Глава 33
ГЛАВА 33
Однозвёзд позволил себе опуститься в гнездо, поддавшись, наконец, изнеможению. Когда предводители и их воины ушли, его первой мыслью было поговорить с Белогрудкой, но она ушла с Грачем и Утёсницей в охотничий патруль. Однозвёзд задавался вопросом, захочет ли она когда—нибудь снова с ним разговаривать. Он очень любил её и понимал, как сильно обидел, особенно после того, как она узнала правду при всём племени, когда он мог поговорить с ней наедине.
Он боролся со своими сожалениями, острыми и цепкими, как усики колючек, когда Кролик появился у входа в его логово.
— Проходи, — пробормотал он с усталым вздохом. — Полагаю, нам надо поговорить.
— Я думаю, ты очень храбро признал свои ошибки, — сказал ему Кролик, усаживаясь у входа в логово и обвивая хвостом лапы. — И то, как ты поклялся их исправить. Это было нелегко, когда ты не знал, как отреагируют другие племена.
— Это не так, — признался Однозвёзд, согретый похвалой своего глашатая. — Но знаешь — хотя я надеюсь, что тебе никогда не придётся испытать это на себе, — есть что—то очень приятное в том, чтобы освободиться от своих секретов.
Кролик неловко сдвинулся с места. Однозвёзд догадался, что его слова прозвучали так, словно он ожидал, что его глашатаю придётся беспокоиться об этом очень скоро.
Теперь, когда другие племена объединились, чтобы победить Темнохвоста, Однозвёзд недолго размышлял, потеряет ли он жизнь. Но он не мог заставить себя поверить в это. Камнесказ говорил о расплате; пока она его не достигнет, Однозвёзд знал, что покоя ему не будет.
Он ничего не сказал, чтобы успокоить Кролика. Он действительно ожидал, что его глашатай скоро получит свои девять жизней. Но он также не собирался говорить об этом вслух. Племя Ветра должно сосредоточить все силы на завтрашней битве. И все племена тоже.
***
Однозвёзд спал, а проснувшись, увидел, как опускались сумерки. Напротив входа в логово кто-то маячил; в тусклом свете запах подсказал ему, что это Верескоглазка. С ней был кто-то ещё...
— Мы можем войти? — мяукнула Верескоглазка.
Однозвёзд сел и пригласил их жестом хвоста. Верескоглазка вошла в логово; кошка, которая последовала за ней, была, конечно же, Белогрудкой. Его охватило облегчение от того, что та готова к разговору, но стыд, покинувший его, когда он наконец раскрыл свой секрет, грозил вернуться. — Я ничего не могу сделать, чтобы снять ту боль, которую ты сейчас чувствуешь, — начал он, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — И я ничего не могу сделать, чтобы искупить то, что я сделал. Но я...
— Ох ты, глупый, глупый пушистик! — прервала его Белогрудка. Она подбежала к нему и потерлась о него мордочкой.
Однозвёзд сидел, застыв от удивления. На мгновение он не знал что сказать, он лишь позволил себе насладиться её сладким запахом и мягким прикосновением её меха. Он ожидал слов гнева и горечи, а не слов, что можно было бы сказать глупому, но любимому котёнку.
— Ты не против Дымушки? — спросил он в конце концов.
— Конечно, я не возражаю, — ответила Белогрудка, — но не по той причине, о которой ты думаешь. Ты никогда не был её парой, пока был со мной. Но я бы хотела, чтобы ты больше доверял мне, и сказал правду с самого начала — по крайней мере, когда она впервые появилась со своим котёнком. Похоже, ей нужна была твоя помощь, и мы могли бы что—нибудь придумать.
Однозвёзд повесил голову. — Я так боялся потерять тебя, — признался он.
— Однозвёзд, я люблю тебя. У нас общий котёнок, и ты был моим самым близким спутником на протяжении многих лун. Я не всегда понимала твои решения, особенно в последнее время, но я никогда не откажусь от тебя из—за такой ошибки. Жизнь и так слишком коротка.
В глазах Белогрудки была печаль, когда она говорила, и Однозвёзд знал, почему.
«Я могу не потерять её, но она знает, что потеряет меня, и очень скоро».
— Завтра ты собираешься отдать свою последнюю жизнь, не так ли? — спросила она.
— Если это потребуется, — ответил Однозвёзд. — Я должен сделать всё, что в моих силах, чтобы остановить Темнохвоста. Слишком много воинов страдали и погибли из—за него, из—за меня. Это нужно исправить, так или иначе.
Дымчато—голубые глаза Верескоглазки заблестели от грусти.
— Но ты собираешься сражаться? Ты не собираешься вступить в завтрашнюю битву с намерением умереть, потому что думаешь, что должен? Потому что думаешь, что заслуживаешь этого? — она подошла ближе к Однозвёзду и прикоснулась носом к его уху. — У меня скоро будут котята, — сказала она ему, — и я не могу представить, что они не увидят моего отца, предводителя племени… Это как—то неправильно.
Однозвёзд обвил хвостом хвост дочери, а сам прислонился головой к хвосту Белогрудки. — Конечно, нет, — ответил он. — Но я готов. Я так долго боялся потерять свою последнюю жизнь, и только сейчас я понял, почему. Мои вина и стыд были подобны тропе, ведущей в Сумрачный лес. И теперь, когда я смирился с тем, что сделал, я больше не боюсь.
«Моя судьба в лапах Звёздного племени».
Солнце садилось, и над озером сгущались тучи. Однозвёзд вёл воинов племени Ветра к другим воинам, приближаясь к территории племени Теней, готовый отвоевать её у Темнохвоста и его бродяг.
Во время тренировок в тот день Однозвёзд почувствовал, что его племя действительно едино. Они явно простили его и были готовы упорно сражаться с Темнохвостом. Внутри него росла надежда, что племя Ветра выживет и будет процветать, независимо от того, вернётся он живым из битвы или нет.
Однозвёзд также почувствовал себя увереннее, узнав, что Звёздное племя поддерживает их. Предки—воители передали целителям послание: каждое племя должно сражаться, используя свои особые навыки.
«Будем надеяться, что это сработает», — подумал Однозвёзд.
Племена пересекли пограничный ручей и приблизились друг к другу, направляясь на территорию племени Теней. Шаги их лап были почти бесшумными, когда они ступали по толстому слою хвои на лесной подстилке. Куда бы он ни посмотрел, Однозвёзд мог видеть подрагивающие усы и сверкающие от нетерпения глаза. Только Речное племя отсутствовало — у них была особая роль.
Когда коты приблизились к лагерю племени Теней, Ежевичная Звезда подал сигнал к остановке и повернулся к Листвяной Звезде. — Ты готова? — спросил он её.
Предводительница Небесного племени кивнула и прыгнула на ближайшую сосну, жестом хвоста приказав своим соплеменникам следовать за ней. Небесное племя будет использовать свои особые прыжковые умения, чтобы атаковать бродяг сверху.
Однозвёзд мог представить, как сработает их план. Другие племена тоже будут использовать свои особые навыки. Племя Ветра должно первым нанести удар, а затем, используя свою скорость, умчаться прочь. Грозовое племя атаковало бродяг в лоб с силой бури, а племя Теней затаилось в темноте на своей территории, от них не укроется ни один сбежавший бродяга.
А Речное племя применит свои навыки на практике. Однозвёзд почувствовал мрачное веселье, когда подумал об их роли в этом плане.
Темнохвост этого не ожидает!
Солнце уже скрылось, и тени сгустились в ложбинах под соснами. Каждый волосок на шкуре Однозвёзда настороженно трепетал в ожидании любых признаков появления Темнохвоста.
По мере приближения к лагерю все выстроились в линию. Теперь они крались вперед, словно преследуя добычу, шерсть на животах задевала траву, уши были направлены вперёд, чтобы уловить малейший звук движения со стороны бродяг. Время от времени Однозвёзд улавливал движение на деревьях вверху, где от них не отставали воины Небесного племени.
Наконец, воины достигли подножия склона, который вёл к лагерю племени Теней. На мгновение Ежевичная Звезда остановился, а затем издал свирепый вой. — Атакуем!
Словно вода, атакующие коты устремились вверх по склону, прокладывая себе путь через кусты и заросли, окружавшие лагерь. Однозвёзд бросился вперёд, не обращая внимания на колючки, которые рвали его шкуру.
Когда воины Темнохвоста, начали выходить на открытое пространство, из нор донеслось потрясённое рычание. Прежде чем бродяги поняли, что происходит, Ежевичная Звезда и коты Грозового племени набросились на них, как буря.
В последних лучах света Однозвёзд заметил, что племя Ветра находится по краям битвы, атакуя всех бродяг, пытавшихся покинуть лагерь, и загоняя их обратно в гущу сражения. Он не мог видеть воинов племени Теней, но знал, что они будут ждать в тени на вершине склона, готовые броситься на любого бродягу, которому удастся прорваться мимо племени Ветра. Небесное племя спрыгнуло с ветвей и присоединилось к схватке.
В считанные мгновения лагерь наполнился визжащими и дерущимися котами. Однозвёзд разглядел бледную шкуру Темнохвоста и услышал его голос, выкрикивающий приказы, хотя было непонятно, слушает ли его кто—нибудь. Бродяги были в меньшинстве, и Однозвёзд уловил их нарастающую панику.
Он бросился в гущу схватки, набрасываясь на всех, кто попадался ему на пути. Все его инстинкты подсказывали ему, что нужно игнорировать план сражения Ежевичной Звезды; вместо этого он хотел найти Темнохвоста и проложить к нему путь, чтобы раз и навсегда положить конец их конфликту. Но он держал свою ярость под контролем.
«Звёздное племя приведёт его ко мне, когда придёт время».
Над лагерем небо становилось всё темнее. Воздух сотрясался от раскатов грома, которые накатывались все сильнее и сильнее, почти заглушая визг сражающихся котов. На голову Однозвёзда упала большая капля дождя.
«Только этого нам не хватало! — раздраженно подумал он. — Теперь сражаться будет ещё сложнее».
Бродяга бросился на него; Однозвёзд увернулся от атаки и развернулся, вцепившись когтями в уши противника. Бродяга издал крик боли и убежал, исчезнув в путанице меха.
В тот же миг вспышка молнии расколола небо и осветила весь лес, так что в мгновение ока Однозвёзд смог разглядеть каждого воина, и каждую сосну, окружавшую поляну.
Но это было не всё, что он видел. Его внимание было приковано к фигуре Темнохвоста, несущегося прямо на него со стороны лагеря.
Затем свет исчез. Фигуры проплывали перед глазами Однозвёзда, и он не замечал Темнохвоста, пока его сын не выскочил прямо перед ним и не ударил его по морде, Однозвёзд упал. Пока он пытался подняться, над лагерем прокатился очередной раскат грома.
Голос Темнохвоста возвысился над ним. — Соплеменники! Следуйте за мной! Если вы достаточно умны, отступайте со мной — вы заслуживаете того, чтобы выжить!
По команде своего предводителя бродяги превратили битву и помчались из лагеря, тяжело ступая на лапы. Однозвёзд заметил, что Гладкоусая и некоторые другие молодые воины племени Теней действительно бежали вместе с ними. Это зрелище потрясло его до кончиков когтей. Тогда он спросил себя, что ещё они могут сделать, если бросили и предали родное племя?
— За бродягами! — крикнул Ежевичная Звезда, помчавшись вверх по склону и через заросли, вслед за исчезающими котами. Племена последовали за ним, не имея теперь никаких особых задач, только непреодолимое желание прогнать бродяг со своих территорий.
Однозвёзд вскочил на лапы и присоединился к преследованию.
— Ежевичная Звезда! — окликнул он. — Темнохвост мой!
Воины понеслись мимо сосен. Дождь уже вовсю хлестал, прибивая шкуру Однозвёзда к бокам, а лапы хлестали по раскисшей от грязи земле. Но он не обращал на это внимания, радуясь тому, что бродяги отчаянно бегут к озеру, намереваясь скрыться от настоящих воинов.
Затем он вспомнил о следующей части плана Ежевичной Звезды. Победа племён может достаться ему ценой того, что он действительно искупит свою ошибку.
Когда бродяги выскочили из—за деревьев на открытый берег озера, из мелкой воды поднялись тёмные фигуры.
Речное племя!
Ошеломлённые, бродяги остановились и в полном недоумении уставились на воинов Речного племени, которые лежали там в ожидании. Теперь они наступали, грозно сверкая глазами, когда вышли на сушу, отрезая путь к отступлению.
Бродяги развернулись и побежали обратно в лес, но столкнулись с Ежевичной Звездой и Однозвёздом, а за ними с другими воинами, выстроившимися в линию вдоль кромки деревьев.
Однозвёзд поймал взгляд своего сына. Он почувствовал разочарование, почти печаль, увидев взгляд Темнохвоста: дикий, яростный, злобный. В нём не было ни следа страха, хотя он и его последователи были в меньшинстве и на местности, которую они, несомненно, плохо знали. Однозвёзд ещё раз убедился, что в этих глазах было настоящее безумие: безумие, отражавшее тьму в сердце бродяги.
Когда—то он недоумевал, откуда взялось зло Темнохвоста, и винил в этом себя. Но теперь он знал, что в нём нет такого зла. Возможно, ничто не смогло бы предотвратить превращение Темныша в это, даже если бы Однозвёзд принял его в племя Ветра.
«Ему ничем нельзя помочь. Его уже не спасти».
Если бы он мог...
«Может быть, моё предназначение — остановить его».
Эта мысль облегчила сердце Однозвёзда, изгнав последние следы сожаления. Он прыгнул вперёд, и другие воины последовали за ним. Большинство бродяг начали разбегаться. Но Темнохвост стоял на месте и смотрел на своего отца.
Однозвёзд осторожно приблизился, решив не бросаться в бой. Они с Темнохвостом кружили друг вокруг друга, пока лил дождь, и капли, падая на землю, снова подпрыгивали, обливая обоих котов, вода стекала с их шкурок.
Молния снова сверкнула над их головами, сверкая на поверхности озера. Вслед за этим раздался раскат грома, похожий на рычание огромного воина.
— Ты никогда бы не стал воином, — насмехался Однозвёзд над сыном, — лучше бы ты был домашней киской.
Темнохвост издал яростный вопль и бросился на Однозвёзда. Но Однозвёзд был готов к этому и повалил его на землю, когда они столкнулись. Они боролись за инициативу, сцепившись в клубок. Каждый раз, когда Однозвёзд чувствовал, что прижимает сына к земле, он ощущал резкий толчок, когда Темнохвост переворачивал его. Он смутно осознал, что они катятся по берегу к воде.
«Я должен паниковать», — подумал Однозвёзд, увидев проблеск воды всего в нескольких сантиметрах от себя. Но он не паниковал. Чем ближе был конец его последней жизни, тем легче становилось на сердце.
Вместе, отец и сын катились по волнам, омывающим гальку, переворачиваясь, всё глубже и глубже погружаясь в воду, пока Однозвёзд не почувствовал, что дно озера уходит из—под него, оставляя его и Темнохвоста барахтаться на глубине. Некоторое время они плыли, продолжая нападать друг на друга, пока Однозвёзд не уперся всеми четырьмя лапами в бока Темнохвоста и не навалился, увлекая их обоих в глубину озера. Вода бурлила вокруг его тела, и ему приходилось бороться с желанием разжать челюсти и сделать вдох.
С берега до него донесся приглушенный голос одного воина.
— Однозвёзд! Однозвёзд! — ему показалось, что это была Верескоглазка, но он не мог быть уверен. Он почувствовал краткое сожаление, что не может ответить, не может вернуться к ней, но он знал, что его время пришло.
«Теперь я должен спасти своё племя».
Пока они опускались всё ниже и ниже, Темнохвост брыкался и извивался, отчаянно пытаясь освободиться. На мгновение ему почти удалось выскользнуть из хватки Однозвёзда, и он с силой рванулся вверх. Инстинкты Однозвёзда подсказывали ему, что нужно отпустить его, плыть рядом с ним вверх, чтобы он мог дышать. Он оттолкнулся, его взгляд был прикован к колеблющемуся свету над головой.
Но прежде чем он смог достичь поверхности, импульс прошёл. Сейчас его жизнь не имела значения, разве что он мог отдать её ради спасения племён. Он обхватил передними лапами Темнохвоста, они снова начали тонуть, Однозвёзд изо всех последних сил вцепился в бродягу. Он не мог позволить Темнохвосту вырваться из его лап. Он не мог позволить Темнохвосту выбраться обратно на поверхность.
Заглянув в глаза сына, Однозвёзд увидел там совсем другие эмоции. Бешеное безумие сменилось безумным страхом. Он почувствовал прилив триумфа, пронесшийся по всему телу, когда увидел, что последний враг племён действительно повержен, раз и навсегда. Он был рад, что Темнохвост понял, что теперь ему нет равных в племенах. Он надеялся, что бродяга пожалел о том, что вообще пришёл к озеру.
Но в последние минуты жизни Однозвёзда триумф и радость угасли. Он не мог отрицать, что его собственное сердце сжимается от горя и печали. Темнохвост встал на путь, ведущий к его неизбежной судьбе; его сына, заблудшего, своенравного сына уже не спасти...
«Прости меня, Дымушка», — подумал он, погружаясь в темноту. Череда воспоминаний, казалось, проплывала мимо него. Его детство с Крапивницей; время, проведённое с Дымушкой; Великое путешествие и невероятное решение Звёздного Луча; визит в Звёздное племя для получения девяти жизней; время, проведённое с Белогрудкой и Верескоглазкой… Он прожил полную жизнь, размышлял он, даже если сейчас он расплачивается за свои ошибки. Его переполняла благодарность за всё, что он пережил.
А затем его воспоминания сменились образами дней, которые ещё предстояло пережить. Днями после его смерти. Он видел Кроличью Звезду, ведущего процветающее племя Ветра на Совет. Он видел Белогрудку, помогающую Верескоглазке с её новыми котятами… Ветерка и Грача охотившихся бок о бок. Он видел Пустельгу на встрече у Лунного Озера, окруженного звёздными духами их предков—воинов.
Племена объединились, выжили и процветали. Однозвёзд поспособствовал этому. В конце концов, у него осталось ещё немного времени … Он не умрёт плохим котом.
«Я спас все племена».