентами главных стран мира и ужинов со звёздами России и донажатий красных кнопок. Та женщина с татуировкой Еврейской звезды побываламного где. И то, что сейчас она работала на заводе, вовсе не было никак связанос бедностью или отсутствием денег. Просто это было её маленьким прикрытием.Чтобы всевышние мира сего больше не смогли найти её...