Жажда...

Какая ирония, думаю я. Эта ирония, похоже, не укрывается и от Брайса.

– Да что ты говоришь? – рявкает он. – А чем я, по-твоему, занимаюсь сейчас?

Роб не отвечает, и я, даже не поворачиваясь к нему, продолжаю вместе с Брайсом идти в сторону туннелей. Брайс ничего не говорит ни о нем, ни о чем бы то ни было еще, и мы молча проходим через первую дверь.

Но из-за этого молчания мне становится еще хуже, когда я думаю о том, что сейчас произошло. И о том, что я все это время доверяла Робу, несмотря на все предостережения Джейдена, твердившего, что ему нельзя доверять.

Не понимаю, зачем ему было причинять мне вред – ведь я никогда не делала Робу ничего плохого. Не говоря уже о том, что он к тому же притворялся моим другом – одновременно планируя убить меня.

– Почем знать? Ведь речь идет о драконе, – говорит Брайс, и только теперь до меня доходит, что я произнесла эти слова вслух. – Драконы вообще ужасно скрытные, и по-настоящему их никогда не поймешь.

– Это мне уже ясно. – Я вымученно улыбаюсь. – Мне жаль, что все так вышло и что тебе приходится сопровождать меня на урок. Но я очень тебе благодарна.

– Не стоит благодарности. Такая малость, как какой-то там дракон, не может испортить мне день. К тому же я буду только рад опоздать на урок математического анализа. – Он смотрит на меня и ухмыляется, продолжая идти по туннелю.

Я замечаю, что сейчас, с Брайсом, я чувствую себя в туннеле совсем не так, как с Робом. Тогда все во мне кричало, чтобы я как можно быстрее бежала отсюда прочь.

Теперь же я вовсе не испытываю желания куда-то бежать, все кажется мне нормальным. И даже более чем нормальным – у меня такое чувство, будто я прогуливаюсь в компании моего старого друга, с которым мне комфортно и хорошо. Никакой внутренний голос не призывает меня быть осторожной, никакие мурашки не бегают по спине. Что может означать только одно – в тот раз жуткие чувства вызывал во мне Роб, а вовсе не туннель.

Но, когда мы заходим в туннель поглубже, я все равно жду, чтобы этот внутренний голос заговорил опять. Пусть не предостерегая, а поздравляя меня с тем, что я осталась жива, несмотря ни на что. Чтобы доказать, что я не сошла с ума, раз мне кажется, будто я слышу некий голос, который говорит, что делать.

Должна признаться, что раньше со мной никогда не бывало такого, только совесть подсказывала мне, что плохо, а что хорошо. Но то, что происходило со мной, когда я была здесь в прошлый раз, это нечто совершенно иное. Тот голос звучал так, словно он был сам по себе, существовал отдельно от моего сознания и подсознания.

Что же это такое? Что же они пробудили во мне – то ли Джейден , то ли Кэтмир, то ли сама эта треклятая Аляска?

Но что бы это ни было, я рада уже одному тому, что сейчас на меня хотя бы не давит обреченность. Приму-ка я это как данность, а об остальном стану беспокоиться тогда, когда смогу вздохнуть с облегчением, – чего не будет, пока я не узнаю, что дядя Финн решил по поводу Джейдена.

Джейден держался так, будто не боялся, что его исключат, но это еще ни о чем не говорит. По-моему, он вообще не боится ничего и никого, тем более того, что с ним может сделать директор школы.

Правда, его спокойствие вовсе не означает, что дядя Финн не имеет полномочий заставить его покинуть школу на время... или навсегда.

Я проверяю свой телефон. Сообщений от Джейдена нет. Все еще нет.

– Он тебе писал? – спрашиваю я.

– Нет.

– А это нормально? Обычно он выходит с тобой на связь, или...

Я осекаюсь, потому что Брайс смеется.

– Джейден не докладывает никому о своих делах, Ханна. Я думал, ты это уже поняла.

– Да, поняла. Просто я... Как ты думаешь, что теперь будет?

– Думаю, Фостер проведет с ним воспитательную беседу и забудет этот эпизод.

– Проведет воспитательную беседу? – Я даже не пытаюсь скрыть, насколько потрясена. – Но ведь он чуть не убил того парня.

– Чуть не убил и убил – это большая разница, если ты этого еще не заметила. – Он бросает на меня понимающий взгляд. – В какой-то момент любой из нас может сплоховать, учась справляться со своей силой.

– Да, но это была не оплошность. Это было сделано умышленно.

– Возможно. – Брайс пожимает плечами: – Но это было необходимо. Вряд ли Фостер станет винить Джейдена за то, что он пытался тебя защитить. Или будет настолько близоруким, чтобы исключить его при том, что именно Джейден стоит между тобой и один бог знает чем. Думаю, скорее, из школы выпрут не Джейдена, а того вожака человековолков.

– Школьные правила написаны не про меня, даже если директор этой школы – мой родной дядя. К тому же я полагала, что Джейден и есть причина, по которой человековолки хотели меня убить. Наверное, это потому, что они желали отомстить за то, что творил Хадсон?

Ведь иначе с какой стати им было пытаться меня убить? Я никогда никому из них не причиняла вреда, и во мне нет абсолютно ничего сверхъестественного. Никаких сил, никакого умения менять обличья, никакого желания вонзать зубы в шеи других. Так что если речь идет не о какой-то занимательной игре, ставящей целью устрашить меня, то я представить себе не могу, что человековолки и драконы вообще рассчитывают выиграть, пытаясь убить меня.

– Да, Джейден тоже исходит из этого предположения – ведь все они только и ждали случая отнять у него что-нибудь такое, что будет иметь для него ценность.

Мое сердце начинает биться чуть быстрее от этих слов и содержащегося в них намека на то, что всем в школе известно, что Джейдену я дорога. Наверное, нелепо чувствовать по этому поводу огромную радость, ведь такие его чувства превращают меня в мишень, но после того, как сегодня я провела час в его комнате, мне уже все равно. Я хочу быть с ним.

– Ну, и что собой представлял Хадсон?

– спрашиваю я Брайса. Быть может, это и нескромный вопрос, но как иначе я смогу что-то выяснить об отношениях между Джейденом и его братом? Сам он наверняка ничего мне не расскажет.
Брайс опускает взгляд, смотрит на меня, и в его глазах я вижу нечто такое, чего я не видела в них прежде – что-то настороженное и грозное. Это так похоже на то, что читалось в глазах Джейдена, когда о Хадсоне говорил он, – за исключением очевидной душевной муки, – что я не могу не гадать, что же представлял из себя его старший брат. И почему присутствие Хадсона продолжает чувствоваться так остро, несмотря на то что после его гибели прошел уже почти целый год.

– Хадсон был... Хадсоном, – со вздохом говорит Брайс . – Он был старшим братом и кем-то вроде блудного сына – родители обожали его. Как и многие другие влиятельные вампиры. – Но одно дело – дурить другим головы, чтобы они думали, будто ты личность, и совсем другое – быть личностью. Я могу сказать одно – по сравнению с Джейденом Хадсон был мелок. Он был слишком себялюбив, слишком самовлюблен, слишком корыстен. Единственное, о чем он заботился, что было ему интересно – это он сам. Однако Хадсон умел отлично делать вид, будто он заботится как раз о том, что защищает власть имущих.

Я не знаю, что можно на это сказать, и потому не говорю ничего. Ведь я не была знакома с Хадсоном, и дело до него мне есть только потому, что Джейдена так изводит себя из-за его смерти.

Но должна признать, что характеристика, которую ему сейчас дал Брайс, очень близка к тому выводу, который из слов Джейдена сделала я сама. Джейден терзает себя из-за того, что произошло между ним и братом, но, по-моему, он оказал миру немалую услугу, избавив его от Хадсона. Что бы об этом ни думал он сам.

Где-то далеко за нашими спинами слышится шум, и Брайс резко разворачивается, заслоняет меня собой и вскидывает руки, явно изготовившись для схватки. Но тут же опускает их, увидев, что к нам мчится Лия.

Она действительно мчится – на всех парах. Вообще-то это не должно меня удивлять – ведь я видела, как движется Джейден, и немного потрясена тем, с какой быстротой он может добраться до меня, когда хочет.

Но до сих пор он всякий раз делал это потому, что мне угрожала какая-то опасность и он спешил мне на помощь. И из-за этой опасности и своего страха я не обращала особого внимания на ту скорость, с которой он перемещался.

Теперь же, глядя на
головокружительный темп, в котором несется Лия, и уже не испытывая страха за свою жизнь, я не могу не думать: ничего себе! Наверное, у нее ушло менее минуты на то, чтобы пробежать туннель, по которому мы с Брайсом шли минут пять.

Однако, когда Лия приближается к нам, я вижу, что она даже не запыхалась.

– Эй, куда ты так спешишь? –

осведомляется Брайс. Меня удивляет его тон – в нем нет даже намека на ту теплоту, с которой он разговаривает со мной.

Правда, и ответ Лии не очень-то приветлив.

– Привет. Да вот, просто решила использовать окно в своем расписании, чтобы поработать в изостудии.

Брайс поднимает бровь:

– С каких это пор ты начала использовать окна в своем расписании, чтобы заниматься чем-то полезным?
Она отводит глаза, на челюсти ее играют желваки, и на секунду мне кажется, что она не ответит. Но затем она пожимает плечами и говорит:

– Я работаю над портретом Хадсона.

– Так вот кто это, – восклицаю я, вспомнив портрет, над которым она работала в изостудии вчера. – Он был очень хорош собой.

– Ты даже не представляешь насколько. – Ее губы изгибаются в подобии улыбки. – Мои художественные способности совершенно недостаточны, чтобы в полной мере отразить его красоту.

– Скромничаешь? – с насмешкой говорит Брайс. – На тебя это не похоже.

– Я бы сказала «выкуси», – отвечает она, картинно закатив глаза, – но кто знает, кого ты кусал в последнее время.

– Спасибо, но я слишком боюсь подцепить бешенство, чтобы кусать тебя, – не остается в долгу он.

Ничего себе. Да, дело здесь пахнет керосином, и я невольно начинаю гадать, не придется ли мне сейчас увидеть еще одно нападение вампира.
Видимо, когда Лия обозлилась на Джейдена, у нее испортились отношения и с остальными членами Ордена, потому что сейчас Брайс смотрит на нее так, словно он бы с удовольствием перегрыз ей горло.

Но когда я уже начинаю думать о том, чтобы отойти от них, чтобы не попало и мне, Лия делает неприличный жест, посылая его куда подальше, затем берет меня под руку и говорит:

– Пойдем, Грейс. Он того не стоит.

– Вообще-то Брайс просто провожал меня на урок. – Мне не нравится быть в гуще их конфликта, но это вовсе не значит, что я при первой же возможности брошу Брайса .

Звенит предупредительный звонок, возвещающий скорое начало следующего урока, и Брайс , пожав плечами, делает шаг назад.

– Я, пожалуй, пойду на матанализ, если ты не возражаешь, чтобы остаток пути тебя сопровождала Лия.

– О чем ты? Разумеется, я могу благополучно доставить ее на урок, – саркастически бросает Лия, я же только благодарно улыбаюсь ему.

Мне нравится, что Брайс готов обеспечивать мою безопасность, не поднимая шума из-за мелочей. Особенно если учесть, что в более широком аспекте о ней позаботился Джейден.

– Я совсем не против, – отвечаю я, и так оно и есть. Когда меня окружают те, кому доверяет Джейден , даже если они друг с другом на ножах, это так облегчает жизнь, позволяет смотреть на нее настолько проще. – А тебе надо идти на математику.

– Такие слова не пожелал бы услышать ни один нормальный человек, – со вздохом отзывается он. Но делает еще один шаг назад и машет мне рукой, расставив на ней два пальца в форме буквы «V».

Повинуясь порыву, я подхожу и обнимаю его:

– Спасибо, что ты меня проводил. Я очень тебе благодарна.

Похоже, он немного ошарашен этим простым проявлением человеческих чувств, и я быстро отстраняюсь, боясь, что сделала что-то не то. Но когда поднимаю глаза, на его лице играет бесхитростная улыбка, говорящая о том, что он ничего не имеет против. А потом он гладит меня по голове, словно я чихуахуа, получившая приз на выставке собак.

Но все равно приятно знать, что я заслужила одобрение кого-то из друзей Джейдена, так что я улыбаюсь ему и машу рукой, также расставив два пальца.

Он смеется, немного ощеривается в сторону Лии – надо думать, для виду, – затем разворачивается и идет назад.
Я секунду смотрю ему вслед, ожидая, что сейчас он понесется во весь опор, как это делала Лия, но вместо этого Брайс идет не спеша, как герои тех старых вестернов, которые часто смотрел мой отец.

Что только поднимает его в моих глазах. Он готов дать мне и Лии возможность поболтать без помех, но отнюдь не спешит оставить меня с кем-то один на один. Даже если это такой же вампир, как он сам.

– Как ты? – спрашиваю я, еще раз взглянув на свой телефон и опять не найдя на нем сообщений от Джейдена. И обнаружив, что до начала урока осталось только две минуты.

– По-моему, это мне надо задать тебе этот вопрос после той сцены в зале для самоподготовки.

– Ах, это... Джейден ... э-э... – Я замолкаю, не зная, что тут можно сказать.

Лия смеется:

– Тебе не надо ничего объяснять. Хадсон тоже всячески оберегал меня, делая все, что считал нужным, лишь бы мне было хорошо. Даже когда меня не от чего было оберегать.

Может, рассказать ей, что происходит на самом деле? – думаю я. Чтобы узнать, что по этому поводу думает она. Но мы уже почти дошли до флигелей, и теперь вокруг стало куда больше народу – и вампиров, и ведьм, и драконов, и человековолков. И поскольку все они наверняка и так перемывают мне кости, я решаю не подливать масла в огонь.
А посему вместо того, чтобы открыть Лии глаза на происшествия последних дней, я просто пожимаю плечами и смеюсь:

– Ты же знаешь, парни, они такие.

– Это точно. Кстати говоря... я тут подумала, что, может быть, тебе захочется на какое-то время избавиться от всего этого мужского шовинизма. Хочешь, устроим сегодня вечером девичник? Мы могли бы заняться косметическими процедурами, посмотреть какую-нибудь романтическую комедию, наесться шоколада. Может быть, даже сделать друг другу маникюр и педикюр, о которых мы говорили на днях.

– Правда? – Я украдкой смотрю на свой телефон, но ответа от Джейдена все нет. Может, мой дядя в самом деле услал его в Прагу – или в Сибирь? – Да, наверное, это было бы неплохо.

– Надо же. – Она делает вид, что оскорблена. – Какой энтузиазм.

– Извини. Просто я надеялась, что Джейден попросит меня провести с ним какое-то время сегодня вечером. Но... – Я со вздохом показываю ей мой телефон: – Пока ничего.

– Не обольщайся. Джейден не из тех, кто строит планы заранее. – К ожесточению в ее голосе примешивается грусть, и я невольно начинаю думать, что, несмотря на ее слова, ей так же недостает его дружбы, как и ему недостает дружеского общения с ней.

Вот жесть. Особенно если учесть, какая боль сейчас снедает их обоих.

Встревать в это я не могу, ведь это не мое дело – я не знала Хадсона и меня не было рядом, когда дружба Джейдена и Лии оборвалась, – но мне хорошо известно, какой хрупкой может быть жизнь, даже если ты вампир. Как быстро ей может прийти конец, притом безо всякого предупреждения – и потом уже ничего исправить нельзя.

Я также знаю, как Джейдена тяготит ссора с Лией, поскольку это каждодневно напоминает ему о его роли в гибели брата. Может быть, все это таким же тяжелым грузом лежит и на Лии... и, может быть, их раны начали бы потихоньку затягиваться, если бы они смогли простить друг друга и самих себя?

Ведь надо думать, все, что угодно, было бы лучше этой их вражды. Они оба сокрушены, и ни он, ни она не могут идти дальше, в будущее, из-за того, что они так травмированы прошлым.
Поэтому в конце концов я не могу удержаться и все-таки говорю:

– Знаешь, ему здорово тебя недостает.
Лия пялится на меня:

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – то ли шепчет, то ли шипит она.

– Да нет, знаю. Он рассказал мне о том, что произошло. И я даже представить себе не могу, как тебе должно быть больно...

– Ты права. Ты не можешь этого представить. – Она ускоряет шаг, и я чувствую, что туннель начинает идти вверх. – Так что даже не пытайся.

– Хорошо. Прости. – Чтобы не отстать от нее, я почти бегу. – Просто мне кажется, что тебе стало бы лучше, если бы ты попыталась восстановить контакт с Джейденом. Или с кем-нибудь другим. Я понимаю, что ты скорбишь, понимаю, что ты хочешь, чтобы тебя все оставили в покое, потому что общение слишком мучительно. Поверь, я хорошо это понимаю. – Господи, мне ли это не понимать.

– Но дело в том, – продолжаю я, – что так тебе никогда не станет лучше. Ты варишься в собственном соку, тонешь в своем горе, и, пока ты не решишься сделать первый шаг, ты так и будешь тонуть.

– А что я, по-твоему, делала, когда приглашала тебя к себе на косметические процедуры? – вопрошает она, говоря таким тоненьким голоском, какого я у нее еще не слыхала. – Я так устала плакать перед сном каждую ночь, Ханна. Так устала страдать. Поэтому-то я и подумала, что могу начать все сызнова с тобой. Ты хорошая, и ты не знала Хадсона и не знала меня такой, какой я была тогда. Мне казалось, что мы могли бы стать подругами. Настоящими подругами.

Она отворачивается, но я все равно догадываюсь, что сейчас она закусила губу, пытаясь сдержать слезы. Какая же я дура.

– Конечно же, мы подруги, Лия. –

Повинуясь порыву, я обнимаю ее за плечи и прижимаю к себе.
Поначалу она напрягается, но потом расслабляется и приникает ко мне.

Когда-то я никогда не размыкала
объятий первой – но это было до того, как погибли мои родители. После этого меня столько раз обнимали люди, действовавшие из лучших побуждений и не представлявшие, что еще они могут сделать, поэтому я научилась быстро отстраняться – просто из самосохранения.

Но сейчас с Лией я возвращаюсь к своему прежнему обыкновению и продолжаю обнимать ее, ожидая, когда она сама решит, что довольно. На это уходит больше времени, чем я думала, и, на мой взгляд, доказывает теорию о том, что нельзя размыкать объятия, пока второй человек не отстранится сам, ибо ты не знаешь, каково ему сейчас и не требуется ли ему утешение.

И тут прямо посреди наших объятий, как нарочно, начинает вибрировать мой телефон, и мне приходится напрячь всю мою волю, чтобы не схватить его. Но настоящие друзья – это важно, не говоря уже о том, что искать их нужно днем с огнем, а потому я терпеливо дожидаюсь, когда Лия наконец сама сделает шаг назад.

Мой телефон вибрирует еще три раза, затем перестает, затем вибрирует опять. Лия закатывает глаза, но делает это дружелюбно, как бы говоря, что гроза прошла.

– Давай, ответь и избавь Джейдена от мучений. Возможно, он боится, что человековолки решили все-таки сожрать тебя на обед, несмотря на его предостережение.

Видимо, она права, потому что до того, как я успеваю достать телефон из кармана, на него приходят еще два сообщения. Лия только смеется и качает головой:

– Ну и ну, похоже, даже сильные мира сего могут пасть.

Чтобы не соврать, у меня екает сердце, когда я слышу эти слова, хотя какая-то часть меня все еще боится, что я всего лишь принимаю желаемое за действительное. Но я не могу не улыбнуться, когда смотрю на череду присланных им сообщений.

Джейден : Я же тебе говорил не беспокоиться.

Джейден : Я устоял, чтобы продолжать сражаться.

Джейден : Или лучше сказать: «Я устоял, чтобы продолжать кусаться»...

Джейден : Как бы то ни было, приходи вечером в мою комнату, когда освободишься.

Джейден : Я хочу кое-что тебе показать.

Отчасти я улыбаюсь потому, что он написал мне, как только закончил разговор с дядей Финном.

Но более всего потому, что он пригласил меня к себе.

Я: Извини, я разговаривала с Лией.

Я: Само собой! В какое время?

Я: Рада, что все обошлось.

Секунду я колеблюсь, затем пишу то, о чем думала с тех пор, как прочла его каламбур насчет того, что он устоял, чтобы продолжать кусаться. Я не перестаю думать об этом с тех самых пор, как ушла из его спальни.

Я: Мне нравится, когда ты кусаешься.

Отправляя это сообщение, я немного краснею, но сожалений у меня нет. Потому, что это правда, и потому, что я ведь все равно уже, нисколько не скрываясь, вешаюсь ему на шею. Что же еще мне остается, кроме как идти до конца?

Когда мой телефон тотчас же вибрирует снова, мне становится страшно смотреть на экран.

Я боюсь, что зашла слишком далеко.

Боюсь, что я слишком уж напираю.

Джексон: Вот и хорошо, ведь мне нравится, какая ты на вкус.

Это банально и избито, но мне все равно, потому что я не могу не млеть. Для парня, который старается быть таким суровым, Джейден умеет чертовски хорошо флиртовать.

Какая девушка устоит перед такими словами?

Какая девушка устоит перед парнем, написавшем их ей, если этот парень также готов сражаться с волками и драконами и вообще с любым, кто покушается на нее?

Только не я.

Лия, глядящая на мой телефон вместе со мной, делает вид, будто ее тошнит.

– Ничего себе. Не слишком ли это мелодраматично?

– Мне нравится, – отвечаю я, но гашу экран и убираю телефон в карман. Ей не к чему видеть то, что Джейден , возможно, решит написать мне еще.
От этой мысли по моей коже бегут мурашки.

– Значит, сегодня вечером наша встреча отменяется? – говорит Лия, открывая дверь в изостудию. – И косметическими процедурами мы будем заниматься завтра?

По-моему, это неплохой план. Но после всего, что она мне сказала, я не могу не спросить:

– Ты уверена? Я могла бы пойти к Джейдену и после того, как мы с тобой проведем наш девичник.

– Чтобы я встала на пути настоящей любви? – насмешливо вопрошает она.

– Ну нет, это вряд ли.

– Да нет, все не так, – говорю я, хотя чувствую, что какая-то часть меня тает от этих слов. – Мы с ним просто... встречаемся.

– Хочешь поспорить? – фыркает Лия. – Потому что Джейден Вега, которого я знаю всю мою жизнь, не стал бы почти что начинать войну из-за девушки, с которой он хочет просто «встречаться».

_____________________________

🖤🖤🖤