Часть 4
- Аааааааааа. Уйди, противный.
- Сам противный. Ух ты, какой мягонький.
- Куда клешни тянешь?
- А здесь у нас что?
- А здесь у нас хуй!
И топот слоника по паркету в мою сторону. Поднимаю глаза, Рэй сидит рядом, а я лежу у него головой на коленях. Когда он успел перенести меня сюда? И сам почему не ушел? Переглянулись и в один голос сказали: «Май проснулся». О том, что Свят когда спит, забирается на рядом лежащую жертву, Рэй знал. Когда мы у него ночевали, моя копия умудрилась спать на нас обоих, а вот Май был, видимо, не очень рад такому открытию. Быть беде.
Топ-топ-топ. Бабах. Дверь с грохотом влетает в стену.
- Так, забирай свой дубликат с членом и...
Тишина, взгляд поверх меня, не предвещающий ничего хорошего.
- И отдай мне мое, - тычет пальцем в Рэя. Поднимаю глаза на мишень пальца. Рэй улыбается.
В комнату заходит Свят. Подходит к кровати и падает так, что умудряется завалиться на Рэя, и меня заодно прихватив. Правда, мне достались ноги, но это тоже неплохо. Сразу хватаю его за задницу.
Композиция постмодернизма. Лежим, не двигаемся. Я жду, что будет дальше, чем они заняты, не знаю.
- Клоны, вы, сука, совсем охуели? Вы зачем мне мужика совращаете? - то ли он удивлен, то ли в полном шоке.
- Мы не совращаем, пока. Хочешь, покажу, как совращать надо?
Когда Святуся в образе его лучше не злить, не разговаривать с ним и обходить за километр. Вдруг еще подружиться захочет, а это уже тяжеловато для психики.
- Да показал уже.
О, Май покраснел.
- Так, член погладил, а он визжит как девственница.
А обиды-то сколько. Точно, дружить собрался.
- Не хочешь к нам? - вежливо интересуюсь я.
- В вашем царстве разврата нет места нормальным людям.
То ли гордость, то ли обида. Че-то я не понял.
- А ты сверху залазь. Вот сюда.
И отклячил свою попку так сексуально, что, кажется, сейчас туда полезу я.
Рэй уже давится тихой истерикой. Я держусь.
- Ну?
Свят даже покрутил попой для наглядности.
- Отдайте, блять, моего мужика, может его еще можно спасти, - голос полный надежды, что даже я захотел ему помочь. Не успел.
Рэй ржет как конь. Свят тоже. Я держусь. Встаю, подхожу к красному как рак Маю и перекидываю его через плечо. Он пониже меня сантиметров на семь, да и не тяжелый в принципе. Пока он переваривал, что произошло, бросаю его на кровать и падаю рядом. Эти ржут. Май начинает материть меня, потом Свята, потом Рэя. Потом всех на свете и бить нас подушкой. Быстро включаемся в игру и через пару минут имеем итог: я лежу на полу и прикрываюсь торшером, Свят выглядывает из шкафа с наволочкой в руках, половина Рэя на кровати, а другая под кроватью и булькает от смеха, а Май сидит на нем и лупит его ремнем по голой заднице, громко крича «ПЛОХОЙ МАЛЬЧИК, ПЛОХОЙ МАЛЬЧИК», а вокруг перья летают, в хороводе, как снежинки. Красиво. У меня в голове два вопроса: первый - кто это будет убирать, его я решил не озвучивать, а то меня заставят, и второй.
- Чьи трусы? - и палец на люстру.
Все посмотрели на меня, затем по направлению моего прекраснейшего пальца и тишина. Секунда, две, три.
- Га-га-га.
Я аж подпрыгнул. Рэй полностью свалился на пол и корчится в конвульсиях от смеха.
- Малыш, а ты их искал. Га-га-га.
Дабы скрыть свой позор, Май пытается их снять, при этом подпрыгивая и размахивая руками. Высота потолка - почти три метра. Как вы думаете, он допрыгнул? Не-а. Пока он скакал, от смеха катались уже все мы. Так как ремень он вытащил, а джинсы были Рэя, они, конечно же, упали. Белья нет, так как после секса и ванны он сразу лег спать.
- Ой, я снова видел попку и ... пипку, - раздалось откуда-то из шкафа.
Рэй икнул, я подавился воздухом, Май, кажется, даже забыл покраснеть, так и стоял с протянутыми руками к солнцу, тьфу ты, к трусам. И что бы вы подумали? Открывается дверь и входит мужчина в форме. Строгие синие брюки подчеркивают длинные ноги, черная рубашка идеально сидит на широких плечах. На поясе видно кобуру с пистолетом, а на голове вместо привычной фуражки завязана черная бандана, полностью скрывающая волосы. Завершают вид чуть затемненные очки в черной оправе.
- Всем стоять, вы арестованы, - этот командный голос заставляет кровь быстрей бежать по венам. Мы замерли, даже испугались чуть-чуть. Май так и стоит с поднятыми руками.
- У Мая и так стоит, - из шкафа шепотом, но все услышали из-за гробовой тишины.
- У меня два вопроса: первый - что здесь происходит, и второй - чьи трусы? - всё, все лежат. Рэй опять ебнулся с кровати, на которую недавно залез.
- Извините, молодой человек, вы высокий, не могли бы мне помочь достать МОИ ТРУСЫ?
Май реально его не узнал.
Кирилл Андреевич подходит к Маю вплотную и обнимает его, тесно прижимая к себе за талию. Если бы он не успел подмигнуть Рэю, то лежал бы уже в нокауте. Но он успел и цирк продолжается.
- Конечно, милый, - голос нежный, в самое ухо.
Май завис.
- А мы нигде не встречались? - подозрение с нотками недоверия.
- Хочешь отсосу? - вот он, тот блядский голос.
Чмокает его в кончик носа и начинает покрывать легкими поцелуями все лицо. У Маюшки шок, вон даже член упал.
- Аааааа, блять, аааа. Пусти противный, пусти, сказал, убери целовалки. Рээээй. Ты вообще меня спасать собираешься? Принц хуев. Никакого секса неделю, две...
- Так, Лизка, отпусти его, хватит мучить ребенка, - голос серьезный дальше некуда. Конечно, как он без секса две недели?
Елизавет отпустил свою жертву, поднял руку и, не особо напрягаясь, достал те злополучные трусы с люстры. Милые такие, со Спанч Бобом. И двумя пальчиками протянул их Маю.
- Твои трусишки? Где-то я уже их видел.
- Задолбали, извращенцы гребаные. Что б вас всех рота солдат отымела.
- Заманчиво.
Брат в своем репертуаре. Это он на вид такой доступный. Чтобы с ним переспать, мужики проходят жесткий отбор и все равно пролетают. Слишком он разборчивый.
- Ага, увлекательно, - это уже мое чудо голос подало.
- Скройся, мелочь озабоченная.
Хлобысь дверка шкафа.
- Маюшка, ты не хочешь штаны надеть? Замерзнешь же, ну или трахнут тебя те, к кому ты задом повернулся, - за его спиной стоит Лизка и облизывается.
- Марш одеваться, - это уже Рэй гаркнул. Май дернулся, даже штаны не надев. Упал. Попкой кверху. Эротичненько так упал. В паху появилась приятная тяжесть.
- Опять ты каком кверху? Горе мое косолапое, - Рэй поднял его на руки и понес в комнату, успев чмокнуть Кирилла на ходу в щеку. За что и получил по попе не слабый такой шлепок. Май притих. Обиделся что ли?
- Я не понял, меня целовать кто-нибудь будет или как?
Очки летят на кровать, а руки в разные стороны.
Из шкафа вылетает Свят и с громким «УРА, ТЕТЯ ЛИЗА ПРИЕХАЛА» маленьким ураганом налетает на него. Я следую его примеру и висну с другой стороны. Вместо привычных братских объятьев, были обжимания с облапыванием и обслюнявливанием всего, до чего достали, а в завершении - страстный поцелуй взасос Лизки с нами обоими.
Ну да, мы не совсем нормальные братья. Точнее, мы - совсем ненормальные. Зато так жить веселее.
- Тебе так форма идет, давай я ее сниму?
Шаловливые руки Свята уже расстегивали ширинку на форменных брюках.
- Есть разговор.
Та интонация, с которой лучше не спорить. Без особого энтузиазма поднимаюсь с кровати и стаскиваю Свята с Кирилла. Когда мы упали на кровать, не помню. Еле отцепив эту пиявку, уставился на старшего из нас.
- Наведите тут порядок, а я пойду, переоденусь.
Только хотели что-то возразить, как нас заткнули.
- Я все сказал.
И вышел из комнаты.
Мы не просто любили старшего брата, мы его еще и очень уважали. Поэтому привыкли слушаться и доверять ему. Он всегда желал нам только добра. В отличие от других родственников. В груди неприятно защемило, и я с сумасшедшим рвением начал пылесосить.
Свят подошел ко мне, когда я пылесосил торшер.
- Тебе больно? У тебя глаза красные.
Он серьезен. В голосе только забота и беспокойство, никаких шуток. Сразу стало легче.
- Больно, - врать нет смысла, он поймет. Тем более, думаю, у него в душе тоже не все гладко.
- Мы справимся?
- Справимся, - уверен в своих словах. Как бы тяжело не было, мы не потеряем друг друга. Скорее мир перевернется, чем нас заставят забыть друг друга.
Нежный поцелуй в губы, как подтверждение моих мыслей.
- Ты уже все убрал, какой ты молодец. Пойдем?
- Когда успел? - это вопрос скорее для себя. Я вообще уборку не переношу и брат меня всегда в этом выручает. За отдельную плату, конечно, но выручает.
Идем в зал, где нам предстоит серьезный разговор.
Лизка сидит на диване и пьет, кажется, виски. Плохой знак, ой, плохой. На нем все те же брюки, только вместо рубашки розовая майка в облипку и носки в яркую полоску. Банданы нет. Зеленые пряди торчат в разные стороны. Весь пирсинг на месте. Все, он снова стал собой.
Из соседней комнаты выходят Май и Рэй.
- Маюшка, что-то вид у тебя какой-то затраханый. Устал? - и столько заботы в голосе. Свят не был бы сам собой, если бы не поддел его.
У Мая задергался левый глаз и открылся рот. Больше он не смог произнести ни звука. Рэй обнял его за талию и потащил к дивану, на котором уже расположились мы с братьями. Благо габариты позволяли. Диван был просто огромный, угловой, черный, из натуральной кожи. Я влюбился в него сразу, как только увидел. Вообще, во всей квартире присутствовал минимализм. Нет цветочков, статуэток и вязаных салфеток на столе. Несколько картин, плазма во всю стену, мягкий ковер перед диваном и стеклянный столик на нем. Все. Чувствуется, что здесь живет мужчина со строгими взглядами на жизнь.
- Мы не помешаем? - Рэй повернулся к Лизе. Май удобно устроился у него на руках. Брат отрицательно покачал головой.
- Рассказывайте, братцы-кролики.
Усталость выдает его с головой.
- Мы целовались в подъезде, предки из гостей шли и нас увидели. Потом прокляли и выгнали. Конец, - голос Свята, слишком спокойный, резанул слух. Слишком отрешенно, слишком сухо.
Он сидел спиной ко мне, сплетя пальцы правой руки с моими у себя за спиной. Он сдавил их. Хотел показать как ему больно. Не мог сказать вслух. Слишком гордый. Я обнял его поперек груди, притянув к себе максимально тесно, голова удобно легла на его изящном плече.
- Влада кто ударил?
- Отец, он меня хотел, а Владик не дал. Меня закрыл, а сам, сука, получил.
В груди все сжалось. Я знаю, что тебе больно, малыш, я чувствую себя точно так же.
- Кир, ты не вин...
Договорить мне не дали.
- Это моя вина. Я не досмотрел.
Если смотреть на него в целом, то никаких изменений не произошло. Та же прямая осанка, те же небрежно сложенные руки, полуулыбка, но глаза! Даже через ярко-голубые линзы можно рассмотреть боль. Он жил с этим столько лет. Боялся за нас каждую секунду. Что нас не примет общество, откажутся родители, боялся презрения и ненависти чужих людей. Знал, что так будет, просто был еще не готов к этому. Он всегда пер напролом. Мнение других для него ничто. Есть он, и либо его принимают таким, либо прогибаются под него. За всеми его изящными манерами, сладкими речами и пугающей внешностью скрывается чертовски сильная личность. Правда, ранимая. Он все держит в себе, и хуй кто поймет, что ему плохо или больно. Он всегда в душе один. Еще и нас тянул. Человек, который мог бы разделить с ним его переживания, недосягаем для него.
Свят переполз к нему на колени и крепко обнял за плечи, зарывшись носом куда-то в шею.
- Кажется это заложено в генах, - тихий голос Мая заставил меня вздрогнуть. Все посмотрели на него.
- Ну, я имею в виду, это передается с генами родителей. Любят они друг друга, ты-то тут причем?
Меня поразили его глаза. В них не было издевки или сарказма, нет, он действительно не понимал в чем дело.
- Я их старший брат, я не доглядел. Подавал плохой пример. В этом моя вина, - Лиз объяснял ему, как маленькому ребенку.
- Дак, ты против их отношений?
Удивление такое искреннее, что даже я улыбнулся.
- Я всеми руками, ногами и членом за! Проблема в том, малыш, что им нет восемнадцати и родители могут их разделить. Увезти одного за границу. Их просто разделят. Одного заставят учиться там, другого - здесь. Им нельзя по отдельности. Они же близнецы, черт их подери.
- Маюшка, ты нас принял такими, какие мы есть.
Сколько радости у ребенка. И мой клонированный монстр начинает ползти в сторону охреневшего Мая.
- Тебя в борделе примут, а я просто смирился. Руки убери, убери, сказал. Целовать-то зачем. Рээ... - договорить не успел. Свят заткнул его поцелуем. Раз, два, три. Взрыв.
- Аааа, ты меня извращением заразишь, вдруг это передается через слюну. - и эта шумная компания начинает носиться вокруг нас.
Рэй закрыл лицо руками. Я покачал головой. Мой монстр неисправим, а Елизавет облизнулся так пошло, что внизу живота потеплело.
- Иди, я тебя целоваться научу.
Святуся в образе. Ручки вытянул, губки бантиком.
- Пошел ты, придурок, я умею.
Третий круг вокруг нас. Мы не смеемся. Нет, нет.
- Тогда ты меня научи.
Растаскивать их? А зачем? Пускай дети развлекаются. За поцелуй кто-то у меня всю ночь извиняться будет.
Надо было все-таки растащить. Хлопок. Поворачиваемся и видим композицию из двух тел. На десятом кругу гонки произошла авария. Май, как всегда жопой кверху, растянулся на полу. Он вообще умеет в другие позы падать? Может рефлекс? Свят не успел затормозить и грохнулся на него. Поза их имела о-очень откровенный характер.
- Живой? Грациозный ты мой.
И почему он не встает? В такой позе черные джинсы Свята очень удачно подчеркивают его округлости.
- Это у тебя в кармане телефон?
Слишком серьезно. Что-то не так.
- Нет.
- Зажигалка?
- Не-а.
- А что? - даже голову повернул. Красный до кончиков ушей.
- Это член, - шепотом в самое ухо. - Хочешь, покажу?
- Хуй тебе, монстр озабоченный.
Пулей вылетает из-под своего мучителя и летит к дивану. Запрыгивает на колени к Лизке и обнимает его, крепко зажмуривая глаза.
- Вернись, неверный. Я не закончил.
Ползет в сторону дивана. Вот же сексуальная дрянь. Еще как ползет! Передвигается плавно, будто в замедленной съемке. Вообще, все его движения плавные, осторожные что ли. Он будто плывет. Изящные жесты, нежный голос.
Не каждая девушка сможет так. Именно поэтому на него западают как парни, так и девушки. Ну а мне всего лишь остается их разогнать. Вы спросите как? Очень просто. Раздаю пиздюлей и все дела. Лучшего способа не придумали.
Май качает головой и еще крепче сжимает Лизку. Тот не теряется и начинает покусывать ему шею, не забывая мять ягодицы. Стон? Я точно слышал стон.
- Малыш, а ты не АХУЕЛ? - нежный шепот перерос в крик.
Медленно поднимает голову и встречается глазами совсем не с тем, кого хотел увидеть.
- У меня тоже не телефон, - возбуждение буквально льется из голоса брата.
Медленно начинает отползать в сторону Рэя. А хуй там. Свят быстрым прыжком оседлал бедра Рэя и обхватил его руками.
- Занято, - и поцеловал свой насест.
- Рээээй, - крик.
Что-то мне не понравилось в его интонации. Кажись, переиграли. Встает и направляется в комнату. Дверь хлопает. Сидим, моргаем. Свят переползает ко мне на бедра, не забывая по дороге чмокнуть Кира в губы.
- Шлюшка, - шиплю ему в губы и накрываю их своими. Кусаю его и тут же зализываю. Как бы ставлю метку, что он мой. Отвечает сразу. Пытается перехватить инициативу, да кто б ему позволил. До боли сжимаю ягодицы и отрываю от себя за волосы. Заглядываю в глаза и плыву. Несмотря на сильное возбуждение, я вижу в голубых омутах такую нежность и раскаяние, что сердце начинает сдавливать тисками, а вдохнуть могу только со второго раза. Вот же, зараза мелкая. Сначала до инфаркта доведет, потом подлизывается.
Дверь комнаты распахивается и из нее выходит Май с гордо поднятой головой. На нас даже не смотрит. Черные джинсы и ярко желтая толстовка с накинутым на голову капюшоном. Вроде ничего особенного, но есть в его образе что-то завораживающее. В его движениях, в прямой осанке, его хочется рассмотреть.
Спортивная сумка перекинута через плечо. Идет.
- Марш в комнату, - Рэй не кричит, нет. Он приказывает. Голос холодный и сухой. Слишком командный, слишком властный. Это возбуждает и заставляет бояться одновременно.
Не замедляя движения, разворачивается на сто восемьдесят градусов и с той же гордо поднятой головой идет обратно в комнату, напоследок хлопнув дверью.
Готов поклясться, что что-то задумал этот маленький стервец.
- Лиз, а что мы теперь делать будем?
Брат уже несколько минут сидит и смотрит в пустоту.
- Я поговорю с родителями. Все равно нужно узнать, что они решили. У вас через восемь дней день рождения, потом заберу вас к себе. Сидите здесь и не высовываетесь. Я завтра зайду.
- Спасибо, - почти в голос.
Мы действительно благодарны ему за все, что он для нас делает. Есть за что благодарить. Визит к родителям для него как пытка. Тяжело видеть презрение и брезгливость в глазах. Разговор в коридоре холодный и короткий. Не дай бог, младшие братья увидят такого брата. Приходил он всегда в своем самом худшем образе. Всем своим нестандартным видом он кричал, чтобы его поняли, чтобы приняли таким, какой он есть. А мы сидим в своей комнате и давимся эмоциями. Предки не знали, что мы общаемся. Так было лучше всем. Вот только не смогли мы выкинуть родного нам человека из своей жизни, а они смогли. И нас ждет то же самое. Мы такого обращения с собой не позволим. Кирилл другой. Он считает, что семья - это святое. Он умней, а мы эмоциональнее. В чем-то он прав. Только для нас семья это те, кто нас любят, а не те, кто считает, что имеет над нами власть по праву рождения.
- Просил же, кролики хуевы, потерпите. Как трахнуться еще в подъезде не решили? Бестолочи клонированные.
И ушел, хлопнув напоследок дверью.
Сорвался-таки.
- Уже поздно, пора спать.
За разговором не заметили, как стемнело. Усталость навалилась моментально.
- Рэй, ты чего сидишь? - уже у самой двери поинтересовался Свят.
- Я боюсь.
Страха в голосе я не заметил ни грамма.
- Да все нормально будет, мы справимся.
- Я боюсь в спальню идти. Эта маленькая сволочь наверняка что-то придумала, - печаль, тоска и надежда на поддержку.
Хлопнув дверью, мы пошли спать.
- Заразы клонированные.
И тяжелые отдаляющиеся шаги за дверью, как на казнь.
-Разденешься?
Свят уже разделся и забрался под одеяло.
Ни умываться, ни делать что-то еще просто нет ни сил, ни желания. Отрицательно качаю головой и поворачиваюсь к нему.
- Раздеть? - слегка игриво, но здесь больше заботы, чем желания.
Снова отрицательный ответ.
-Спокойной ночи.
Меня обняли нежные руки и притянули к себе. Утыкаюсь лицом ему в шею. Вдыхаю самый приятный запах на свете: цветочные нотки, легкий оттенок кофе и запах кожи, принадлежащей самому дорогому существу на планете. Сон накрывает нас одновременно.