Жажда...

На секунду или две меня парализует паника. Я не могу ни чувствовать, ни думать, ни дышать и жду... жду боли, пустоты, смерти.

Но время идет, ожидаемой боли нет, в мою кровь перестает поступать адреналин, и я начинаю понимать, что то, что делает со мной Джейден – что бы это ни было, – совсем не больно. А даже очень и очень... приятно.

По всему моему телу, словно мед, разливается блаженство, внутри меня зажигается прежде неведомый мне огонь, мои колени подгибаются окончательно, и теперь меня держат только его крепкие руки, и я задираю голову еще больше, чтобы ему было удобнее.

Он издает тихий рык, отдающийся во всем моем теле, и мне кажется, что земля под моими ногами дрожит. Блаженство нарастает, меня охватывает трепет. Я прижимаюсь к нему еще теснее и невольно закрываю глаза.

Я отчаянно хочу чего-то большего – хочу Джейден и того, что он стремится то ли дать мне, то ли взять у меня. Но он владеет собой так хорошо, как я не могла себе и представить, ибо едва только наслаждение угрожает сокрушить, раздавить меня, он отстраняется и нежно проводит языком по следу укуса – от этой ласки меня накрывает лавина чувств.

Я продолжаю стоять, приникнув к нему, держась за него, зная, что только его руки не дают мне упасть, и чувствуя, как блаженство сменяется истомой, от которой я не могу даже разомкнуть веки, не говоря уже о том, чтобы отодвинуться от него хотя бы на шаг.

Будто бы мне того хотелось.

– С тобой все нормально? – тихо бормочет он мне в ухо, и в голосе его звучит такая теплота, какой я никогда еще в нем не слышала.

– Ты шутишь? – так же тихо отвечаю я.

– Мне еще никогда не было так хорошо. Это было великолепно. Ты великолепен.

Он смеется:
– Да, когда ты вампир, большого количества плюсов это не дает, так что надо пользоваться теми, которые ты можешь найти.

– Ясное дело. – Я поворачиваюсь к нему, все так же не открывая глаз, поднимаю лицо, складываю губы для поцелуя и молюсь, чтобы он не отшатнулся от меня.

Он не отшатывается, а припадает губами к моим губам в нежном поцелуе, от которого у меня опять занимается дух. Текут мгновения, он чуть приподнимает голову, но я не перестаю ее держать.

Не желая отпускать его, этого парня, которому даны такая сила и такая нежность, желая, чтобы он подарил мне еще немного себя.

И он дарит мне себя, соприкасаясь со мной губами, водя языком по моей нижней губе, пока я наконец не нахожу в себе силы отпустить его.

Я отстраняюсь, медленно открываю глаза и вижу, что Джейден смотрит на меня и в его темных глазах горит такая страсть, что я не знаю, смеяться мне или плакать.

– Теперь никто не причинит тебе вреда, Ханна, – шепчет он.

– Знаю, – шепчу я в ответ. – Благодаря тебе.

В глубине его обсидиановых глаз вспыхивает удивление.

– Неужели ты думала... – Он осекается, когда пол под нашими ногами начинает ходить ходуном.

– Нам надо зайти в дверной проем, – говорю я, оглядываясь по сторонам в поисках ближайшей двери.

Но он только закрывает глаза, делает глубокий вдох, и подземные толчки затихают.

Я ошеломлена.

– Ты... – Мой голос срывается, я прочищаю горло и пытаюсь опять: – Землетрясения – это ты?

Он кивает и отводит взгляд.

– И сильные тоже? – спрашиваю я и чувствую, как у меня округляются глаза. – Все вообще?

– Прости. – Его пальцы гладят пластырь на моей шее. – Я вовсе не хотел причинять тебе вред.

– Я знаю. – Я поворачиваю голову и целую его ладонь, охваченная изумлением. Неужели можно обладать такой силой, чтобы в самом деле сотрясать землю? Это немыслимо, непостижимо. – Это случается часто?–

Джейден качает головой и пожимает плечами – похоже, он так же озадачен, как и я сама.

– Раньше... такого не бывало.
– Раньше?

– До тебя. – Он крепче прижимает меня к себе. – Я давно научился владеть собой и своими силами. Мне пришлось это сделать, иначе...

– Разрушились бы города? – не без иронии спрашиваю я.

– Нет, так я бы не сказал. Но честное слово, теперь у меня уже все под контролем. Больше я не причиню тебе вреда. – Его губы скользят по моей щеке, по моей шее.

При первом же прикосновении его губ меня пронизывает жар. Это заставляет меня трепетать. Заставляет желать.
Я снова притягиваю его к себе, прижимаю его губы к своим и позволяю блаженству захватить меня целиком.

Поцелуй длится и длится, пока у нас обоих не пресекается дыхание. И нас охватывает безрассудство.
Я глажу ладонями его руки, плечи, спину, зарываюсь пальцами в волосы Джейдена, и он издает тихий стон. И нежно кусает мою нижнюю губу, легко посасывает ее, так что внутри у меня вспыхивает фейерверк, как Четвертого июля.

Я хватаю ртом воздух, и Джейден отстраняется. Я пытаюсь его удержать, пытаюсь снова притянуть его к себе, но он просто гладит мои волосы и шепчет:

– Пойдем.

Он берет меня за руку и тянет в сторону своей спальни.

Я следую за ним – а как же иначе, – но тут вдруг замечаю, что здесь, в его читальном уголке, прежде таком аккуратном, теперь царит полный разгром.

Весь пол усеян книгами – одни из них лежат, другие стоят, третьи косо прислонились к мебели. Диван перевернут, богатый журнальный столик, который мне так нравился, разломан и превращен в щепки.

– Что... что здесь произошло? – выдыхаю я, нагибаясь и подбирая книги, лежащие на моем пути.
Джейден забирает их у меня и, качая головой, бросает на опрокинутый диван.
– Я пообещал тебе, что больше таких землетрясений не будет, – отвечает он.

– Но мне нужно какое-то время, чтобы придумать, как взять под контроль все те чувства, которые ты вызываешь во мне.

– Это так ты учишься брать их под контроль? – Я перешагиваю через кучу обломков, похоже, оставшуюся от книжного шкафа, и пытаюсь притвориться перед самой собой, будто я не таю от его слов.

Он выворачивает меня наизнанку своим взглядом, сокрушает меня своим поцелуем. Но это... это заставляет меня думать, что, быть может... быть может, он чувствует ко мне то же, что и я к нему.

Он пожимает плечами:

– На сей раз земля почти не тряслась и окна не разбивались. Это явный прогресс.

– Думаю, да. – Я проглатываю нежность, расцветающую в моей душе, и вместо этого демонстративно смотрю на обломки дерева на полу. – Мне правда нравился этот журнальный столик.

– Я найду тебе другой, такой, который понравится тебе еще больше. – Он тянет меня за руку: – Пойдем.
Мы входим в его комнату, которая, к счастью, не пострадала так, как пострадал читальный уголок, и выглядит точно так же, как в прошлый раз, с теми же великолепными картинами на стенах и музыкальными инструментами в углу.

– Мне очень нравится эта комната, – говорю я, проведя рукой по комоду и подойдя к набору ударных инструментов. В прошлый раз я удержалась от искушения и знаю, что надо удержаться и на сей раз, ведь после того, что сегодня произошло, нам нужно много о чем поговорить.

Но прошло уже несколько недель с тех пор, как я сидела за подобным набором, как держала в руках барабанные палочки, и мне необходимо, просто необходимо дотронуться до них. Провести пальцами по коже этих барабанов.
– Ты играешь? – спрашивает меня Джейден, когда я кладу руку на один из том-томов.

– Раньше играла... – Я замолкаю. Сейчас мне не хочется говорить о моих родителях, не хочется привносить эту печаль в наш с Джейденом первый разговор после... того, что случилось.

Похоже, он это понимает – и прекращает свои расспросы. Вместо этого он улыбается, улыбается искренне, по-настоящему, и эта улыбка освещает его лицо. Освещает всю комнату. И все те темные и печальные воспоминания, за которые я слишком долго держалась.

И только увидев эту улыбку, я понимаю, сколько всего он недоговаривал, сколько всего утаивал, притом так долго.

– Может, ты хочешь поиграть на чем-то другом? – спрашивает он.

– Нет. – Я беру его за руку и тяну в спальню, к кровати, и жду, чтобы он сел, после чего плюхаюсь на другой ее конец. – Я хочу поговорить.

– О чем? – осведомляется он, и в его глазах появляется настороженность, которой в них не было с тех самых пор, как он меня укусил.

– Ну, не знаю. О погоде? – дразню его я, пытаясь изобразить беззаботность и сделать вид, будто все это меня не волнует. Пытаясь убедить себя в том, что тот факт, что парень, в которого я влюбляюсь все больше и больше, это вампир, способный в прямом смысле слова сотрясать землю, – это, в общем-то, пустяк.

Уголки его рта слегка приподымаются в улыбке, которую он тщится скрыть.
Не зря я изображала беззаботность, думаю я, пытаясь уложить в голове все то, что случилось за сегодняшний день.

И за последние дни. Потому что мне все еще чуть-чуть не по себе, я все еще чуть-чуть психую оттого, что позволила, чтобы меня укусил вампир, даже если этим вампиром был Джейден. И несмотря на то, что я испытала от этого такое блаженство, какого прежде не могла и вообразить.

Но сейчас не время психовать, ведь Джейден все еще остается на взводе, говорю я себе, и потому просто устремляю на него игривый взгляд и ложусь на своей стороне кровати.

Джейднг поднимает одну бровь, глядя, как я устраиваюсь поудобнее, затем укладывается рядом. Но от меня не укрывается то, что при этом он старается не касаться меня.

Что совершенно неприемлемо – ведь сама я пытаюсь сократить расстояние между нами, а не увеличить его. Но я ценю то, что он прилагает такие старания, чтобы я не психовала. Жаль, что до него не доходит тот факт, что из нас двоих психую сейчас отнюдь не я.

Но поскольку мне хочется, чтобы из его глаз ушла настороженность, я решаю, что сейчас об этом пока лучше не говорить, и вместо этого спрашиваю:

– Ты слышал шутку о крыше?

– Что-что? – Он надменно приподнимает бровь.

– Неважно. – Я фальшиво улыбаюсь: – Она выше твоего понимания.

Он озадаченно смотрит на меня. Затем качает головой и говорит:

– Они становятся все хуже и хуже.

– Ты даже не представляешь
насколько. – Я переворачиваюсь на живот и двигаюсь, пока правая сторона моего тела не прижимается к левой стороне его. – Что нужно сделать блондинке, чтобы похудеть на два фунта?

На этот раз он поднимает обе брови и говорит:

– Вряд ли мне захочется это узнать.

Но я все равно отвечаю:

– Смыть косметику.

Он громко смеется, что удивляет и его, и меня. Затем качает головой и спрашивает:

– Это у тебя что, такая болезнь?

– Это же весело и прикольно, Джейден.

– Я приклеиваю к лицу противную ухмылку. – Ты же имеешь представление о веселье?

– Думаю, я могу смутно припомнить, что это такое.

– Хорошо. Как можно назвать динозавра, который...

Он прерывает мою речь поцелуем, тянет меня к себе, и я оказываюсь на нем, сажусь верхом на его бедра, а мои кудри образует занавес вокруг нас.

Джейден берет мою кудряшку и смотрит, как она обвивается вокруг его пальца.

– Мне так нравятся твои волосы, – говорит он, тянет кудряшку на себя и наблюдает, как она, спружинив, возвращается на свое прежнее место.

– Ну, а мне нравятся твои. – Я зарываюсь пальцами в его черные пряди.

Моя ладонь дотрагивается до его шрама, и он, напрягшись, отворачивает голову, так что я перестаю касаться его.
– Почему ты это делаешь? –
спрашиваю я.

– Делаю что?
Я устремляю на него взгляд, говорящий, что он прекрасно понимает, о чем я.

– Я уже говорила тебе, что ты самый сексуальный парень из всех, которых я когда-либо видела, причем в это число входит множество весьма и весьма шикарных богов сёрфинга из Сан-Диего. Поэтому я не понимаю, почему тебя так беспокоит, если я смотрю на твой шрам.

Он пожимает плечами:

– Меня вовсе не беспокоит, если ты смотришь на мой шрам.

Вряд ли это в самом деле так, думаю я, но не стану возражать – постольку-поскольку.

– Хорошо, тебя не беспокоит, если я смотрю на него, но определенно беспокоит, если я касаюсь его.

– Нет, – он качает головой. – Меня не беспокоит и это.

– Ну, ладно, извини, но ты пудришь мне мозги. – Чтобы доказать это, я наклоняюсь и покрываю страстными поцелуями левую нижнюю часть его лица. При этом я не стремлюсь специально касаться губами его шрама, но и не избегаю этого. И, разумеется, как и следовало ожидать, через несколько секунд он зарывается пальцами в мои волосы и нежно прижимает мое лицо к изгибу между своими шеей и плечом.
Но прежде чем я успеваю что-то сказать, он делает глубокий вдох.

Затем говорит:

– Нет, я не считаю, что мой шрам мог бы внушить тебе отвращение или что-то в этом духе – ведь ты не какая-то пустая девица.

– Тогда почему же тебя так беспокоит, если я соприкасаюсь с ним?

Джейден отвечает не сразу, и, когда молчание затягивается, я начинаю думать, что он, возможно, не ответит вообще. Но когда мне уже кажется, что ответа не будет, он говорит:

– Потому что это напоминает мне о том, как я получил его, и я не хочу, чтобы ты приближалась к этому миру. И совершенно не желаю, чтобы этот мир приближался к тебе.

_____________________________

🖤🖤🖤