Секреты и маски

2 июля

Июнь пролетел в одно мгновение.

Заклинание Гермионы подействовало на Асторию идеально. На следующее утро после его применения Астория выглядела гораздо, гораздо лучше. Она стала здоровее, появилась лёгкость в походке, щеки порозовели, и с каждым днем её состояние только улучшалось.

Успех заклинания погрузил Блейза в исследовательский запой. Он был в восторге от того, что его жена пошла на поправку, но ему нужны были ответы. Ему нужно было понять, что именно сработало и почему все его предыдущие попытки оказались безуспешными.

Всё сводилось к крови Астории — к такому выводу он в конце концов пришел.

За годы поисков лекарства для неё он пытался не повторять ошибок её предков. Он боролся с проклятием, давая Астории зелья, которые поддерживали работу сердца и лёгких, но он ни разу не задумывался о том, что именно её кровь является источником проблемы.

Сердечная недостаточность, отказ лёгких, сильнейшая усталость — всё это было причинами смерти всех женщин из рода Гринграсс, страдавших от семейного проклятия. Именно на этих симптомах сосредоточился Блейз. Из-за того, что Астория постоянно отхаркивала кровь, он давал ей зелья, восполняющие её. Из-за вечной усталости — поил её бодрящими настоями. Из-за риска остановки сердца и дыхания — сам разрабатывал для неё специальные напитки. Но он так и не понял, что именно её кровь атаковала её изнутри.

Гермиона уверяла Блейза, что он не виноват. Эта идея пришла ей в голову совершенно случайно, и если бы они с Драко не пытались применить тот же метод, чтобы извлечь крестраж из её тела, она бы вообще не догадалась. Это была чистая удача, что заклинание сработало с первого раза, но всё же Блейз несколько дней корил себя за это.

Чем больше они понимали суть кровавого проклятия Астории, тем сильнее Гермиона убеждалась, что была права: это было раковое заболевание в мире магии. Оно разрасталось в венах, как рак разрастается в организме. Проклятие множилось и множилось в крови носителя, пока тело не могло больше справляться с его токсичностью, и тогда организм избавлялся от заражённой крови единственным доступным способом — через рвоту. Именно поэтому, когда Астория болела, она всегда кашляла кровью — так её тело пыталось само вывести тёмную магию. Именно поэтому несколько раз в неделю она отхаркивала целые литры крови. Зелья, восполняющие её запасы, давали ей энергию, но как только кровь попадала в её систему, проклятие тут же к ней присасывалось.

Заклинание Гермионы сработало, потому что оно вытягивало тёмную магию из крови Астории. В каком-то смысле оно очищало её кровь. Конечно, со временем проклятие регенерировалось, от него нельзя было избавиться полностью, но как только это случалось, можно было снова использовать заклинание.

Извлечение тёмной магии из Астории не было исцелением. Это было лечением.

Проклятие было связано с её кровью. Его нельзя было просто удалить, но можно было ослабить, снизив его концентрацию до безопасного уровня, чтобы оно больше не отравляло её организм.

Спустя три недели после того, как Гермиона наложила заклинание, Астория снова начала кашлять кровью, а ещё через три дня ей пришлось провести весь день в постели.

Раз в месяц — такова была теория Гермионы. Если кто-то будет вытягивать проклятие из крови Астории раз в месяц, уровень тёмной магии в её организме можно будет поддерживать на допустимом уровне, и она сможет жить относительно нормальной жизнью. Это было похоже на любую другую медицинскую процедуру: кто-то проходит химиотерапию, чтобы раковые клетки не размножались, кто-то проходит диализ, чтобы очищать кровь и поддерживать нормальную работу организма, а Астории раз в месяц приходилось выводить из крови тёмную магию.

Но была одна загвоздка: тёмная магия в её крови регенерировалась быстрее, если Астория сама пользовалась магией. Гермиона не знала, почему так происходит, да и времени на исследования у неё не было.

Решение оказалось простым — Астория не могла больше использовать магию. Совсем.

Для неё это было одновременно и горько, и радостно. Долгое время даже самые простые заклинания истощали её, а теперь, когда у неё наконец появились силы для магии, оказалось, что она делает ей только хуже.

Но, немного погрустив, Астория объявила, что её это не волнует. Она сказала, что получила второй шанс на жизнь, и отказ от магии — это ничтожная цена по сравнению с этим. Теперь перед ней открылся совершенно новый мир.

Астория научилась сама укладывать волосы, и после того как Дафна и Тео улизнули за припасами, сделав совершенно ненужный крюк, Астория познакомилась с чудесами маггловской косметики. Учитывая состояние, в котором всё ещё находилась большая часть страны, неудивительно, что украденная косметика оказалась просроченной и неподходящего оттенка, но это было нечто, что можно исправить.

Дафна предлагала каждый день накладывать на неё любое Образное Заклинание, какое только захочет Астория, но та осталась непреклонной — она хотела научиться делать это сама. Несмотря на то, что Дафна вернулась, было очевидно, что раны, которые Астория получила за время её отсутствия, до сих пор не зажили.

Да, казалось, что после многих лет неудач и разбитых надежд кошмар наконец закончился. Астория не умрёт. Она проживёт долгую, счастливую, полноценную жизнь. Гермиона только желала, чтобы её собственное излечение было таким же простым.

После успеха с Асторией Гермиона и Драко сутками напролёт работали, пытаясь воспроизвести заклинание, ведь если Гермионе удалось вытянуть тёмную магию из крови Астории, значит, должно быть возможно сделать то же самое с крестражем, который жил внутри неё.

Но это было лишь несбыточным, чертовым желанием.

Сколько бы они ни старались, сколько бы часов ни провели, снова и снова практикуя и пробуя разные подходы, у них ничего не получалось.

Примерно через две недели после успеха с Асторией Драко показалось, что у него получилось. Он попробовал нечто иное, и хотя Гермиона испытала невыносимую боль, она ощутила нечто другое. Холод, ощущение чего-то давящего на её грудь, чего-то, чего она никогда раньше не чувствовала, — и затем она почувствовала, как оно начинает покидать её тело.

Но спустя секунду всё исчезло.

Разумеется, это привело к очередному приступу ярости у Драко. Он был настолько разочарован, что взорвал дыру в укрытии, под которым спала Нарцисса.

Гермионе было трудно скрыть своё разочарование, но ей всё же удалось его утешить.

Крестраж отличался от кровавого проклятия — в этом и была проблема. Проклятие Астории находилось в её крови, а потому его было относительно легко удалить. Гермиона знала, на что нацелиться, но с крестражем? Они ничего не знали. Он ощущался повсюду в её теле, но в то же время нигде. Драко не знал, что именно он должен извлекать, и неудивительно, что у него ничего не получалось.

Но они больше не могли терпеть неудачи. Им нужно было разобраться с этим — и как можно скорее.

Гермиона глубоко вдохнула через нос и попыталась вновь сосредоточиться.

Ранее день был чудесным. Светило солнце, на небе не было ни облачка, а в садах начали распускаться ромашки и нарциссы. Обещание весны, её красота заставили Гермиону задуматься о вторых шансах, о возрождении, и это подтолкнуло её предложить провести занятие на улице.

Драко посмотрел на неё так, будто она сошла с ума, но когда она вышла, он последовал за ней, а когда она села, скрестив ноги на траве, он сделал то же самое.

Заклинание всё ещё причиняло боль, и да, характер Драко оставался таким же вспыльчивым, но Гермионе было куда легче сосредоточиться под тёплыми лучами солнца и в окружении аромата свежих цветов.

А потом пришли тучи, и температура резко упала.

Гермиона и Драко как раз собирались вернуться внутрь, чтобы согреться у камина, но затем вернулась Нарцисса с очередного дозора. Она опустилась на землю и обвила их своими крыльями, укрывая своим телом, и они решили продолжить тренировку снаружи. Нарцисса не могла помочь, но хотела быть рядом и участвовать настолько, насколько это было возможно.

Часы тянулись, температура падала так же быстро, как и терпение Драко, и Гермиона, дрожа, теснее прижалась к тёплым чешуйкам дракона, чтобы согреться.

— Попробуй повернуть палочку по часовой стрелке...

— Ты думаешь, я этого ещё не пробовал?! Пробовал!

— Ладно, — Гермиона старалась не реагировать на гнев в голосе Драко. Он злился не на неё, а на самого себя. Она промолчала, позволив ему сконцентрироваться, но когда вздрогнула, его голубые глаза тут же поднялись на неё.

— Хочешь сделать перерыв? — спросил он, начав убирать палочку от её груди.

— Нет, я в порядке.

Он кивнул и снова сосредоточился. Гермиона опустила взгляд и наблюдала, как крошечные искры собирались на кончике его палочки и исчезали, соприкасаясь с её кожей.

Искры сами по себе не причиняли особой боли, по крайней мере, не сразу, и поначалу Гермиона была больше сосредоточена на том, как менялись их цвета по мере того, как магия Драко подстраивалась, тестируя и повторно проверяя способность заклинания захватить тёмную магию внутри неё.

Сначала она увидела синие искры.

Потом зелёные.

Потом красные.

Потом снова синие.

Каждый цвет оказывал немного разное воздействие на её тело: один хватал, другой разрывал, третий вытягивал, каждый выполнял свою задачу, чтобы изгнать крестраж.

Зелёный.

Красный.

Синий.

Зелёный.

Красный.

Синий.

Снова зелёный.

Хотя Гермиона не сказала бы это вслух, боль усиливалась каждый раз, когда цвета сменялись. Когда ей снова стало некомфортно, она закрыла глаза, положила руку на шею Нарциссы и попыталась сосредоточиться на тёплых чешуйках под ладонью, а не на боли. Она водила рукой вперёд-назад, сосредотачиваясь на сборе дыма. Она представляла, как он поднимается вверх по её плечам —

Чёрт — боль становилась сильнее. Это начинало чертовски сильно болеть.

Она представляла, как дым стекает вниз к ключице, приближаясь к сердцу.

Ещё больше боли. Она прикусила язык и подумала, насколько приятно ощущать тепло под ладонью.

Дым. Дым. Дым. Дым. Дым.

Проклятье, боль становилась почти невыносимой, но если она скажет Драко, он остановится. Они должны продолжать. Она должна молчать. Она сосредоточилась на том, чтобы собрать дым в своей груди, представляя, как он проникает в её сердце и вырывается обратно.

Чёрт.

Чёрт.

Дым. Дым.

А потом боль стала настолько нестерпимой, что Гермиона больше не могла думать ни о чём другом. Ей казалось, что её препарируют. Острая, пронзительная боль в груди была такой, словно Драко наложил рассеивающее проклятие и разрезал её грудную клетку пополам, вплоть до костей. Она сжала руку в кулак, упираясь в чешую Нарциссы, отчаянно стараясь не закричать.

Дракон заметил. Нарцисса подняла голову с земли и начала низко рычать, издавая звук, напоминающий крокодилье ворчание.

— Прости...

— Я знаю, — прошептала Гермиона, не открывая глаз. — Я в порядке. Продолжай.

Драко несколько секунд молчал, а затем тяжело вздохнул и снова принялся за заклинание.

Но небольшой перерыв никак не уменьшил боль. Гермиона снова зашипела и дёрнулась назад.

Нарцисса зарычала и обнажила клыки. Гермиона распахнула глаза, почувствовав, что Драко убирает палочку.

— Да перестань ты уже рычать на меня! Я не хочу её мучить!

Нарцисса не отступила. Она приоткрыла пасть и подалась вперёд, её угроза была очевидна в том, как сверкнули её клыки.

— Ты вообще чей дракон?! Её или мой?!

Ответ был ясен, когда Нарцисса положила голову обратно на землю и протянула одно крыло вперёд, создавая физический барьер между ним и Гермионой.

Гермиона не смогла удержаться от смеха. Она села на колени и повернулась к дракону, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Не будь такой. Он не хочет причинить мне боль.

Нарцисса недовольно фыркнула, но не сдвинула крыло, оставляя Гермиону в созданном ею коконе, тёплом и защищённом от боли.

Лишь после нескольких минут уговоров — и обещания угостить суставом шеи гриндилоу — Нарцисса позволила продолжить тренировку, и они смогли продержаться ещё час, прежде чем Драко снова остановился.

— Что случилось? — Гермиона попыталась звучать разочарованно, но у неё не получилось. Всё слишком сильно болело. Её тело ныло, будто она провела дни в ожесточённой битве.

— Я ненавижу это, — сказал Драко, глядя на синяки, уже проступившие на её груди.

— Это не больно...

Его глаза тут же поднялись на неё.

— Не оскорбляй меня ложью, Грейнджер. Я знаю, что больно. Я вижу, что я делаю с тобой...

— Ты не делаешь ничего плохого. Нам нужно это делать, Драко, неважно, насколько это больно...

— Нет, блядь, важно, если это я причиняю тебе боль! — Он обхватил её шею ладонью и притянул ближе, прижав её лоб к своему. Гермиона закрыла глаза в тот же момент, что и он. — Мне до чёртиков надоело снова и снова подводить тебя.

— Почему ты так говоришь? Ты меня не подводишь...

— Потому что я тебя подводил. Всё это моя вина. Я должен был понять, что сделал с тобой Волдеморт, ещё месяцы назад. Я должен был остановить это... — В его голосе прозвучала надломленность, и Гермиона почувствовала это в своём сердце.

— Ты не мог остановить того, о чём даже не знал...

— Но это моя вина, что это вообще случилось! И даже сейчас, чтобы исправить свою ошибку, я вынужден причинять тебе боль, и у меня даже это не получается!

— Не смей так говорить! Ты делаешь всё, что можешь, и мы разберёмся! Я знаю, что разберёмся, Драко, мы так близки, нам просто нужно продолжать...

— А тем временем мне остаётся только снова и снова причинять тебе боль. — Его пальцы сжались на её затылке. — Я так устал быть причиной твоих страданий, Грейнджер. Каждый раз, когда мы это делаем, я чувствую, будто между нами возводится стена.

— Это не так...

Он её не слушал. Он перебил её, не давая ей убедить его в обратном.

— Каждый раз, когда я раню тебя, я чувствую, что мы всё дальше друг от друга, и я больше не хочу этого делать...

Она заставила его замолчать, поцеловав. Она застала его врасплох. Его губы сначала двигались медленно, но затем он притянул её на свои колени, и его поцелуи стали яростными, отчаянными. Когда они оторвались друг от друга, он дышал тяжелее, чем она.

— Попробуй ещё раз.

— Что?

Гермиона, не разрывая контакта лбами, потянулась вниз и схватила его палочку. Она направила её обратно к своей груди и снова поцеловала его.

— Ты сказал, что чувствуешь, будто это нас разлучает? Так попробуй ещё раз, пока мы тут, — прошептала она. — И ты увидишь, что это не так.

Драко снова наложил заклинание. Оно жгло, ещё сильнее, чем прежде, но вскоре вместо того, чтобы зацикливаться на боли, Гермиона начала думать о Драко. О его руке, удерживающей её за шею. О его ногах под своими. О его дыхании на её лице. О его магии внутри неё...

И тогда она почувствовала нечто иное.

Драко резко вдохнул.

Гермиона распахнула глаза и увидела, как он с широко раскрытыми голубыми глазами смотрит ей на грудь.

— Оно...

— Да, — прошептал он с изумлением в голосе. — Оно сработало. Я видел...

— Ты видел крестраж?!

Когда Драко поднял на неё глаза и улыбнулся, они были такими голубыми, такими красивыми и полными надежды, что Гермиона тоже улыбнулась.

— Да, я видел его! Заклинание работало! — Его улыбка стала шире, он оскалился, и на его лице появились ямочки. — Оно, блядь, действительно работало! — засмеялся он. — Оно реально, мать его, работало!

Она верила ему — она сама почувствовала, как это началось. Тяжесть на её груди, она начала исчезать. Она почувствовала, как крестраж начал покидать её тело.

— Что ты сделала по-другому?! — спросил он.

— Я? Ничего, ты же накладывал заклинание.

— Нет, Грейнджер, ты сделала что-то. До этого я хватал пустоту, а потом вдруг ощутил... что-то. И когда я начал тянуть, оно было там! О чём ты думала в тот момент?

— О тебе.

Его улыбка слегка поблекла.

— Не шути так. Это серьёзно.

— Но я действительно думала о тебе. О том, что ты сказал, о твоих руках... Я вообще почти не думала о крестраже.

Его улыбка полностью исчезла. Он посмотрел на свою палочку, затем снова на Гермиону.

— Но почему это должно было что-то изменить? Я не понимаю...

— Ты же был тем, кто накладывал заклинание. — Гермиона уставилась на палочку Драко. Она не совсем понимала, к чему ведёт, просто озвучивала свои мысли. — Это твоя магия вытягивала крестраж из меня... может быть... может, в этом всё дело?

Может быть, именно так. Она точно не знала о крестражах достаточно, чтобы это исключить, но чувствовала, что дело не только в этом. Это было нечто большее...

— Но почему мысли обо мне заставили заклинание сработать?

— Разве это важно?! Оно работало! Ты вытягивал крестраж из меня! — Сказать это вслух... Гермиона почувствовала, как её охватывает тепло. Радость, облегчение, счастье — у неё не было точного слова для этого. Она схватила его лицо и снова поцеловала. — Я же говорила! — выдохнула она, её губы касались его губ с каждым словом. — У тебя получится!

Она снова его поцеловала. Драко обнял её, крепко прижимая к себе, отвечая на поцелуй.

— Ты спасёшь мне жизнь, Драко. Я просто знаю это!

Возможно, это был первый раз, когда Гермиона действительно поверила в собственные слова. Первый раз с тех пор, как она помогла Астории, когда ей показалось, что у неё тоже есть надежда.

— Как он выглядел? — спросила она между поцелуями. — Крестраж, я имею в виду.

— Он был чёрный.

— И?

Он поцеловал угол её губ, а затем двинулся вниз к её шее.

— Дымчатый.

— И?

— И он выходил из твоей груди.

— А потом что случилось?

— Я не знаю.

Гермиона вздрогнула, когда он слегка прикусил её ключицу.

— А текстура? Насколько он был большим? Он...

— Грейнджер, — он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Несмотря на серьёзность тона, он улыбался. — Обязательно ли нам прямо сейчас анализировать это до мельчайших деталей? Может, мы просто...

— ...насладимся моментом?

— Да, — прошептал он, поднимая руку и заправляя прядь её волос за ухо. — Хотя бы минуту?

Нарцисса почувствовала угрозу раньше, чем Гермиона или Драко.

Внезапно дракон поднялся на ноги. Гермиона и Драко тут же отстранились друг от друга и увидели, как Нарцисса напряглась, её тело согнулось в угрожающей стойке, а она начала злобно шипеть, глядя на пустой участок травы в нескольких метрах от них.

Гермиона соскользнула с колен Драко, и оба крепче сжали палочки, поднимаясь на ноги.

Чешуйки на затылке и плечах Нарциссы поднялись, как у кошки, готовящейся к нападению...

А затем появилась угроза, о которой дракон пытался их предупредить.

Трое волшебников аппарировали прямо на траву. Кингсли. Гарри. Рон.

Все трое были покрыты кровью, словно их облили целым ведром. Они были обожжены, избиты, выглядели так, будто прошли через ад и вернулись. Их покрывали следы смерти.

И только двое из них держали на руках крошечные свёртки новой жизни.

Гарри и Рон были здесь. Но Джинни... Джинни Гермиона не видела.

Ещё один громкий хлопок аппарирования раздался на ферме, и молитва, которую она начала про себя, была услышана.

Джинни была здесь.

Она была такой же окровавленной и раненой, как и парни, но она была жива.

Она выхватила одного из кричащих детей из рук Гарри и зарыдала в спутанные волосы ребёнка. Гермионе понадобился момент, чтобы понять, что это была её дочь — Роуз. На девочке было слишком много крови, и Гермиона не смогла её сразу узнать.

Глаза Кингсли полыхали, когда он посмотрел на Гермиону. В ту же секунду его окровавленная рука сжала палочку, и Драко тут же встал перед ней, защищая её.

Нарцисса застыла слева от Гермионы, её пасть приоткрылась в угрожающем предупреждении, и из глубины её глотки раздался рык.

— Где он?! — прошипел Кингсли, заставив детей в руках Гарри и Рона испуганно вздрогнуть. — Где Крауч?! Мы не можем терять больше времени! Нам нужно знать, где находится змея, чтобы убить её раз и навсегда!

«Тео и Дафна прямо сейчас его пытают.»

Рука Драко не дрогнула. Его палочка всё так же оставалась наведённой прямо на сердце Кингсли. Готов. Насторожён.

— С чего вдруг вас так заинтересовал Крауч?! Почему вы здесь?! И какого хрена вы все покрыты кровью?!

— ПОТОМУ ЧТО ОН НАС АТАКОВАЛ! — заорал Рон. — ВОТ ПОЧЕМУ МЫ ЗДЕСЬ! ВОЛДЕМОРТ НАС НАШЁЛ! И ОН НАПАЛ!

О боже.

Гермиону затошнило.

Это было именно то, чего она боялась...

— Как?! — зарычал Драко. — У него же больше не осталось войска! Мы уничтожили его армию в ноль!

— НЕДОСТАТОЧНО ВЫ ЕЁ УНИЧТОЖИЛИ! ОН ПЕРЕБИЛ ВСЕХ! — Никогда прежде Гермиона не слышала Рона таким напуганным.

Ребёнок в его руках, которого она не узнавала, начал истошно кричать.

Нарцисса сделала шаг вперёд, обнажив клыки, но Рон не замолчал, не понизил голоса ни на йоту.

— ОН УБИЛ КАЖДОГО, КТО ПЫТАЛСЯ ПРОТИВОСТОЯТЬ ЕМУ, И НА ЭТОМ НЕ ОСТАНОВИЛСЯ! ОН ПЕРЕБИЛ РАНЕНЫХ, СТАРИКОВ! ОН РЕЗАЛ ПАЦИЕНТОВ В БОЛЬНИЦЕ, ПОКА ОНИ СПАЛИ, И ЗАРЕЗАЛ СЕМЬИ ПРЯМО В ПОСТЕЛЯХ! ЕМУ БЫЛО НА ВСЁ НАСРАТЬ, А МЫ НЕ БЫЛИ ГОТОВЫ! ОН УБИВАЛ ДАЖЕ ДЕТЕЙ! ДЕТЕЙ, МАЛФОЙ, ТВОЮ МАТЬ!

Гермиона опустила взгляд на кричащего младенца в руках Рона. Затем посмотрела на Роуз в руках Джинни. Затем на двух мальчиков у Гарри.

Один.

Два.

Три.

Все были на месте. Все Поттеры были живы. Их семья оставалась целой.

Но когда она подумала обо всех тех семьях, которые теперь были разрушены, по её спине пробежал холодок.

— Мне жаль.

Голос Гарри был чужим, сломанным. Он дрожал. Его глаза не отрывались от сыновей, вцепившихся в его рубашку.

— Мы не знали, куда ещё идти. Мы не знали, сможет ли он отследить нас, если мы отправимся на другую базу...

— Так вы решили привести его сюда вместо этого?! — Драко всё ещё не опустил палочку. В его голубых глазах бушевало пламя. — Ну конечно! Плевать на нас, да?! Главное, чтоб ваши драгоценные базы были в порядке, а на нас — хрен забить!

— Но ты сам говорил, что здесь вас нельзя отследить, — начал умолять Гарри. — Ты говорил, что наложил защиту на этот дом, что сюда можно аппарировать только тем, кто точно знает его расположение.

— Да, но если Волдеморт схватит кого-то из тех, кому вы рассказали...

— Но мы никому больше не говорили об этом месте. — Гарри бросил на Гермиону умоляющий взгляд, но, когда она не ответила, снова посмотрел на Драко. — Только мы вчетвером знали, где находится это убежище, именно поэтому смогли сюда аппарировать.

— Ах, вы никому не рассказывали, да?!

— Нет, — покачал головой Гарри. — Клянусь.

Драко кивнул в сторону Кингсли.

— А ты можешь поклясться, что он тоже никому не рассказывал?

Гарри сглотнул и опустил взгляд на своих сыновей.

— Вот именно. — Голос Драко был пропитан ядом. — Как я и сказал, всем насрать! Насрать на бывших Пожирателей! Вы поставили всех нас под удар, но главное — что вы в безопасности, да?! Плевать, если он найдёт нас здесь и вырежет подчистую! Вы бы без колебаний принесли нас в жертву, если бы это дало вам ещё несколько минут на побег!

— Это не так!

Гермиона хотела сказать много всего. Она хотела сказать Драко, чтобы он успокоился.

Но не могла. Она вообще не могла говорить. Её горло словно сжималось. Грудь заливала вина.

Это была её вина. Она должна была убить себя в тот самый момент, когда узнала, что она — крестраж. Должна была сбежать, найти Меч Гриффиндора и перерезать себе горло. Если бы она сделала это, ничего бы не случилось.

Если бы она сделала это...

Сколько людей погибло сегодня из-за её эгоизма? Сто? Двести?

Она же сама была в той больнице с Драко, она была огромной, вмещала легко тысячу...

Тысяча человек. Тысяча хороших, невинных людей... Они же не могли погибнуть все... Правда? Не мог же Волдеморт убить всех... Кто-то ведь успел сбежать... Правда?

Не могли же все тысяча погибнуть... Из-за того, что она ещё жива?

Гермиона с трудом сглотнула ком в горле.

Когда Кингсли сделал шаг вперёд, то же самое сделала Нарцисса.Она зарычала так громко, что вибрация эхом отдалась в груди Гермионы.Когти на её крыльях впились в землю по обе стороны от Гермионы и Драко.Она была готова защитить их.Но в равной степени была готова броситься в атаку.

— Этого не должно было случиться! — прошипел Драко, вторя рёву Нарциссы. — Он молчал неделями! У него больше не осталось сторонников!

— Он, должно быть, использовал это время, чтобы восстановить силы. — Кингсли всегда был хорош в речах. Спокойствие в его голосе, благородство его тона — обычно этого было достаточно, чтобы успокоить даже самых истеричных волшебников. Именно поэтому Дамблдор в своё время выбрал его в качестве своего преемника во главе Ордена. — Он слабее, чем когда-либо, так что логично, что он захочет заново собрать армию, чтобы не быть таким уязвимым. Он не оставит ничего на волю случая, и мы тоже не можем. Когда придёт время, нам нужно быть готовыми, а это значит, что...

Но Драко был не таким, как большинство волшебников. Вместо того чтобы успокоиться от слов Кингсли, он только разозлился ещё больше. Он швырнул зелёное проклятие — оно лишь скользнуло по левой ноге Кингсли, зато полностью испепелило траву позади него.

— Очень, очень тщательно подумай, как собираешься закончить это предложение.

Когда Кингсли сделал ещё шаг вперёд, Драко снова направил палочку ему в грудь.

— И если ты не прекратишь смотреть на Грейнджер таким образом, я, блядь, вырву у тебя хребет!

Кингсли не дрогнул. Он сделал ещё шаг вперёд, и каждый раз, когда он приближался, голубые глаза Драко метались вниз, к его ногам, будто он всерьёз подумывал отрубить их, чтобы остановить его. Гермиона бы не удивилась, если бы он это сделал.

Рычание Нарциссы почти превратилось в рёв. Температура резко повысилась, когда в её открытой пасти вспыхнули языки пламени.

Дети начали истошно вопить и кричать. Никто не слышал друг друга сквозь их крики.

Задняя дверь скрипнула, и в сад вышли Астория и Блейз.

— Что здесь происходит?! — потребовала Астория. — Кингсли?! Поттер?! Что, чёрт возьми, вы...

Она замерла, увидев детей.

— Что случилось?

— Волдеморт... — Это было единственное слово, которое произнесла Джинни, но его было достаточно.

Астория прикрыла рот ладонью. Её мягкие карие глаза пробежались по волшебникам, затем по Джинни, затем по детям, затем по крови.

— Вам лучше зайти внутрь.

Челюсть Блейза была сжата. Он не сводил глаз с Кингсли.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Он положил руку на локоть жены и попытался направить её обратно в дом. — Мы не знаем, с какими намерениями они пришли, и если Волдеморт отследил их...

— Мне всё равно. — Астория вырвалась из его хватки и бросила на него гневный взгляд. — Они ранены, у них на руках дети, и мы окажем им помощь, ясно?

Глаза Блейза оставались холодными, когда он снова посмотрел на Кингсли. По какой-то причине он доверял ему не больше, чем Драко, но спустя мгновение всё же кивнул.

Какое-то время никто не двигался. Все просто смотрели друг на друга.

Дети продолжали кричать.

Нарцисса продолжала рычать.

Первым двинулся Кингсли. Гарри, Рон и Джинни пошли за ним к дому, но Драко перегородил им путь, прежде чем они успели добраться до задней двери.

— Палочки. Сейчас же.

Его голос был холодным, когда он протянул руку.

Глаза Кингсли сузились.

— Простите?

Нарцисса зависла у Драко за плечом. Один неверный шаг — и Кингсли станет её следующим ужином.

— Если ты думаешь, что я позволю тебе подойти к Грейнджер с оружием, которым можно её убить, то ты, блядь, ошибаешься. Если хочешь войти в этот дом, отдашь мне свою палочку.

Губы Рона скривились в гневной гримасе.

— И ты, блядь, сбрендил, если думаешь, что мы войдём в дом, набитый Пожирателями Смерти, без...

— ПРОСТО ЗАТКНИСЬ И ОТДАЙ ЕМУ СВОЮ ПАЛОЧКУ!

Теперь закричала Джинни.

Рон уставился на неё широко раскрытыми глазами.

— Что?

— Посмотри на нас! Посмотри на наших детей! Они и так через многое прошли, им нужна помощь! Сейчас не время устраивать разборки, так что просто отдай ему, мать твою, свою палочку!

Когда Драко собрал все палочки — и наложил на всех пришедших заклинание, чтобы убедиться, что они не скрывают оружия — он наконец впустил их внутрь.

***

— КВИНЗЕЛ! — крикнула Астория, когда все неловко собрались на кухне. — ТЫ МНЕ НУЖНА!

Даже снаружи можно было услышать, как Нарцисса фыркнула и продолжила кружить вокруг дома. Ей это тоже не нравилось.

С момента смерти Роми никто толком не видел Квинзел. Она была подавлена и несчастна месяцами. Даже возвращение Дафны её не обрадовало. Она всё ещё приходила, когда её звали, но главной её задачей в поместье Малфоев было следить за тем, чтобы Роми не влипал в неприятности, и теперь, когда его не стало, она словно потеряла своё место в этом мире.

— Что здесь происходит?! — Голос её был унылым, розовые глаза — потухшими. Она бегло окинула взглядом лица, которых не знала. — Кто все эти люди?! И эти орущие младенцы?! Квинзел не знает этих людей, и Квинзел не любит орущих младенцев!

Астория подошла к шкафу, где они хранили лекарства. Распахнув дверцу, она скрылась за ней.

— Принеси мне целебный бальзам, а потом поднимись наверх и приготовь ванну с тёплой водой. Блейз, Гермиона и Драко займутся их ранами, а я пойду наверх и отмою детей...

— Тебе... — начала Джинни. — Тебе не нужно этого делать.

Астория выглянула из-за дверцы шкафа и мягко улыбнулась.

— Всё в порядке, я не против. Приятно снова быть полезной.

Драко сжал палочку в руке и уставился в окно.

— Тори, как бы это ни было трогательно, у нас нет времени на то, чтобы ты играла в медсестру. Если Волдеморт схватил кого-то, кто знает, где находится это убежище, то здесь больше небезопасно. Нам нужно перейти в одно из других мест.

Гарри кивнул. Джинни и Рон — тоже. Пожалуй, это было единственное, в чём все в комнате были единодушны.

— Но... — начала было Астория.

— Он прав, — согласился Блейз. — Нам нельзя терять время. Все берите как можно больше бутылочек с зельями, нам нужно уходить. Сейчас же.

Гермиона призвала сумку с верхнего этажа и наложила на неё заклинание Незримого Расширения. Квинзел стояла у шкафа и швыряла в неё фиалы с зельями, Гермиона делала то же самое с едой, Блейз — с припасами и одеялами, Драко — с оружием, а пока остальная семья была занята, Астория внимательно осмотрела каждого из гостей, а затем повернулась к Рону и протянула руки.

— Дай её мне, — мягко сказала она, глядя на ребёнка в его руках. — Я позабочусь о ней, пока Блейз займётся твоими ранами.

Было легко понять, почему она выбрала именно его. Он был ранен сильнее всех.

Его ноги дрожали, что неудивительно, учитывая огромную зияющую рану на левом бедре. Было впечатляюще, что он вообще ещё мог ходить. Скорее всего, его держали на ногах чистый адреналин и воля к жизни.

А его дочь... она истошно кричала. А Рон, бедняга, выглядел так, будто не имел ни малейшего понятия, как её успокоить.

Рон покачал головой. Он крепче прижал младенца к груди, но все видели, какого усилия ему стоило даже это простое движение.

— Всё в порядке, — прошептала Астория. — Я не причиню ей вреда. Я хорошо умею обращаться с детьми, обещаю.

Она сделала осторожный шаг вперёд.

Рон продолжал отступать.

Его ноздри гневно раздувались. Он наткнулся на кухонный стол, и когда младенец снова громко разрыдался, Рон опустил на неё взгляд и издал сдавленный, мучительный звук, словно ему самому было больно.

— Рон, всё в порядке, — прошептала Гермиона. — Ты можешь ей доверять.

Рон поднял на неё взгляд, его голубые глаза были полны слёз.

— Астория была Медузой. Она много лет работала на Орден. Она не причинит вреда твоему ребёнку, обещаю. Она никогда бы никому не причинила вреда.

Рон снова посмотрел на Асторию. Она кивнула и мягко улыбнулась.

Что именно его убедило — пронзительный плач дочери, его собственная невыносимая боль или эта фирменная теплая улыбка Гринграсс — было неясно.

Но после короткой паузы он кивнул и начал тихо рыдать.

Как только ноги Рона начали подкашиваться, Астория осторожно приняла ребёнка из его рук и принялась успокаивать её.

— Всё хорошо, маленькая. Чшш. Чшш. Всё хорошо. Ты в безопасности. Здесь с тобой ничего плохого не случится.

Она подняла взгляд и попыталась встретиться с Роном глазами.

— Как её зовут?

— Корд... — его горло дёрнулось, когда он сглотнул. — Корделия.

Астория кивнула и мягко покачала ребёнка в своих руках.

— А кто её мать?

— Ромильда.

Гермиона уже сложила воедино все части головоломки, но как только Астория стерла кровь с лица младенца, ответ стал очевиден.

Кордилия была точной копией своей матери.

Астория снова кивнула и улыбнулась малышке.

Как-то раз она рассказывала Гермионе, что никогда не проводила много времени с детьми или младенцами, но глядя на неё сейчас, никто бы не догадался.

Она была прирождённой нянькой.

Прошло всего несколько минут, а она уже сумела её успокоить.

— А где Ромильда?

Рон разрыдался и закрыл лицо руками.

Она мертва.

Он не произнёс этого вслух, но в этом не было необходимости.

Мать его ребёнка была мертва.

И если они не поторопятся, то следующим окажется каждый в этом доме.

***

Оставалось только сообщить Тео и Дафне об их уходе.

Кингсли не нужно было идти с Драко и Гермионой в подвал, но он всё равно пошёл.

У них не было времени спорить с ним.

Им нужно было выбраться из этого дома как можно быстрее.

Они втроём бросились вниз по ступеням.

Но как только дверь в подвал распахнулась, Гермиона поняла, что они вошли в самый неподходящий момент.

***

— ДЕВУШКА! — завопил Крауч. — ИСПОЛЬЗУЙТЕ ДЕВУШКУ!

Дафна и Тео — у каждого в руке был окровавленный нож, их предплечья были залиты кровью Крауча — замерли и уставились на свою жертву.

— Что ты сказал? — спросил Тео.

— ЕСЛИ ВАМ НУЖНА ЗМЕЯ, ИСПОЛЬЗУЙТЕ ДЕВУШКУ!

Дафна склонила голову набок.

— Какую девушку?

— ГРЯЗНОКРОВКУ! ОНА ЖЕ КРЕСТРАЖ, НЕ ТАК ЛИ?!

Хотя Крауч трясся так сильно, что его зубы выбивали дробь с каждым словом, Гермиона услышала всё предельно ясно.

— ИСПОЛЬЗУЙТЕ ЕЁ КАК ПРИМАНКУ! ОН ПРИДЁТ ЗА НЕЙ!

— Тёмный Лорд не оставит змею без присмотра!

— ОН НЕ ДОВЕРИТ ЕЁ НИКОМУ! ОН НЕ ЗАХОЧЕТ ОТДАЛЯТЬСЯ ОТ НЕЁ, И ЕСЛИ ВЫ ИСПОЛЬЗУЕТЕ ГРЯЗНОКРОВКУ, ОН ПРИДЁТ ЗА НЕЙ!

— ОН ПРИДЁТ ЗА НЕЙ И ПРИВЕДЁТ ЗМЕЮ С СОБОЙ! И ВОТ ТОГДА ВЫ СМОЖЕТЕ ЕЁ УБИТЬ!

Кингсли улыбнулся.

Орден получил план.

И впервые за десятилетие смерть Волдеморта казалась возможной.

Война наконец подходила к концу.

А у Гермионы и Драко... больше не осталось времени.