Жажда...

Когда наши губы соприкасаются, все на мгновение исчезает. И то, что он рассказал мне о своем брате, и то, что мне, по его словам, будто бы угрожает опасность, – все вообще. Его губы касаются моих, его язык исследует мой рот, его зубы нежно покусывают мою нижнюю губу, и я могу думать только о нем. Мне нужен только он.

Должно быть, он чувствует то же самое, думаю я, когда он обнимает меня, прижимает к себе. И поцелуй, которым я рассчитывала всего лишь утешить его, становится чем-то совершенно иным.

Его руки шарят по моим бедрам, по моей груди, по моему животу, и я могу думать только об одном – да, да, еще, еще.

Еще, еще и еще – пока в голове моей не воцаряется туман, сердце не начинает колотиться так, словно вот-вот вырвется из груди, пока мне не начинает казаться, что еще одно движение его рук или бедер – и я разлечусь на куски.

Из моего горла вырывается надрывный стон, и в ответ Джейден сжимает мои бедра. Но затем его губы отрываются от моих и он медленно опускает меня на кровать.

– Нет, – шепчу я, продолжая держаться за него, пытаясь не отпустить его. – Пожалуйста. – Я, в общем-то, и не знаю, чего я сейчас хочу, мне ясно только одно – мне не хочется, чтобы этому настал конец. Не хочется, чтобы Джейден вернулся в то стылое и унылое место, в которое он так надолго изгнал сам себя.

Я не хочу, чтобы он снова оказался в этой тьме.

Но он касается губами моей щеки, затем проводит рукой по моим волосам, по моему плечу.

– Скоро сюда придет Фостер, а я хочу поговорить с тобой до того.

– Понятно, хорошо, – вздыхаю я и, уткнувшись лицом в его грудь, делаю пару глубоких вдохов.

Он гладит меня ладонями по спине, надо полагать, пытаясь успокоить нас обоих, затем укладывает меня обратно на кровать.

– Я хочу поговорить с тобой о твоей безопасности.

Ну, конечно, как же иначе.

– Джейден...

– Я серьезно, Ханна. Нам нужно поговорить об этом, хочешь ты того или нет.

– Я не пытаюсь уйти от разговора, а просто хочу сказать, что после того, что ты сделал в зале для самоподготовки, те, кому я не по вкусу, скорее всего, будут держать свою неприязнь при себе. Даже если они желают навредить тебе.

Он бросает на меня многозначительный взгляд.

– Я же тебе говорил, дело не во мне. Будь оно во мне, Роб не попытался бы тебя убить, когда вы играли в снежки. Тогда между нами еще ничего не было, так что он хотел добраться не до меня. А значит...

Я наконец оправляюсь от шока и перебиваю его:

– О чем ты? Роб не пытался меня убить. Он меня спас. Он мой друг.

– Никакой он тебе не друг.

– А вот и друг. Я знаю, ты его не любишь, но...

– Кто сказал тебе пройти под той люстрой, Ханна ? – спрашивает Джейден, глядя на меня настороженными глазами.

– Роб. Но все было не так. – Однако мне становится не по себе. Одно дело – считать, что за мной охотятся те, кто мне не знаком, и совсем другое – полагать, что один из тех немногих, кто... – Роб бы так не поступил. С какой стати ему было валить мне на голову люстру после того, как он спас меня, когда я упала с того сука?

– Именно это я и пытался тебе сказать. Он тебя не спасал.

– Этого не может быть – его даже не было со мной на том суку.

Джейден щурит глаза, словно говоря: ты что, шутишь?

– Но его не было и рядом с тобой под той люстрой.

– Ну и что? По-твоему, он убедил кого-то из человековолков надломить тот сук перед игрой в снежки, зная, что поднимется ветер?

– Скорее он убедил кого-то из своих приятелей-драконов поднять тот ветер, который и стал источником проблем. Именно об этом я и говорю тебе, Ханна. Драконам доверять нельзя, и тем более нельзя доверятьРобу.

– Что за бред. Зачем ему было прыгать с того дерева, чтобы не дать мне удариться о землю, если он пытается меня убить?

Джейден не отвечает.

У меня екает сердце, и в голову приходит ужасная мысль.

– Но он же спас меня, что, разве не так?

Джейден не отвечает. Вместо этого быстро отводит глаза, на его челюсти ходят желваки, затем он наконец прерывает молчание:

– Ту люстру опрокинул Карл, но то, что Роб заставил тебя отправиться в ту сторону вместо того, чтобы сидеть с ведьмами, – это чертовски странное совпадение. К тому же я в совпадения не верю. Так что, как только я смогу это доказать, я позабочусь и о нем.

Мне уже не просто не по себе – меня начинает мутить, когда я вспоминаю выражение лица Роба после того, как я поблагодарила его за то, что он не дал мне разбиться в лепешку. А ведь Джейден тогда подошел почти сразу.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Роб спрыгнул с того дерева в попытке спасти меня или же это ты каким-то образом свалил его вниз?

Джейден опять избегает смотреть мне в глаза. Затем говорит:

– Меня не было рядом с тем деревом.

– Разве это бы тебя остановило?

– А что мне было делать? – Он взмахивает руками. – Дать тебе упасть?
Я понимал, что, если я остановлю тебя в воздухе и медленно опущу на землю, это перепугает еще больше, не говоря уже о том, что тогда у тебя возникнет куча вопросов, на которые в то время еще никто не был готов отвечать.

– Стало быть, вместо этого ты заставил Роба смягчить мое падение?

– Да, я бросил его под тебя. И сделал бы это еще раз. Я готов на все, лишь бы уберечь тебя, даже если для этого мне придется сражаться со всеми здешними существами, способными менять обличья. Особенно это относится к драконам, которые умеют поднять ветер вроде того, который сломал тот сук.

О боже! Роб не спасал меня. На секунду мне начинает казаться, что сейчас меня вывернет наизнанку. А я-то думала, что он на моей стороне. Что мы с ним друзья.

– Прости, – помолчав, говорит Джейден. – Я не хотел делать тебе больно. Но я не могу позволить тебе слепо доверять ему или кому-то другому из тех, кто способен менять обличье. Особенно теперь, когда я еще не смог узнать, почему они стараются причинить тебе вред.

– Всем тем, кто способен менять обличье, – повторяю я, опять думая о том, что произошло в зале для самоподготовки. – Включая их вожака.

– Да, включая их вожака.

Я не знаю, что сказать ему теперь после всего, что он сделал, оберегая меня. С самого первого вечера, еще до того, как понял, что я стану ему дорога. И я кладу голову на изгиб между его шеей и плечом и шепчу:

– Спасибо.

– Ты благодаришь меня? – Он напрягается под поцелуями, которыми я продолжаю покрывать левую нижнюю половину его лица и шрам, который он так силится скрыть. – За что?

– За то, что ты спасаешь меня, за что же еще? – Я притягиваю к себе его голову и легко-легко вожу губами по его щеке и по шраму, из-за которого и начался весь этот разговор, целуя эту отметину через каждую пару сантиметров. – За то, что при этом тебе нет дела до того, кого я стану благодарить, а только до того, чтобы меня уберечь.

Он сидит прямо и напряженно, будто кол проглотил, – ему явно неуютно от того, что я сейчас делаю. От того, что я говорю. Но мне все равно, меня это не заботит. Только не теперь, когда я обнимаю его, когда меня обуревают чувства, которые я питаю к нему.
Которые заставляют меня сесть к нему на колени, оседлать его бедра, обвивая руками его шею.

Которые возвращают меня к тому, что мы делали до того, как он меня остановил, – и я целую его, целую опять, опять и опять. Запечатлеваю долгие, неспешные поцелуи на его лбу, щеке, уголке его губ. Опять и опять я целую Джейдена, пробую его на вкус, касаюсь его. Опять и опять проговариваю шепотом все то, что восхищает меня в нем.

И медленно-медленно – так медленно, что поначалу я этого почти не замечаю, он расслабляется, напряжение уходит из его спины, плечи чуть подаются вперед, и руки, сжатые в кулаки и упиравшиеся в кровать, обвиваются вокруг моей талии.

И он начинает целовать меня, целовать по-настоящему, страстно, жадно лаская мое тело. Я приникаю к нему еще теснее, и его дыхание становится моим дыханием, его желание – моим желанием.

Я засовываю руки под его рубашку, глажу его гладкую кожу, ощущаю под своими пальцами упругие мышцы его спины. Он издает чуть слышный стон – и тут мой телефон вдруг начинает звонить и кто-то принимается колотить в дверь...

Эти звуки разрушают чары, и он отстраняется, смеясь. Но я продолжаю обнимать его, я не готова его отпустить.

Не готова положить этому конец.

Должно быть, он чувствует то же самое, потому что его руки еще крепче обхватывают мою талию, его лоб прижимается к моему.
– Тебе нужно ответить на звонок, – говорит он, поскольку мой телефон продолжает звонить. – Фостер, наверное, психует, не зная, где ты.

Стук в дверь становится настойчивее, громче.

– Или же психует, поскольку точно знает, где я.

– Может, и так. – Он ухмыляется, и его руки наконец отпускают мою талию, когда я начинаю слезать с его колен. – Ты откроешь дверь или я?

– Зачем мне... – Меня охватывает ужас:

– Не думаешь же ты, что в дверь колотит мой дядя?

– А кто же, по-твоему, еще это может быть? Ведь в последний раз его любимую племянницу видели в компании парня, который затеял драку со всеми до единого человековолками в школе.

– О боже! – Я оглядываюсь в поисках зеркала, желая поправить волосы, чтобы было не видно, что последний час я провела, целуясь и обнимаясь с вампиром, затем потрясенно замираю, поняв, что здесь нет ничего, даже отдаленно напоминающего зеркала.

– Значит, все эти старые истории – правда? – вопрошаю я, пытаясь привести свои волосы в порядок с помощью пальцев и молитвы.

– Вампиры в самом деле не могут видеть себя в зеркалах?

– Да, в самом деле.

– Как такое возможно? – Я заправляю блузку в юбку и натягиваю толстовку на бедра. – Как же вам тогда удается узнать, как вы выглядите?

Он поднимает свой телефон:

– Хочешь сделать селфи? – И идет к двери, которая содрогается под ударами моего дяди. – Неужели сейчас тебя действительно волнует эта тема?

Вообще-то да, чуть-чуть. Теперь, когда мне известно, что он вампир, у меня возникла тысяча вопросов. Например, как долго живут прирожденные вампиры – или же они бессмертны, как уверяют авторы фильмов и книг? И как они взрослеют и стареют – как обычные люди или же намного медленнее? И если намного медленнее, то сколько же сейчас Джейдену лет? И почему Брайс сегодня не вошел в мою комнату: из вежливости или потому, что без приглашения он не мог переступить порог?

У меня есть и другие вопросы, и их много, но Джейден прав. Сейчас не время думать о таких вещах.

– Конечно, нет. – Я кивком указываю на дверь: – Открой ее, и давай покончим с этим делом.

– Все будет хорошо, – уверяет он с лукавой ухмылкой, говорящей, что, по его мнению, это вовсе не так.

Особенно если дядя Финн относится к таким вещам так же, как мой отец. С другой стороны, нельзя забывать, что он ведьмак и руководит школой для сверхъестественных существ... так что, вероятно, он смотрит на это по-другому.

– Посмотрим, – говорю я, как будто я какая-нибудь неадекватка. Но ведь трудно не психовать, если ты почти уверена, что парня, от которого ты без ума, собираются исключить из школы.

Джейден подмигивает мне, посылает воздушный поцелуй, затем опять делает непроницаемое лицо и распахивает дверь.

– Как мило с твоей стороны впустить меня, – сухо говорит мой дядя. – Извини, что я тебя торопил.

– Вы меня извините, Фостер, но Ханне нужно было одеться.

– Джейден! – выдыхаю я, чувствуя, что краснею. – Я была полностью одета, дядя Финн, честное слово.

– Значит, вот какую защиту ты выбрал после того, что учинил? – вопрошает мой дядя. Но прежде чем Джейден успевает ответить, поворачивается ко мне: – Мне показалось, что ты направлялась в свою комнату час назад?

– Да, но я...

– ...отвлеклась? – заканчивает мой дядя, подняв бровь.

Теперь мне кажется, что краска залила не только мои щеки, но и всю меня вообще.

– Ага.

– Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы находиться здесь, то не кажется ли тебе, что ты уже достаточно пришла в себя и для того, чтобы присутствовать на уроках?

– Да, наверное.

– Вот и отлично. – Он смотрит на свои часы. – Первый урок уже наполовину прошел – обед будет после него из-за инцидента с люстрой... и других. – Он сердито смотрит на Джейдена. – Так что тебе пора идти в класс, Ханна.

Я думаю о том, чтобы возразить, но сейчас у дяди Флинта такой же вид, какой бывал у моего отца, когда я доводила его до точки кипения. Мне хочется остаться с Джейденом, хочется узнать, что будет с ним, но я боюсь, что, если сейчас начну спорить, это только разозлит моего дядю еще больше. Чего я совсем не хочу, ведь сейчас он должен будет решить, исключать Джейдена из своей школы или нет.

А потому вместо того, чтобы настаивать на том, чтобы остаться, я просто киваю и возвращаюсь в спальню Джейдена, где оставила на полу сумочку, чтобы подобрать ее.

– Да, дядя Финн.

На мгновение мне кажется, что в глазах моего дяди мелькает удивление, но оно исчезает так быстро, что я не могу быть уверена, действительно ли я его видела или же просто вообразила.

Правда, Авани отнюдь не кажется мне такой уж послушной дочерью, так что, возможно, он все-таки не ожидал, что я так легко соглашусь и уступлю. А может быть, его удивило, что моя сумочка лежала на полу в спальне Джейдена... но об этом лучше не думать.

Как бы то ни было, сейчас уже поздно возражать, и я поворачиваюсь к Джейден:

– Увидимся позднее? – Ожидая ответа, я нарочно избегаю встречаться взглядом с моим дядей.

– Да. – Его тон ясно говорит: само собой, хотя из уважения к моему дяде он не произносит этого вслух. – Я напишу тебе на телефон.

Я надеялась на немного другой ответ, но я не в том положении, чтобы возражать. Поэтому я просто улыбаюсь и иду к двери.

И пытаюсь не паниковать, когда перед тем, как захлопнуть ее за мной, дядя Финн говорит:

– Назови мне хотя бы одну причину, чтобы я не отправил тебя в Прагу, Вега. И попробуй сделать так, чтобы она прозвучала хоть как-нибудь здраво.

_____________________________

🖤🖤🖤