17

В один из дней, когда я вернулся домой после смены, произошла сковородка.

Так я назвал ту ситуацию, когда слегка пьяный Насвай (а кажется, было в нём тогда около пол-литра водки) решил докопаться до того, что сковорода была не помыта. А дальше — конфликт. Чуть усугубился. Драка...

После того, как мать вернулась домой и увидела всю эту картину, за закрытой дверью на кухне произошел долгий и мучительный скандал. По итогам которого Насвай, как конь из шахмат, успешно ретировался из нашей квартиры.

Тогда, я был безумно рад, что впервые в жизни выбрали меня, а не того, кто постоянно делал больно, причинял вред и просто был паразитом, который, что только и тащил своё жалкое и бренное тело...

Мне нравилось, что теперь, когда я приходил домой после смены, того мужика, которого я столько лет терпеть не мог, наконец он исчез из моей жизни. И, как я надеялся тогда, он не вернётся больше в неё никогда. Но порой мысли и желания бывают обманчивы...

Примерно через неделю Насвай вернулся обратно...

Ни извинений, ни просьбы прощения, ни даже признания, что он хотя-бы немного был не прав, — ничего из этого.

Произошедшее, я даже не то, чтобы не мог простить ему — я просто не видел в этом смысла. Ведь для меня он по сути являлся, а может и по сей день является, абсолютным ничтожеством, которое ничего из себя не представляло и винило во всех своих бедах всех вокруг, кроме себя самого.

Например, свою мать:

— За мою жизнь эта сука, так и не дала мне образования... — к слову ему было уже почти под 50.

Или правительство, которое развалило страну:

— Да если бы не этот пидорас Горбачёв... — то, конечно, сейчас бы мы жили в другом свете.

Я могу перечислить ещё с миллион причин или идей, где он обвинял всех вокруг в своих бедах. Планету, Бога, религию. Все вокруг были виноваты. Я, его мать, сёстры, братья, друзья и все, кто его окружали. Конечно, кроме одного. Его самого.

Сам он никогда не считал себя неправым хоть в чём-то. Пусть это был даже самый маленький нюанс, в котором не так важно, прав ты или нет. Но для того червяка, каким я его запомнил... ему было важно признать свою правоту. А быть не правым?.. Нет, дамы и господа! Это было не про него! В его программе это будто никогда не было заложено.

Он был ничтожен и просто абсолютной мразью. Я не люблю обобщения и смешивать чёрное с белым. Стараюсь избегать этого, как можно сильнее, но в его сторону я просто не могу иначе...

Может, я до сих пор злюсь, хоть его уже, как несколько лет нету в моей жизни, и появляется он только на судах матери. Но всё же, вспоминая каким он был, сейчас кроме как назвать его ничтожеством... я просто не могу никак иначе. По-другому, просто не получается...

За все те десять с лишним лет я просто боялся его. Конечно, страх был разным. Начиная с того, что в детстве, когда я засыпал, то боялся, что он придёт ко мне в комнату и задушит меня, а перед этим зарезав её... Конечно, детская психика много чего додумывает, и ей многое кажется. Но всё же есть ощущение, что это была слегка нестабильная обстановка, в которой можно расти...

Мне было страшно, что в очередной, когда он напьётся, он придёт ко мне в комнату, снимет с меня наушники и разобьёт их об стену. Или пусть это будет монитор или системный блок, который тоже периодически летал по комнате...

Я боялся, что он набросится на меня, как это иногда случалось, когда он, будучи под синькой набрасывался и пытался, либо драться со мной, либо душить, либо всё разом. В 15 лет, когда всё это происходило, я был не очень сильным. При росте почти в 187 я весил около 50, что для костлявого парня, чтобы дать отпор... это была слегка сложновато.

Я просто ненавидел те моменты, когда он приходил и резал провод от интернета просто потому, что ему что-то взбрело в голову или не понравилось. Когда он трогал мои вещи, выливал воду на меня с утра из-за того, что я не поехал в универ. Кричал, ругался, пытался бить. И вся хуйня, которая просто случается... случалась все те 10 с лишним лет жизни рядом с ним...

Любого можно оправдать. В любого можно покопать и найти истинные причины. У кого-то это будет детство, у кого-то — потеря отца, у кого-то — побег из страны из-за начала войны и русофобии, у кого-то — тюремный срок, а у кого-то — всё сразу. Как у него, например.

Конечно, я мог бы разобраться, понять почему он вёл себя так, почему, как мне кажется сейчас, он ненавидел меня столько лет подряд. Хотя, думаю, что в вопросе ненависти, всё достаточно очевидно: моя мать не всегда выбирала его. А для такого самовлюблённого не терпящего чего-то другого, кроме того, чего только он хочет сам нарцисса, которым являлось то существо, это было просто невыносимо больно.

Может, я и додумываю, и начинаю играть в психолога, которым не являюсь. Но сейчас мне просто хочется верить, что в те моменты, когда выбор падал не в его пользу, он испытывал адские и невыносимые мучения, вперемешку с болью, с которой он не мог справиться.

Я не поддерживаю домашнее насилие и категорически против него. Оно неприятно и вызывает у меня лишь самые худшие ассоциации из всего, что может происходить за закрытой дверью в таком сообществе, которое вроде как называют семьёй...

Но сколько был раз он ни угрожал матери, я всегда точно знал, что он не сможет ни ударить, ни причинить боль. Ничего из этого.

И хоть она и возвращалась к нему снова и снова — столько раз за все те года, что сейчас, кажется, это уже и не пересчитать... Ведь неделя могла включать в себя по переездов пять... а недель таких было в месяце порой четыре.

Он мог кричать, мог бить кулаком в стену, бить посуду — да и в целом, делать что угодно. Любым способом выплёскивать свои эмоции и неумение просто справляться с тем, что происходило в его голове. Разбить одну из моих вещей, порезать её, напасть на меня — любым другим способом как-то, наверное, так скажем... справиться с эмоциями.

Но чего сделать он не мог никогда за все те года, так это поднять руку на неё. Он знал, что это мог быть я, его друзья, какой-то рандомный тип с улицы, например, как в один из моментов, про который она рассказывала:

— Однажды Насвай во время нашей ссоры, сказал, что сейчас вернётся. Я не стала спрашивать, куда. В общем, когда он вернулся, он был весь в синяках и ссадинах.

— Откуда они появились у него? — спросил я.

— Он тогда в Прибрежке пришёл на остановку, а там какие-то два парня стоят. Он подходит к ним и начинает докапываться, а они ему говорят: «Мужик, отъебись». Он не унимается и продолжает, а они ему снова: «Мужик, если ты сейчас не отъебёшься, мы тебя ебальник набьём».

— И в итоге?

— Ну, в итоге он пришёл весь расквашенный и синий. Потом мне говорил, что ему надо было, чтобы его просто отпиздили. Прям дословно: «Меня отпиздили, а я на земле лежу, а мне так ахуенно было...»

— М-да уж, мамуль, ну и мужика ты, конечно, выбрала...

Такие ситуации происходили постоянно. Наверное, он не умел справляться с эмоциями и всегда искал им выплеск.

Хоть какой-то.

Но он знал, что стоит ему только однажды поднять руку или причинить вред ей, то всё сразу закончится. Тогда я не то, чтобы это понимал, но сейчас, чётко осознаю, что всё было именно так.

Я не хочу лезть в отношения, которые были там и тогда, и которые были не моими. Я повидал много разных и много раз задавал себе один и тот же вопрос: «А для чего вы?..» Но в этот раз уже не так и важно... Просто не хочу лезть в это.

Но сам момент с тем, что если произойдёт такое, как удар, пощёчина или что-то подобное, то всё сразу закончится — это стояло на поверхности все десять с лишним лет. Сейчас это даже как-то слишком очевидно.

И в будущем моё ощущение лишь подтвердилось, но будет это спустя несколько лет, во что пока прыгать, пока что, я не очень хочу. Может, когда-нибудь, когда вспомню чуть дальше...

Я уверен, что он тоже это понимал. И самое главное — он знал, что если ударит или как-то причинит боль ей, то всё закончится. И он точно знал, что потеряет абсолютно всё, что было у него. И пусть даже немного. Пусть даже часть квартиры, за которую он никогда не платил, но с радостью начал судиться. Или машина, которую купил не он, но тоже с радостью начал судиться. И самое главное — что, как кому-то казалось, он действительно любил всем своим чистым чувством, которое у него могло быть — это его сын.

Я не хочу разбираться, так это или нет. Пусть это останется на памяти тех, кто так считал. А я не хочу.

И самое главное, в чём я уверен до сих пор настолько, насколько это возможно — я уверен, что тогда он полностью осознавал, насколько он полное ничтожество и мразь, которая ничего из себя не представляет. И сам шанс того, что он получил что-то, пугал его всем, чем только мог. Настолько, что он понимал: потеряв это, он больше не получит никогда и даже близко... Ведь такие, как он, всегда всё понимают и сделают всё возможное, чтобы этого точно не случилось.

Но даже понимая всё это, спустя несколько лет он всё же потерял абсолютно всё. Всё до последней нитки...

Семью, жену, квартиру, ребёнка. Абсолютно всё, что делало его никчёмную жизнь не такой ужасающей. То, что придавало хоть какой-то смысл этому червяку.

Радует ли меня сейчас, что так произошло по итогу? Честно не знаю...

Не могу ответить.

Мне сложно и до сих пор непонятно.

Может от того, что это длилось так долго и я был беспомощен, чтобы хоть что-то сделать...

Но я не мог...

Сколько не пытался хоть как-то прекратить, я просто не мог...

Я ненавидел быть слабым. Ненавидел ощущение бессилия. Ненавидел оправдания, скидывание ответственности. Ненавидел обвинения других во всех своих бедах. И до сих пор... ненавижу большинство из этих блядских вещей...

Но тогда я просто не мог...

И пусть порой мне казалось, что я мог что-то изменить, и пусть даже мне казалось, что я должен! был что-то изменить... сейчас я понимаю, что сделать я не мог ничего...

Абсолютно ничего.

У меня просто не было выбора...

Я был ребёнком, который жил с родителем. Ребёнком, который зависел от него, и которому было некуда идти. Не было такого места. Где бы его пожалели, полюбили и наконец приняли таким какой он есть...

И было неважно, как бы я не старался, или чтобы я не сделал, у меня просто не было выбора...

И, кажется, до сих пор иногда мне страшно проснуться и осознать, что вся моя следующая жизнь после 8 лет и переезда в тот посёлок просто было одним огромным сном, который вот-вот и снова повторится... но уже наяву.

И пока я сижу тут, на этой небольшой кухне и пишу эти строчки, то ещё совсем чу-чуть, и я вновь проснусь на той Береговой улице в Посёлке Прибрежный.

И пусть когда-то я был совсем маленьким... слабым... и тем, кто совсем не мог защитить себя никак... Но всё же сейчас я слегка вырос.

Мне было 19. Я не знал, чего я хочу, к чему стримиться и куда направляться. Но когда он вернулся обратно через неделю, я знал одно: куда я хочу пойти, а точнее уйти и никогда больше не возвращаться...

***

Я собрал свои вещи — футболки, штаны, компьютер. Вынес коробки в коридор. Моментами я славливал взгляды того, кого я ненавидел и презирал всю свою жизнь и с кем после этого я не обменивался ни одном словом впредь.

— Ну куда ты?..

Я молчал.

— Давай ты останешься, пожалуйста?

Просто молчал.

— Давай хотя-бы просто поговорим...

Я дособирал оставшиеся вещи, взял их с собой и просто ушёл...

Я не мог сказать ни слова.

Ничего из этого.

Что передаёт язык...

Пока я спускался по лестнице, на глазах были слёзы, и меня просто раздирало в тот момент от моей беспомощности.

Я опять не мог ничего сделать...

Просто ничего...

Я устал...

Просто кажется, тогда очень сильно устал от всех тех десяти лет. От всего того, чтобы было тогда и там... от всего произошедшего. От вечных пьянок, лиц тех, что видеть я не хотел... Просто устал переезжать из недели в неделю и постоянно не иметь ощущения дома и чувства безопасности, которое, кажется, было у всех вокруг, но только не у меня... его просто забрали...

Я просто устал...

Мне больше не хотелось возвращаться в ту квартиру, пусть и новую, но просто не хотелось...

Я не хотел повторять это всё вновь...

Все эти блядские побеги и такие постоянные, но одновременно с этим непостоянные переезды...

И больше всего, в чём я тогда чувствовал беспомощность, так это в том, что та, кто казалось бы, или по крайней мере, должна была быть самой главной опорой в твоей жизни, и давать тебе ощущение безопасности, тепла, любви и главное дома, не дала даже не этого, а просто выбрала не тебя... Выбрала того, кого выбирать я не понимаю совсем, как можно было...

Я не мог простить.

Я злился.

Если честно, меня просто пиздец как раздирала обида, и я просто, блять, не понимал, как можно было, вообще, сделать выбор в пользу этого гандона, который все десять лет только, что и делал, так это паразитировал, пил, ломал все вещи в доме, не давал покоя, и самое главное, просто был ничтожеством.

Я просто не понимал, как можно было сделать выбор в пользу него. У меня не сходилось два плюс два. Я помнил, что получается четыре в этом примере, которому учат в начальных классах. Но не сходилось. Просто блять не сходилось. Я не мог объяснить себе, как после всего того, что я пережил, или даже сказать мы пережили, как ты могла выбрать его после всего этого? Я просто, не мог понять, и до сих пор не могу тоже...

Я злился очень долго...

Так долго злость не раздирала меня, пожалуй, ещё никогда. Я просто не мог поверить, что так бывает. Что между мною и тем, кто причиняет один сплошной вред, ты выбрала не своего сына, а просто худшее из существ. То, что постоянно гадило, гадило, и гадило блять.

Просто маленькое ничтожество...

***

Я вернулся к бабушке...

На этот раз, когда я вернулся один, она не стала спрашивать. Может, сама всё поняла... Я стоял в коридоре, смотрел на неё, а ноги и руки просто не хотели идти дальше. Я просто встал в ступор...

Когда бабушка подошла ко мне, мне стало страшно. Ведь, что она могла сказать? Сейчас я не знал... Возможно, что мне нужно уйти и жить с матерью, как и все те годы, что я жил с ней. Или что теперь здесь мне не место, ведь у нас была новая квартира, где я мог быть. Но бабушка не стала говорить ничего...

Она просто обняла меня. Как в детстве... когда я был ещё совсем маленьким, в те моменты, когда мне бывало грустно или непонятно...

Тогда в коридоре, в объятиях бабушки, я просто стоял. Я чувствовал её тёплые ладошки, которые обвили меня, и стоял так с пару минут... пока слёзы не начали катиться сами собой, превращаясь в один огромный и сильный водопад из слёз...

Я просто стоял в том коридоре и ревел... Мне было уже неважно, был ли я слабым или плачущей бабой. Я просто уже не мог сдерживать всё, что копилось во мне так долго...

— Я просто так устал... Кажется, больше не могу...

— Всё в порядке. Всё хорошо, котёнок...

***

Три следующих месяца я провёл почти что полностью один...

Мать порой приходила на квартиру к бабушке и пыталась со мной поговорить. Я же просто молчал. Я больше не хотел даже пытаться что-то обсуждать. Мне просто надоело, что столько лет, выбор всегда делался не в пользу меня.

Я устал быть вечно какой-то игрушкой для битья, которую можно было таскать с места не место. Ни разу даже не спросив, чего эта игрушка хотела бы. Может, остаться у бабушки, никуда не ехать, и наконец, почувствовать себя в безопасности, и спустя много и много лет, не иметь ощущения, что в моменте всё, что есть теперь у игрушки, просто может взять и исчезнуть... Новые друзья, семья, да что угодно, блять... Просто взять и оборваться...

Я не знаю, как правильно поступать. Абсолютным толком, что тогда, что сейчас. До сих пор, я сталкиваюсь с теми вещами, которые кидают меня в недельные ямы, когда силы есть только на работу, а остальное время я просто сижу и плачу часами... и, что тогда, что сейчас никто об этом не знает, и не догадывается даже...

Я привык в одиночку, так легче видимо...

...когда не привязываешься...

Ведь страшно довериться, открыться. Ведь кто даст уверенность в том, что сейчас, когда всё хорошо, снова вечером не вернётся мать, и не скажет ту фразу:

«Собирайся. Мы переезжаем»

«Ведь у нас снова всё хорошо...»

И тогда, когда я ушёл и три месяца жил у бабушки, я не мог простить.

Хотя может и мог, сейчас я уже не уверен.

Но знаю одно, что тогда я не хотел прощать. Я считал, что так неправильно. Что после стольких лет, я просто не должен, блять, так делать! Я не хочу! Пусть другие прорабатывают, идут к психологам, да что угодно блять... но не я!

Я просто так не хочу.

Устал...

Просто, блять, устал...

...после всего того, что было...

... я просто устал.

И она приходила почти каждый день. Пыталась поговорить, но я не шёл на контакт. Я просто молчал. Я хотел, чтобы она ушла и больше не возвращалась. Я не знал тогда, правильно ли это, по-взрослому ли...

Да что блять, вообще, означает это слово по-взрослому?

До сих пор, блять, не знаю и не понимаю... Порой, мне кажется, что это просто какая-то хуйня выдуманная, чтобы терпеть другую хуйню... Вот такие дела. Такие они эти взрослые...

— Зеня, пойдём домой, — звал меня мой младший брат.

— Я пока не хочу...

— Ну пайдём, я скучьяю по тйебе.

Я мог злиться на кого угодно, кроме него...

И особенно больно мне было, что из всех, кому я не мог объяснить, что происходит, так это ему...

Когда дверь закрывалась, и мать с братом уезжали обратно, я снова оставался один.

Просто ложился.

И часами мог плакать...

Столько слёз, бессилия я не испытывал ещё никогда в своей жизни.

Будто всё, что копилось десять лет, только сейчас начинало выходить...

И пусть тогда, когда я уходил, у меня не было особого выбора, куда идти и что делать дальше... И пусть даже общим толком я не понимал абсолютно ничего в своей жизни, но в первый раз я смог выбрать. Я сделал свой первый, по-настоящему, самостоятельный выбор.

Пусть всё начиналось с небольшого и очень маленького, совсем незаметного изменения, но тот выбор уйти в тот день, когда вернулся тот, кого я ненавидел, был моим собственным. Очень важным выбором для меня в тот момент.

И тогда я не смог простить.

Я просто не мог простить все те 10 лет, что мне пришлось пережить.

Я не хочу играть в жертву, но не признать себе наконец спустя столько времени, что ни этого я хотел, а чего-то другого, пусть даже толком и сам не знаю, чего именно...

Но сейчас понимаю...

Не этого я совсем хотел. Совсем ни этого.

И тогда я не смог простить её.

Просто не смог.

Как я сказал раньше, я не позволил себе этого, и я не хотел позволять.

Всё растянулось на много лет. На очень много...

Гораздо больше, чем бы я хотел сейчас.

Но, видимо, порой быть беспомощным и не иметь возможности что-то изменить — это нормально. Просто так иногда бывает и случается, что иногда нельзя повлиять на некоторые вещи. Как бы сильно я этого не хотел.

И пусть столько лет спустя, я злился... не мог понять, как она могла продолжать выбирать всё то, что продолжала выбирать, и особенно последний раз, перед тем как уйти...

Но сейчас... хотя бы сейчас.... Наконец, после стольких лет, почти 17... я наконец могу хотя-бы попытаться и сделать что-то сам. Я могу наконец сделать тот выбор, который является моим, и самое главное — наконец самостоятельным, именно тем, который я хочу выбрать полностью сам.

И пусть порой мне бывало больно.

Пусть порой я переживал то, что переживать не хотел.

И пусть порой приходилось быть там, где быть никогда не хотелось...

И пусть этот выбор был не моим...

Но сейчас, столько лет спустя, я хочу хотя-бы попробовать. Просто попытаться. Пусть это будет сложно, пусть не так легко, и порой через слёзы, которые последнее время как-то слишком часто...

Но всё же... Я хочу признать, что спустя столько лет, я наконец хочу попробовать. Отпустить ту боль, что была там и тогда...

И наконец хотя-бы для себя, но простить её...

***

Возможно, так оно должно было быть.

Как ты любишь порой говорить, не будь этого всего, не было бы тогда брата и улыбки, которая всегда поднимет мне настроение и веселит меня, как только увижу её вновь...

И, да, ты права. Правда, права.

Не будь этого, не было бы его, и, наверное, чего-то другого, тоже важного, что, кажется, я до сих пор так и не понял, но когда-нибудь обязательно пойму...

И пусть оно было всё так, но, кажется, спустя столько лет, я наконец не злюсь и не сержусь на тебя. И, пусть порой, мне до сих пор бывает очень грустно, тяжело и главное — одиноко. И пусть не сегодня, и даже может завтра, я снова буду злиться и раздражаться на тебя, но я обязательно сделаю всё для того, чтобы это боль наконец ушла, и осталась там, где она должна остаться...

Я знаю, что по-другому, ты, кажется, не могла... Разное время, разные возможности. Не всегда всё бывает так, как мы хотим. Ты и сама меня этому учила, как я помню... Порой нужно быть сильным и просто держаться. Это много раз я видел в тебе.

Как бы тяжело не было, сколько бы потерь не происходило, ты всегда вставала и шла дальше.

...даже держа сестру на руках в последний момент...

Всегда старалась поддерживать меня, хоть и не всегда лучшим способом... Но всё равно всегда старалась.

Хоть иногда, и даже очень часто, казалось, что тебя никогда не было рядом, но сейчас я понимаю, что это не так. Ты была часто и столько сколько могла. Делала всё, чтобы я не замечал каких-то вещей и оберегала от многого...

И пусть иногда ты и сама говоришь, что была не лучшей матерью, но это не так.

Я люблю тебя. Пусть и много лет подряд не говорил этого лично, но я правда люблю тебя. Это нормально, что иногда ты не справляешься с тем, что происходит, и не выдерживаешь напоров. Сейчас я очень хорошо это понимаю...

И самое главное — не вини себя. Ты не виновата. Просто порой так бывает, как ты сама мне часто говорила...

Наконец я рад, что наконец могу простить тебя, мама...