Жажда...

Пока мы идем по коридору, он молчит – и я тоже. После увиденного я слишком... не знаю, как это выразить. Мне хочется сказать «потрясена», но это не совсем подходящее слово. Как и такие слова, как «отвращение» или «ужас» или все остальные, описывающие эмоции, которые мог бы испытать человек, не принадлежащий к здешнему кругу.

Я хочу сказать, что смотреть, как Джейден едва не выпил всю кровь из того парня, было неприятно, но ведь он как-никак вампир. А для вампира вонзить клыки в чью-то шею и пить кровь – это в порядке вещей, разве не так? Было бы лицемерием психовать просто потому, что я увидела это вживую, тем более что у Джейдена явно была веская причина поступить так, как он поступил. Иначе с какой стати ему было впадать в такой раж? И заявлять всей школе, что больше предупреждений не будет?

Меня куда больше тревожит вопрос о том, почему он вообще счел нужным их предостерегать, а не то, что он творил. Особенно из-за не оставляющих меня опасений, что это как-то связано со мной, и его страха, что кто-то пытается меня убить.

Я не хочу, чтобы из-за меня у Джейдена были неприятности, тем более чтобы он причинил кому-то вред... или того хуже.

Я в который раз невольно касаюсь следов укуса на моем горле, гадая, что бы произошло, если бы Мэрии не остановилась. Если бы она укусила меня не для того, чтобы исцелить. Стала бы я смотреть сквозь пальцы на то, как Джейден обошелся с этим человековолком, если бы и сама чуть не умерла от того, что меня укусил вампир?

Не знаю. Я знаю одно – сейчас меня куда больше заботит душевное состояние Джейдена, чем самочувствие какого-то там незнакомого мне парня. Который, если Джексон прав, хотел, чтобы я умерла.

А как же все остальное? Как же телекинез, как же полный, абсолютный контроль Джейдена надо всеми в зале, включая меня саму? Как насчет той невероятной силы, которую он обрушил на всех нас, просто-напросто взмахнув рукой? Не знаю, как я ко всему этому отношусь, знаю только, что все это не внушает мне такого страха, какой, наверное, должно бы внушать.

И сам Джейден не внушает мне такого страха, какой, наверное, должен бы внушать.

Когда мы заворачиваем за угол, моя поврежденная лодыжка начинает болеть – скорее всего, из-за того, что мне пришлось бежать, но я сдерживаю рвущийся из горла крик. Надо полагать, Джейден движется так быстро потому, что пытается добраться до такого места, где мы сможем поговорить, прежде чем его настигнет расплата за то, что он натворил.

Да, конечно, это необычная школа и правила тут, наверное, отличаются от тех, к которым привыкла я, но мне все равно было бы нелегко поверить, что представитель одного из здешних сверхъестественных видов может спокойно и безо всяких последствий грызть представителя другого вида посреди зала учеников.

Как бы тот, кого грызут, этого ни заслуживал.
Поэтому я не жалуюсь на то, что Джейден передвигается в таком темпе, и мы почти бегом минуем несколько коридоров и оказываемся у черной лестницы. И только когда мы начинаем подниматься по ней, я понимаю, куда он ведет меня. Не в мою комнату, как я думала, а в те комнаты, где живет он сам. И, судя по выражению его лица – по пустым глазам, стиснутым зубам и плотно сжатым губам, он ожидает, что я стану возражать.

Однако намерения спорить у меня нет. Ведь я даже не знаю, о чем у нас может быть спор. К плюсам сложившейся ситуации можно отнести то, что в ближайшее время никто, вероятно, не захочет противопоставить себя ему, так что, возможно, в следующие сорок восемь часов мне больше не придется попадать в передряги, влекущие за собою смерть. А это немало, даже если за такие мысли кто-нибудь мог бы счесть меня беспринципной.

Как только мы доходим до читального уголка на вершине его башни, Джейден отпускает мой локоть и пытается отойти от меня как можно дальше, хотя в здешней тесноте это нелегко. Отчего я начинаю чувствовать себя... оставленной на произвол судьбы.

Тут ничего не изменилось с тех пор, как я приходила сюда несколько часов назад. Окно все еще забито досками, ковра нет, книга, которую я пыталась читать, пока ждала его, лежит на том же самом месте.

Однако у меня такое чувство, словно изменилось все.
Возможно, потому, что так оно и есть. Но я этого не узнаю, пока Джейден не откроет рот и не заговорит со мной вместо того, чтобы стоять перед камином, засунув руки в карманы и всеми силами стараясь не смотреть на меня.

Мне хочется начать разговор первой, хочется сказать ему... не знаю что. Но все во мне предостерегает меня от этого, предупреждает, что это было бы ошибкой. Что если у меня и есть какая-то надежда справиться с тем, что тут происходит, то надо узнать, что обо всем этом думает Джейден, а не ляпать сгоряча что-то такое, что может разрушить все.

А потому я жду, держа руки в карманах толстовки и неотрывно глядя на него, пока он наконец не поворачивается и не устремляет взгляд на меня.

– Я не причиню тебе вреда, – говорит он, и голос его тих, хрипл и настолько лишен всякого выражения, что мне становится больно.

– Я знаю.

– Знаешь? – Он смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

– Я никогда не считала, что ты причинишь мне вред, Джейден. Иначе я не пришла бы сюда.

Мои слова не просто изумляют, а ошеломляют, прямо-таки ошарашивают его – он выглядит как рыба, вытащенная из воды, и, похоже, никак не может дать сколько-нибудь адекватный ответ. Когда он наконец отвечает, его слова не впечатляют меня.

– С тобой что-то не так? – вопрошает он. – Или же дело в том, что тебе жить надоело?

Следуя его примеру, я поднимаю одну бровь:

– А не слишком ли ты драматизируешь?

– Ты просто невыносима, – выдавливает из себя он.

– По-моему, из нас двоих невыносима отнюдь не я. – Не знаю, как мне следует называть то, что происходит между Джейденом и мной.

Отношения? Дружба? Напасть? Понятия не имею. – Ведь вечно убегаешь ты, а не я. – Я пытаюсь разрядить похоронную атмосферу, заставить его улыбнуться. А если не улыбнуться, то хотя бы не смотреть таким букой.

Но из этого ничего не выходит – он становится еще мрачнее, чем пару минут назад.

– Ты видела то же, что и я, да?

Я киваю:
– Да.

– И ты мне говоришь, что тебя это не пугает? – На его лице отражается скептицизм. Подозрение. И возможно, даже некоторое отвращение. – Не внушает тебе ужас?

– Что из этого ты имеешь в виду? –

Мне так хочется коснуться его, но ясно, что сейчас не время. Только не теперь, когда все в нем кричит: барьеры. А вернее, крепостные стены.

– Что... из этого? В каком смысле? Что ты вообще имеешь в виду?

– Джейден, что именно из того, что я видела сейчас, должно внушать мне страх? То, как ты всех расшвырял? Или то, как ты подвесил того парня в воздухе, а потом с помощью силы мысли придушил его? –

Я стараюсь не обращать внимания на неприятные ощущения, охватывающие меня при этом воспоминании, что-то вроде мурашек, пробегающих по моей спине. – Или я должна зациклиться только на том, как ты его укусил?

– Я и не знал, что была ситуация из разряда «или – или», – рычит он, ходя взад и вперед перед камином. – Ты видела, что я сделал с Карлом. Я думал, что это тебя потрясет и ужаснет.

Глядя на него, я понимаю, что потрясена тут не я, а он – тем, что он способен на такое, тем, что недавно сотворил. Что делает мою задачу – убедить его в том, что я не испытываю к нему отвращения, – еще сложнее, чем я могла себе представить.

Это также означает, что я должна действовать осторожно.

– Как зовут того парня? Карл? – наконец спрашиваю я.

Мне хочется подойти к нему ближе, преодолеть образовавшийся между нами разрыв, но в эту минуту безбашенный, бескомпромиссный Джейден выглядит так, словно стоит мне сделать один неверный ход – и он даст стрекача.

– Да. – Он опять избегает смотреть на меня, так что я жду, отказываясь говорить, пока его взгляд опять не встречается с моим.

– Почему ты так смотришь на меня? – шепчет он.

– Как?

– Как будто ты понимаешь. Не можешь же ты...

– Он заслужил то, что ты с ним сделал?

Перебиваю его я.

Все его тело деревенеет.

– Дело не в этом.

– А я считаю, что именно в этом. – Я не стану изводить его, ведь вижу, что это отлично получается и у него самого. – Он это заслужил? – опять спрашиваю я.

– Он заслуживает куда худшего, – со злостью говорит Джейден. – Он заслуживает смерти.

– Но ты его не убил.

– Нет, не убил. – Он качает головой. – Но хотел убить.

– Неважно, чего ты хотел, важно только то, что ты сделал. Ты ни на секунду не потерял контроль над собой, когда дрался с Карлом. Я вообще никогда не видела, чтобы кто-нибудь владел собой так, как ты тогда. Сила, которой ты обладаешь... просто непостижима уму.

Он вздергивает бровь, и его плечи напрягаются, словно в ожидании следующего удара.

– И ужасна?

– Уверена, что Карла ты ужаснул.

– На Коула мне наплевать. Я говорю о тебе. – Он досадливо ерошит пальцами свои волосы, но на сей раз его взгляд ни на миг не отрывается от моего.
Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. Затем говорю правду, которую ему отчаянно нужно услышать:

– Ты не пугаешь меня, Джейден.

– Я тебя не пугаю. – Его тон саркастичен и недоверчив.

Я качаю головой:
– Нет.

– Нет?

– Нет, – повторяю я. – И должна сказать, что сейчас ты начинаешь говорить, как попугай. – Я состраиваю гримасу. – Тебе надо быть осторожнее, если ты хочешь сохранить свою репутацию нереально крутого парня.
Он смотрит на меня, сощурив глаза.

– Премного благодарен, но моей репутации нереально крутого парня ничего не грозит. Сейчас я беспокоюсь не о себе, а о тебе.

– Обо мне? Почему? – Мне уже надоело торчать на противоположном конце читального уголка, ожидая, когда он успокоится. Тем более что это ничего нам не дает, тем более что мне безумно хочется обнять его.

Думая об этом, я наконец-то вынимаю руки из карманов и иду к нему, иду медленно, неспешно, осторожно. С каждым моим шагом его глаза округляются все больше, и на мгновение мне кажется, что сейчас он и в самом деле сбежит.

Чтобы не соврать, мысль о том, что я пугаю Джейдена Вегу, приводит меня в восторг.

– Что за хрень тут происходит? – вопрошает он, когда молчание становится слишком долгим.

Этого я не знаю, а знаю только, что мне очень не нравится, как выглядел Джейден, когда подошел ко мне в зале для самоподготовки, и еще больше не нравится, как он выглядел, когда привел меня сюда. Настороженный, одинокий, пристыженный, хотя, по-моему, ему нечего стыдиться.

– А что об этом думаешь ты? Что тут происходит, на твой взгляд? – спрашиваю я.

– Ну, и кто из нас ведет себя как попугай? – Он раздраженно ерошит волосы пальцами обеих рук. – Ты в порядке? Или у тебя шок?

– Со мной все хорошо. Я беспокоюсь не о себе, а о тебе.

– Обо мне? Я... – Он осекается и потрясенно смотрит на меня, поскольку до него доходит, что я намеренно передразнила его слова. – Я только что нагнал страху на всю школу. Так какого же черта ты беспокоишься обо мне?

– Потому что, судя по твоему виду, ты не очень-то этому рад.

– Тут нечему радоваться.

Вот именно поэтому он и не внушает мне страх.
Теперь меня отделяет от него всего несколько шагов, и я медленно преодолеваю их под его обеспокоенным, настороженным взглядом.

– И что же ты сейчас чувствуешь? По поводу того, что произошло?

У него делается непроницаемое лицо.
– Ничего я не чувствую.

– А ты в этом уверен? – Теперь я стою уже достаточно близко, чтобы сжать его руку. Он дергается, как от удара током. Но не вырывает руки. А просто стоит и смотрит, как я переплетаю наши пальцы. – Потому что вид у тебя сейчас такой, словно тебя одолевает чертова уйма чувств.

Он делает шаг назад, хотя и не отпускает моей руки.

– Это надо было...

– Понятно. – Я делаю еще один шажок вперед. Если так будет продолжаться и дальше, скоро я прижму его к книжному шкафу, как он прижал меня к стене в мой самый первый день после приезда сюда.

Вот вам и ирония судьбы.

– Тебе надо уйти. – Теперь он делает два шага назад. И отпускает мою руку.
Однако это не мешает мне опять приблизиться к нему.

Не мешает положить ладонь на его твердый бицепс.

И легко погладить большим пальцем внутреннюю поверхность его руки.

– Ты этого хочешь?

– Да. – Он почти давится этим словом, но на сей раз не отстраняется от меня.
И хотя какая-то часть моего сознания не может поверить, что я и впрямь делаю это, что я фактически вешаюсь Джейденк на шею, другая часть меня только и ждет, чтобы он сдался.

Хорошо, что он уже почти совсем не в себе, думаю я.
Хорошо, что по его телу пробегает дрожь.
Как же мне хочется, чтобы он опять меня поцеловал.

– Я тебе не верю, – шепчу я. И делаю еще один, последний шаг, так что мое вдруг задрожавшее тело прижимается к нему.

– Ты не знаешь, о чем просишь, – говорит он, и голос его тих и в нем нет холода.

Он прав – я не знаю, о чем прошу. Но если я не буду просить, не буду настаивать, другого шанса у меня уже не будет. Это станет концом нашего разговора.

Более того, это станет концом нас.
А к этому я не готова. Да, я не знаю, можно ли вообще говорить об этих самых нас, не знаю, что случится через день, через неделю, через три месяца. Я знаю только, что я не хочу сейчас уходить – ни от него, ни от того, что может произойти. И шепчу:

– Так покажи мне.

Текут бесконечные секунды, а может быть, и минуты, но Джейден остается недвижен. Я даже не уверена, что он дышит.

– Джейден, – шепчу я наконец, не в силах больше ждать. – Пожалуйста.

По-прежнему никакого ответа.

Моя уверенность в себе, которой у меня и в лучшие-то времена было не так много, вот-вот улетучится совсем. Ведь если ты вешаешься парню на шею, а он вдруг начинает вести себя так, будто обратился в статую, нельзя не почувствовать себя нежеланной.

Но у меня осталась еще одна попытка, еще один шанс заставить Джейдена понять, что я доверяю ему, что бы он ни делал в том зале. Что я хочу его и мне все равно, вампир он или нет.

Раньше я бы в страхе сбежала от него со всех ног. Но раньше мои родители были живы и я не понимала, насколько хрупка и мимолетна человеческая жизнь.

А потому я подавляю свои неловкость и страх и, проведя ладонью по руке Джейден, опять касаюсь его кисти. Опять сплетаю мои пальцы с его и поднимаю обе его руки к своей груди. Прижимаю ладонь к моему сердцу и говорю:

– Я хочу тебя, Джексон.

Что-то вспыхивает в его глазах.

– Даже зная, кто я?

Я ощущаю смятение.

– Я знаю, каков ты. Вот что имеет значение.

– Ты говоришь так сейчас, но ты понятия не имеешь, о чем просишь.

– Тогда покажи мне, – медленно шепчу я. – Дай мне то, чего я прошу.

Его зрачки расширяются, глаза темнеют.

– Не говорит так, если это не всерьез.

– Это всерьез. Ты нужен мне, Джейден. Ты мне нужен.

Он стискивает зубы, его пальцы рефлекторно сжимают мои.

– Ты уверена? – выдавливает из себя он. – Я должен точно это знать. Я не хочу пугать тебя, Ханна.

От страсти в его голосе, в его глазах мои колени дрожат, как у героини какого-нибудь любовно-исторического романа, но я не позволю себе облажаться сейчас, когда я так близко подошла к обретению того, чего хочу.

Когда Джейден так близок к тому, чтобы стать моим.

И я заставляю свои колени не дрожать и смотрю ему прямо в глаза. И говорю так громко и четко, как никогда в жизни:

– Джейден, меня пугает не то, что ты вампир. А то, что ты можешь сейчас уйти и я так никогда и не узнаю, как это бывает.

И не успеваю я осознать, что происходит, как Джейден оскаливает клыки, хватает меня, обхватывает руками, разворачивает спиной к себе, зарывается пальцами в мои волосы, отводит мою голову назад...

И вонзает зубы в мою шею...

_____________________________

🖤🖤🖤