Hangover

Весь вечер Хёнджин был невыносимо раздражён и даже зол. Он был буквально на грани, чтобы за малым кому-нибудь не втащить. Ли Феликс в своём откровенном наряде и в то и дело сползающем с плеч полушубке даже и не подозревал, сколько горящих взглядов были устремлены на него. А если и был, то непременно будет признан виновным, и наказание себя не заставит ждать. Хёнджин уже тщательно отобрал в уме самые лучшие словечки из своего нецензурного запаса, чтобы после мероприятия высказать ему их все вслух.

Рука Со Чанбина, всё время кочующая с ноги Феликса на его плечи, не давала покоя Хёнджину до тех самых пор, пока Ким Сынмин не исполнил цирковой номер и изящным способом не уронил Феликса к нему на колени. Приняв снизу в челюсть по самые звёзды в глазах, Хёнджин бонусом получил Феликса, искренне обеспокоенного его состоянием, и это помогло ему немного остыть и успокоиться. Он рассчитывал на чуть больше внимания с его стороны, но появившаяся так невовремя Ю Джимин помешала его планам.

Она уже бог весть сколько времени болтала без остановки, пытаясь втянуть его в разговор, а вокруг них постоянно вилась толпа людей. Хёнджин никак не мог улучить момент, чтобы поговорить с ней наедине. Он уже совсем отчаялся и хотел просто уйти, вежливо извинившись, и дождаться другой возможности, как увидел стремительно выбегающего из зала Феликса. Боковым зрением он заметил, что девушка проследила за его взглядом и тоже внимательно посмотрела вслед уходящему. Увидев его намерение уйти, она схватила Хёнджина за руку и потянула вниз.

— Хёнджин-щи, спой со мной песню!

Рука на запястье требовательно сжалась, а находящиеся вокруг притихли, ожидая его реакции. Хёнджин просто не мог при всех унизить девушку, отказав ей в такой банальной просьбе. И, решив, что после песни у него как раз будет шанс с ней поговорить, согласился.

Когда заиграла музыка, Хёнджин сто раз пожалел, что предоставил выбор Джимин. Трек был с откровенно сексуальным подтекстом, а она вручила ему микрофон и встала неподалёку с группой ребят, также с нетерпением ожидающих его исполнение.

Уже на первом куплете он заметил, как Феликс вернулся в зал, скользнув сквозь толпу, и вышел почти в середину импровизированного танцпола. Неотрывно смотря прямо в глаза Хёнджину, он начал медленно двигаться под музыку. По мере нарастания градуса музыки и текста танец Феликса становился всё откровеннее, полушубок держался уже на локтях, оголив плечи, а движения были одновременно плавными и энергичными.

"Kiss me or leave me"

Не разрывая зрительного контакта, Феликс провёл пальцами по губам, обнажая ряд нижних зубов, кончиком языка облизнул уголок губ, не переставая одновременно демонстрировать танцем гибкость своего тела.

"Just look at me babe day and night"

Приподняв подбородок, он скользнул рукой по шее и спустился к груди, намеренно задевая глубокий вырез майки и оттягивая его чуть ниже. Хёнджин неотрывно смотрел на Феликса и пел так, будто в целом мире кроме них не осталось ни единой души.

"Don't make me bad make me bad"
"I'm addicted to you"

Феликс ладонями медленно очертил линию талии, опустил правую руку на пах, и продолжая двигаться в танце, ласкал себя пальцами через ткань джинс, а в его глазах горело неприкрытое желание.

Хёнджина сорвало с болтов и потянуло вперёд с неистовой силой, он не осознал, как сделал несколько шагов к Феликсу.

"Once we've started, you must be mine"

Феликс в несколько стремительных шагов сократил оставшееся между ними расстояние, закусив губу, скользнул руками по его плечам, обвил руками шею и резким движением потянул на себя, глубоко и жарко целуя. От нахлынувшего спектра эмоций у Хёнджина перехватило дыхание, а звуки окружающего мира слились со звоном в ушах. Он простонал и жадно ответил на поцелуй, обхватывая ладонями талию Феликса и прижимая его к себе с силой, чтобы почувствовать его каждой клеточкой тела, каждой молекулой и каждым атомом.

Оторвавшись от губ Феликса, чтобы отдышаться, Хёнджин никак не мог перестать улыбаться как дурак, глядя в такие же полные счастья глаза напротив, пока его не вернула в реальность неуместно радостно прозвучавшая в полной тишине фраза Сынмина:
— С тебя двести тысяч, хён! — и он хлопнул по плечу стоявшего рядом Чанбина.

Тот поморщился, наигранно изображая досаду на своём лице.

От внезапного осознания, где они находятся, у Хёнджина внутри резко всё оборвалось. Он бегло огляделся по вытянутым лицам людей вокруг, пока не споткнулся об тяжёлый взгляд Ю Джимин.

— Я догадывалась, что никакие вы не родственники, — тихо, но довольно отчётливо произнесла она и, развернувшись на каблуках, вернулась к своему столику, всем своим видом демонстрируя, что представление окончено.

В помещении постепенно нарастал гул толпы, возвращающейся к веселью. Хёнджин, испугавшись неудобных вопросов, не придумал ничего умнее, чем схватить Феликса за руку и под недоумённые взгляды выбежать с ним из зала.

Оказавшись на улице, они нырнули в первый переулок. Хёнджин привалился спиной к стене и, прикрыв глаза, громко рассмеялся. Феликс стоял напротив, тяжело дыша после бега, и улыбался так ярко, что щипало глаза. Хёнджин нежно улыбнулся в ответ, потянул его на себя за запястье и укутал в тёплые объятия.

Вдыхая полными лёгкими весенний воздух, пропитанный запахами цветущих деревьев и Феликса, он тихо произнёс:
— Поехали домой?

❁ ❁ ❁

Минхо ненавидел выполнять задания отца.

Особенно такие задания, требующие достать из самых потаённых уголков своего подсознания ту сторону себя, которую Минхо предпочёл бы стереть навсегда и забыть как страшный сон. Но она всё ещё была неотъемлемой частью его личности, обратной стороной луны, и чтобы избавиться от неё, ему пришлось бы избавиться от самого себя.

А такую роскошь он себе позволить пока не мог.

Вызвав его к себе в кабинет, отец кратко ввёл в курс дела. Как оказалось, на него уже давно готовилось покушение, и выяснилось, что в рядах его подчинённых какое-то время работают внедрённые конкурентами "крысы". У отца были подозрения, кто мог за этим стоять, но имеющиеся лишь косвенные доказательства не давали права на прямые обвинения, необходимо было собрать больше информации. И задание добыть весомые доказательства причастности его конкурентов он мог доверить лишь Минхо.

Спустя два часа и сорок минут они с Крисом приехали на заброшенную ферму на северо-западе города. Эта земля от горизонта до горизонта вот уже несколько поколений принадлежала его семье и много десятков лет служила местом для решения "проблем".

Аккуратно надев кожаные перчатки, Минхо достал из кобуры под пиджаком пистолет, проверил затвор, убрал обратно и, кивком головы в отражении зеркала заднего вида приказав Крису следовать за ним, вышел из автомобиля. После пары коротких стуков в небольшую боковую дверь длинного здания когда-то очень давно служившего для содержания крупного рогатого скота, к ним вышел человек отца.

— Молодой господин, — отвесив вежливый поклон, он поприветствовал их и пропустил внутрь, докладывая: — Мы немного подпортили его внешний вид, но язык на месте, и говорить он ещё в состоянии.

Минхо презрительно скривился. По-своему растрактовав эту реакцию, мужчина снова поклонился, принося свои извинения, Минхо жестом руки приказал ему прекратить и остановился.

— Мне придётся попросить вас покинуть на время здание, — ровным голосом произнёс он и, холодно посмотрев на мужчину, добавил, делая акцент на последнем слове. — Всех.

Мужчина, секунду поколебавшись, снова поклонился, извиняясь за своё замешательство, и ответил:
— Остальные уже на охране периметра территории, в здании оставался лишь я. Прошу меня извинить, — и, снова поклонившись, развернулся, спешно направилляясь к выходу.

Когда дверь за ним с грохотом захлопнулась, Минхо переглянулся с Крисом. Тот коротко кивнул, понимая команду, и направился обратно к двери, чтобы обеспечить охрану входа. Посмотрев ещё какое-то время ему вслед, Минхо развернулся в сторону длинного коридора и, неслышно ступая по бетонному полу, направился вглубь здания.

В самом центре главного помещения, высотой в два этажа и размером с половину футбольного поля, стоял стул, к которому был привязан человек с опущенной головой. Подойдя к нему вплотную, Минхо дал ему время заметить своё присутствие, но не получив никакой реакции, с силой пнул по ножке стула. Сидящий встрепенулся и резко вскинул голову. На лице его, покрытом многочисленными гематомами и подтёками крови, с трудом угадывались черты лица, да и само лицо, в принципе. Один глаз заплыл, рот был похож на сплошную кровоточащую рану, а волосы на голове местами были выдраны клочьями. Он издал нечеловеческий хрип, отразившийся гулким эхом от стен. Минхо презрительно поморщился и сжал губы в тонкую линию.

Они смотрели друг на друга минуты, в тишине пыльного помещения растянувшиеся в часы, прежде чем Минхо ровным тихим голосом спросил:
— Кто тебя послал?

Человек, не шелохнувшись, продолжил молча смотреть на него одним глазом, тихо хрипя на каждом вдохе и выдохе.

— Отвечай, тварь! — усиленный акустикой помещения, голос Минхо гулом прокатился от стены до стены сокрушительной волной.

Сидевший на стуле крупно вздрогнул всем телом, а затем начал мелко трястись, качая головой и скуля себе под нос что-то нечленораздельное.

Не разрывая зрительного контакта, Минхо медленно поднял правую руку и, засунув её за лацкан пиджака, так же медленно, словно растягивая удовольствие, достал пистолет. Снова не получив нужной реакции, он взвёл курок — тихий щелчок прозвучал в тишине оглушительно — человек на стуле судорожно втянул воздух.

— Я досчитаю до одного, — мягко, почти ласково, произнёс Минхо. — И ты расскажешь мне обо всех своих страхах.

На последних словах он резко наклонился вперёд, так, чтобы его лицо оказалось совсем близко от лица мужчины, и широко улыбнулся.

— Раз.

❁ ❁ ❁

Прямо перед лицом Феликса, лежащего на скрещенных на столе руках, с размаху прилетела его любимая сумочка, которую он оставил в караоке. От неожиданности он подпрыгнул на месте и, подняв глаза, увидел перед собой широко улыбающегося Сынмина.

— Опять заработал на мне денег и радуешься, — недовольно проворчал он другу.

— Ага, — продолжая абсолютно бессовестно улыбаться, Ким Сынмин сел на своё место перед ним. — Я твой фанат, Ли Ёнбок! Ты лучший! Дашь автограф?

— Ой, отвянь, — совершенно не имея настроения на шутки, Феликс лениво отмахнулся от него и снова упал лицом в стол.

С самого утра в школе его окружили перешёптывания и любопытные взгляды буквально каждого, встречающегося на его пути. Не о такой славе он, конечно, мечтал. Радовало только одно: что такая же слава в равной степени досталась и Хван Хёнджину. Феликс довольно улыбнулся, но, снова вспомнив события вчерашнего вечера, опять был готов разрыдаться. Он приглушённо проскулил в сгиб локтя.

— Да ладно, чувак, — уже абсолютно серьёзно попытался успокоить его Сынмин. — Через время вы перестанете быть сенсацией, они потеряют интерес и всё будет как прежде.

И он ободряюще похлопал Феликса по плечу.

—Угу, — не поднимая головы, ответил ему Феликс. — Как раз к выпуску в следующем году.

— Что обсуждаете? — подошедший вплотную к столу Хёнджин грыз яблоко и выглядел абсолютно невозмутимым.

Эта невозмутимость вдруг подняла в Феликсе необоснованную волну раздражения.

— Во-первых, отодвинь свои причиндалы от моего лица, — прошипел Феликс, садясь прямо, чтобы ширинка Хёнджина больше не маячила перед его носом. — А во-вторых, возможно, в школе нам стоит ограничить общение.

После продолжительной паузы, тщательно прожевав и проглотив кусок яблока, Хёнджин просто спросил:

— С чего бы?

Ким Сынмин снова широко улыбнулся, переведя свой взгляд с Хёнджина на Феликса.

"Он что, блин, на теннисном матче?", — Феликс постарался унять раздражение ещё и на Сынмина.

И максимально возможным спокойным голосом ответил:
— Мне не нравится быть главной темой для школьных сплетен.

Хёнджина его ответ явно развеселил.

Он присел на корточки прямо перед Феликсом и, с широкой улыбкой смотря на него снизу вверх, восторженно произнёс:
— Ты буквально засосал меня на глазах у пары десятков учеников, думаешь, если мы перестанем общаться, они об этом скоро забудут? — и, рассмеявшись, прежде, чем Феликс успел сообразить, взял его руку и демонстративно поцеловал.

В классе воцарилась тишина, кто-то достал телефон, снимая, а Сынмин с наигранным удивлением приоткрыл рот. Феликс чувствовал, что сгорает от стыда изнутри и снаружи, уши и щёки пылали, ему хотелось одновременно поколотить Хёнджина и заобнимать до смерти. Но прозвеневший в этот момент звонок оповестил о начале занятия, и все ученики отвлеклись на вошедшего в класс учителя, поднимаясь для приветствия. Феликс решил отложить своё возмездие на потом.

❁ ❁ ❁

Хёнджина откровенно веселила реакция Феликса на происходящее вокруг, причиной которого он сам же и являлся. Ли Ёнбок выглядел безумно мило и забавно, надувая от злости губы и тут же краснея от смущения. За стремительной сменой его настроений Хёнджин был готов наблюдать вечно, поэтому не мог отказать себе в удовольствии дразнить его при каждом удобном случае.

Погрузившись в свои мысли, он совершенно забыл, что находится на тренировке, за что тут же получил от тренера смачный удар в бедро мячом и внушительных размеров нагоняй. Принеся тренеру свои искренние извинения, он вернулся к упражнениям.

— Хэй, Хёнджин! — после тренировки перед самой раздевалкой его остановил полузащитник и капитан их команды Ким Сону. — Мне надо с тобой поговорить.

Хёнджин устало кивнул, вытирая пот со лба о рукав футболки, и Сону потянул его в сторону, чтобы не мешать другим на проходе.

— Тут такое дело, — замявшись, Сону сделал паузу, подбирая слова. — Ребятам не очень комфортно, понимаешь, ну… переодеваться и принимать душ при тебе.

Не понимая сути сказанного, Хёнджин подзавис.

— Чего? — наконец спросил он, так и не уловив смысл.

Капитан колебался, переступая с ноги на ногу, не решаясь сказать, а Хёнджин начинал терять терпение.

—Слушай, говори прямо, я не хочу заставлять Ёнбока долго ждать.

— Вот я как раз насчёт него, — обрадовался удобной зацепке для разговора Сону, и у Хёнджина внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. — В свете последних событий…

—Стоп, — резко оборвал его Хёнджин, наконец осознав, к чему он клонит. — Вам что, противно находиться со мной в одном душе из-за того, что я целовался с парнем?

Сону замолчал, смотря на него извиняющимся взглядом, и Хёнджин с удивлением понял, что не испытывает к нему и к команде ни злости, ни ненависти, а только лишь пустое и безразличное разочарование.

— Хёнджин… — начал было извиняющимся тоном Сону, но тот не горел желанием его больше слушать.

— Если вам так противно, я просто уйду из команды, — спокойно произнёс он и, развернувшись на пятках, направился к раздевалкам, чтобы собрать свои вещи и пойти домой, не принимая чёртов душ.

Видеть больше этих лицемеров сегодня у него не было ни сил, ни желания.

Уже подходя к главному выходу, где они договорились встретиться с Феликсом, Хёнджин услышал короткое оповещение на телефоне и открыл сообщение.

Ким Сону: "Хёнджин, прости, я ещё раз поговорил с ребятами, никто не готов терять лучшего нападающего перед турниром, нам надо это обсудить"

Ещё с минуту Хёнджин стоял, вчитываясь в сообщение, и прикидывая, какие будут последствия, если в ответном сообщении он пошлёт капитана футбольной команды. Решив отложить принятие такого важного решения на лучшие времена, он убрал телефон в карман и оглянулся в поисках Феликса.

❁ ❁ ❁

Торопливо покинув здание, Минхо дал команду людям отца прибраться, а Крису кивком приказал идти за ним к машине.

Захлопнув дверь, Минхо стянул перчатки и достал из кармана телефон, быстро набирая номер и поднося его к уху, одновременно бросая Крису:
— Едем в аэропорт как можно скорее.

Не дожидаясь объяснений, тот завёл автомобиль и вырулил на дорогу, прибавляя скорость.

— Соберите мне самое необходимое, отправьте в Кансай, я буду там ориентировочно через два с половиной часа.

Закончив вызов, Минхо посмотрел на старшего в зеркало заднего вида и с еле читаемой тревогой в голосе наконец пояснил:
— Их цель не отец.

❁ ❁ ❁

Феликс стоял, привалившись спиной к зданию футбольного клуба, за углом, где только что Хёнджин разговаривал с капитаном команды, и тяжело дышал.

Когда они с матерью переехали из Австралии в Южную Корею, он был до глубины души поражён разницей в толерантности жителей этих двух стран. А, точнее, даже почти её полным отсутствии в последней. Ему было всего двенадцать, он ещё не задумывался о том, какой пол его привлекает, его привлекало только плавание и океан. Но не замечать, мягко говоря, негативного настроя корейского общества на этот счёт он не мог.

Язвительные шуточки одноклассников, если кто-то из мальчишек слишком тесно общаться, использование слова "гей" в оскорбительном контексте — всё это для маленького Ёнбока, вырванного из страны сексуальной свободы, казалось непривычным и диким. Но он быстро научился приспосабливаться под обстоятельства, и когда к пятнадцати годам он начал осознавать свои сексуальные предпочтения, не видя разницы между девушками и парнями, он не посчитал это чем-то предосудительным, не изводил себя внутренними терзаниями, но и кричать об этом на каждом углу не стал. Он принял себя таким, какой он есть, и его друзья, к счастью, тоже. С самой средней школы у него всегда были замечательные друзья во главе с Ким Сынмином. Феликс едва заметно улыбнулся, вспоминая, как, набравшись смелости, совершил каминаут перед лучшим другом. Они тогда сидели в кафе после школы, и Ким Сынмин ответил лишь многозначительное: "Оу", а потом попросил передать ему салфетку, чтобы картинно утереть несуществующую слезинку. Он и сам уже всё знал и понимал, этот Ким Сынмин.

Феликс вздохнул. К его глубокому сожалению, не всем повезло с кругом общения так же, как и ему, а особенно Хёнджину, которому, как новичку в школе, было явно сложнее завести новых друзей. Пусть с виду по нему и не скажешь, что его это сильно волновало. Но причиной нападок на него со стороны других учеников Феликс становиться совершенно не хотел — его передёрнуло от одной мысли об этом, а мозг услужливо достал из тёмных уголков памяти ещё одно глубоко запрятанное воспоминание.

— Йоу, чувак, — один из подошедших парней хлопнул по плечу Чанбина, сидевшего рядом с Феликсом за барной стойкой. — Сто лет тебя не видели на районе, почему не приходишь играть с нами в бейсбол?

— Привет, — улыбнулся ему Чанбин и пожал протянутую руку, приветственно кивнув остальным. — К экзаменам готовлюсь, выпускной класс же.

Парень рассмеялся и довольно невежливо ткнул пальцем в Феликса:
— И к каким же экзаменам вы готовитесь с ним в клубе, — и игриво добавил уже тише, но так, чтобы все находившиеся рядом хорошо его услышали: — Репутация у твоего "друга" весьма сомнительная.

Он снова громко рассмеялся уже вместе со всеми своими товарищами.

Феликсу было глубоко до лампочки, что о нём говорили отбросы общества и за кого принимали, но втягивать в это его друзей и, конкретно в данном случае, Чанбина они не имели абсолютно никакого права. Но, сдержав своё раздражение, он лишь посильнее сжал челюсти и решил подождать, пока, отсмеявшись, компания сама свалит куда подальше.

Вот только у Чанбина явно было своё мнение на этот счёт.

Поднявшись со стула, он без тени улыбки на лице подошёл вплотную к весельчаку и довольно резко выплюнул ему прямо в лицо:
— Ещё одно нелестное высказывание в сторону моего друга, и я тебя ударю.

— Ого! — в ответ тот лишь картинно вскинул руки. — Да у нас тут принц никак нарисовался! — и, ехидно улыбнувшись, тихо произнёс, наклонившись поближе к лицу Чанбина: — Что, переспал с ним уже?

Далее всё происходило слишком быстро, Феликс не помнил, кто первым начал драку, но вечер они закончили в полицейском участке. Несколько человек дали показания против зачинщика, и его задержали за гомофобные высказывания и драку в клубе. Феликса, как сына владельца клуба, конечно же, отпустили, принеся извинения за потраченное время, и обещали помочь с получением компенсации за моральный ущерб.

Выйдя на свежий ночной воздух, Феликс выдохнул морозное облачко, а шедший следом Чанбин обошёл его и, встав перед ним, укутал в большой цветастый шарф, который Феликс чуть не оставил в участке. Он не знал, что говорить, да и не был уверен, что должен говорить хоть что-то.

Они простояли так с минуту, глядя друг другу в глаза, пока Чанбин не произнёс, мягко опустив руку ему на голову:
—Ты не должен никому позволять говорить про себя такие вещи.

— Какие именно вещи ты имеешь в виду, хён? — Феликс напрягся. — Что мне без разницы с девушкой или с парнем?

— Нет, — голос Чанбина звучал совершенно серьёзно. — Что ты спишь с кем попало.

Феликс улыбнулся.

— Ну, технически шлюхой они меня не назвали, так что не считается, — нервно хохотнув, Феликс посмотрел в глаза Чанбину и, набравшись смелости, тихо спросил: — Хён, а тебе не противно будет, ну… продолжать дружить со мной и дальше?

Чанбин фыркнул и притянул его в объятия, как любил иногда делать в порывах нежности.

— Ну, что за ерунда. Ли Ёнбок — мой самый любимый донсен, и в мире ещё столько курочки, которую мы вместе не съели!

Феликс рассмеялся, утыкаясь носом в плечо Чанбина. В тот момент он был безумно счастлив, что жизнь подарила ему столько замечательных друзей, а влюблённость свою он мог засунуть куда поглубже. Он ни за что и никому не позволит даже думать плохо о своих близких.

Телефон в руке Феликса завибрировал, он нехотя вернулся в реальность и посмотрел на экран, на котором высветилось короткое сообщение от Хёнджина.

"Ты где?"

В груди Феликса разлилось тепло вперемешку с горечью, они так и не дошли до следующей стадии в своих недоотношениях. Да они вообще дальше поцелуев и рук никуда не дошли, и от злой обиды глаза Феликса предательски защипало. Надо было принимать решение здесь и сейчас: останавливаться, пока не стало поздно, или рискнуть всем и пойти дальше, Феликс готов был кричать в голос от разрывающих его изнутри чувств и противоречий, но, судорожно вздохнув, он отлип наконец от стены и направился к главному выходу.

❁ ❁ ❁

По дороге из школы молчание между ними затянулось на непривычно и даже неприлично долгое время. Хёнджин разочарованно размышлял о том, что хоть с ним и занимались репетиторы во время подготовки к работе телохранителем, учёба его в школе, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Сдать нужное количество экзаменов для поступления в университет он и мечтать не мог, но вот подналечь на футбол и получить спортивную стипендию — вполне себе. Из других учеников выпускных классов участие в предстоящем турнире вряд ли кто-то будет принимать, опять же, из-за усиленной подготовки к экзаменам. Ну, кроме, конечно же, Ким Сону, который тоже рассчитывал на спортивную стипендию. И если Хёнджин собирался хоть что-то делать со своим будущим, то спорт — его первая и последняя надежда.

Первая игра отборочного турнира начиналась уже в конце мая, а это, чёрт возьми, уже следующая неделя. Это означало, что Хёнджина ждали увеличенное время и количество тренировок, и что придётся сдать своего подопечного ещё на какие-нибудь курсы подготовки к экзаменам, чтобы ему не пришлось впустую ждать своего телохранителя после тренировок. Ну, или, может, к чёрту этот футбол и всю школьную команду, игроков которой волнует только кто с кем спит?

Вынырнув из своих мыслей, Хёнджин бросил короткий взгляд на притихшего Феликса, собираясь отпустить какую-нибудь очередную несмешную шутку, но запнулся на полуслове. Болты и шестерёнки в голове Феликса только что на всю улицу не скрипели, проложив глубокую борозду меж его бровей.

Хёнджин резко остановился. И, вполне ожидаемо, обращая на него абсолютный ноль внимания, Феликс продолжил идти дальше. Хёнджин вытянул вперёд руку и, схватив его за запястье, потянул, разворачивая к себе лицом.

— Как слышно меня, приём?

Феликс, медленно возвращаясь в реальность, сфокусировал наконец на нём свой взгляд.

— Уже лучше, — мягче произнёс Хёнджин и ободряюще положил ладонь ему на макушку.

Но реакция, которую выдал Феликс на это обычное, казалось бы, действие, стала самой наименее ожидаемой для Хёнджина. Тот резко дёрнулся от его руки как от огня, сделав шаг назад, как загнанный собаками в тупик испуганный кот. Хёнджин стоял и судорожно соображал, где же он мог так сильно облажаться сегодня, вчера, на этой неделе, в этой жизни. А закатное солнце неумолимо ползло вниз по небу, опускаясь между высотками и щедро заливая их стеклянные бока всеми оттенками карминового.

"Я словно в чёртовой дораме, - Хёнджин сморгнул наваждение, медленно выпуская из рук запястье Феликса. — Словно в чёртовой дораме абсолютно не понимаю, что вообще происходит".

И он уже было открыл рот, чтобы растопить наконец этот гигантских размеров снежный ком недосказанности между ними, как в следующий момент Феликс с ужасом в глазах резко развернулся на пятках и изо всех сил дал дёру прочь, вниз по улице. Хёнджин не был настроен играть в догонялки, он был откровенно зол, но принял тот факт, что по-другому уже никак, и в этот раз Ли Феликс просто обязан будет выслушать в своё наглое веснушчатое лицо всё как есть. Всё, что Хван Хёнджин имеет сказать ему, не жалея даже самых грубых нецензурных выражений.

Но произошедшие в следующие несколько мгновений события обратили прахом все его планы и опрокинули мир с ног на голову, растянувшись по ощущениям, будто в замедленной съёмке, на миллионы световых лет.

Феликс бежал по улице, и его спина с каждым шагом стремительно отдалялась от Хёнджина. Из соседней улицы резко вынырнул тёмный автомобиль, и, не успевая затормозить, Феликс по инерции врезался в него, теряя равновесие и падая.

Хёнджин перенёс вес тела вперёд для ускорения. Руки Феликса коснулись асфальта, амортизируя падение.

Первый шаг.

Передняя и задняя боковые двери автомобиля открылись.

Второй шаг.

Из автомобиля вышли двое в чёрных одеждах, накинутых на головы капюшонах и солнцезащитных очках.

Снова шаг.

Они подхватили Феликса с земли и подняли на ноги.

Ещё один шаг.

Затолкали сопротивляющегося парня на заднее сиденье, но на какую-то едва уловимую долю секунды их взгляды пересеклись, и Хёнджин отчётливо увидел колюще-режущий коктейль из страха, отчаяния и мольбы в глазах Феликса.

Безумно длинный рывок вперёд.

Дверцы захлопнулись и, резко сорвавшись с места, автомобиль с визгом унёсся прочь, а в выброшенной вперёд руке Хёнджина осталась лишь пустота и красный след от фар.

Он несколько раз с силой выдохнул, шумно, срываясь в стон-полукрик, чувствуя привкус крови от работающих на износ лёгких, упал на колени и зарылся руками в волосы. Его готовили к этому, его учили, он помнит, помнит что, блядь, надо делать.

Хёнджин резко поднялся, дрожащими руками судорожно достал из заднего кармана джинс телефон и записал всё, что запомнил: цвет автомобиля, марку, номеров нет, примерный рост и телосложение похитителей, сфотографировал оставленный на асфальте след протекторов шин. Хёнджин сделал всё по инструкции, как положено, затем встряхнул кистями рук, чтобы унять дрожь, и набрал номер, который он предпочёл бы навсегда стереть к чёрту из памяти телефона, не то что даже звонить.

Но через один неполный гудок на том конце взяли трубку.

И, не дожидаясь приветственных слов, Хёнджин торопливо произнёс:
— Джисон. Мне нужна помощь.

❁ ❁ ❁

Не теряя ни минуты, Хван Хёнджин за час с небольшим долетел на такси до района, где находилась ничем не примечательная кофейня.

Лет десять назад, когда он был ещё учеником младшей школы, судьба свела Хёнджина с Хан Джисоном на улицах родного района. Он был Хёнджину одногодкой и неугомонным, бесконечно влипающим во все возможные и невозможные передряги ребёнком. При этом находящим из них тысячу и один способ выпутаться.

Хёнджина их дружба очень быстро затянула словно чёрная дыра, и в передряги они стали попадать уже вместе. В отличие от взбалмошного и легкомысленного Джисона, Хёнджин иногда откровенно уставал от переизбытка полученных информации и эмоций, пытаясь на время дистанцироваться от друга. Но вновь и вновь каким-то непостижимым образом оказывался втянут им в очередную авантюру.

С горем пополам сдав выпускные экзамены в начальной школе, Хёнджин получил космических масштабов нагоняй от матери, а отчим лишь укоризненно покачал головой, не смея вмешиваться в воспитательный процесс. Стыдно в тот момент перед ними Хёнджину не было абсолютно, а вот перед младшим братом, выглядывающим из-за двери их комнаты, очень. Именно тогда он и решил для себя, что должен стать хорошим примером для подражания, как и положено старшему брату.

Разговор по душам с Джисоном ни к чему хорошему не привёл, как понял Хёнджин впоследствии, когда тот позвал его пробраться ночью на стройку торгового центра в соседнем районе и хорошенько там всё раскрасить граффити. И с тяжёлым сердцем Хван Хёнджин решил поступить в другую школу, куда ездить приходилось два часа в одну сторону, и только это позволило ему со временем избавить свою жизнь от пагубного влияния прилипчивого Хан Джисона.

Конечно же , он очень скучал по другу, осторожно справляясь у общих друзей о его делах. За семь лет их редких переписок в соцсетях, Хёнджин знал только, что Джисон учился какое-то время заграницей, переехав туда с семьёй, но пару лет назад они вернулись. И в последнем сообщении Джисон заверил Хёнджина, что решил осесть в родном городе окончательно, потому что переезды — слишком стрессовое мероприятие для него.

А ещё Хёнджин знал, что у его старого друга есть уникальная способность, которая в критической ситуации могла бы спасти не одну жизнь, а в его ситуации — жизнь одного конкретного человека.

Чёрт.

От воспоминаний о похищении Феликса его снова замутило, и Хёнджин с силой сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони — это его немного отрезвило. Эмоции внутри всегда хлестали через край, но он годами работал над собой, чтобы научиться не позволять им захватывать разум.

Мозг же Хан Джисона был устроен так, что его нестандартное мышление позволяло ему видеть не один путь решения проблемы, не два, а сотни и даже тысячи. Корейский Доктор Стрэндж — как называл его Хёнджин, каждый раз поражаясь способности друга выкручиваться из трудных ситуаций и неприятных разговоров.

Где-то с пятнадцати лет Джисон помогал старшему брату, у которого было своё полулегальное детективное агентство по розыску людей и ведении слежек. Хан Джисон, конечно же, рассказал ему это всё по очень большому секрету, но, прекрасно зная друга, Хёнджин был абсолютно уверен, что все многочисленные знакомые Джисона наверняка были в курсе его хобби. И слава о юном гении передавалась из уст в уста, накручивая ему определённую славу и подгоняя клиентов. К бесконечному удивлению Хёнджина язык Джисона всегда был не врагом ему, а незаменимым инструментом в виртуозных выкручиваниях.

Хёнджин залетел в кофейню, снося всё на своём пути, как раз в тот момент, когда Джисон заканчивал уборку после смены. Кроме них в кофейне никого не было, а табличка на входной двери уже была перевернута на "Закрыто". Хёнджин табличку, конечно же, не заметил, споткнувшись у входа сразу об два стула, чуть не уронив их и себя.

— Полегче, приятель! — громко воскликнул крайне удивлённый Джисон, смеясь через слово, но, заметив хмурое выражение лица Хёнджина, тут же осёкся. — Я бы с удовольствием налил тебе выпить что покрепче, но у нас не принято. Что-то стряслось? Почему ты здесь?

И, усадив дёрганного Хёнджина за ближайший столик, он принёс ему графин с водой и чистый стакан.

Хёнджин быстро оглядел помещение, и, уловив его цепкий взгляд, Джисон поспешил успокоить:
— Мы одни, а камеры не пишут звук, — и, сев напротив, абсолютно серьёзным тоном добавил: — Выкладывай.

Кратко поведав Джисону всю историю, Хёнджин уложился в пятнадцать минут, в конце рассказа тихо добавив:
— Джисон, прошу, помоги мне его найти, если с ним что-то случится… — и, поставив локти на стол, в отчаянии запустил пальцы в волосы.

— ...они открутят тебе башку, — невесело закончил за друга Джисон.

— Я сам себе откручу башку! — не выдержал Хёнджин, повышая голос и почти срываясь в истерику.

Джисон пристально посмотрел на друга и, помедлив, неуверенно произнёс:
— Только не говори мне, что ты умудрился вляпаться в бандитского отпрыска.

— Ага, — Хёнджин обессиленно уронил голову на руки.

—Пиздец, — Джисон приоткрыл от удивления рот, шокировано зависнув на время.

— Вот именно, — приглушённо простонал Хёнджин, не поднимая головы.

— Прям как в дораме, — почти восхищённо выдохнул Джисон после продолжительной паузы, и, нахмурившись, задумчиво постучал ногтями по поверхности столика.

Спустя тридцать секунд размышлений он снова посмотрел на Хёнджина.

— Слушай внимательно, таких детей не похищают ради убийства. Необходимо поставить в известность его семью до того, как похитители потребуют выкуп, иначе тебя уволят с этого света, — Хёнджин поднял наконец голову, внимая каждому слову. — Пообещай им, что ты найдёшь их сына и вернёшь целым и невредимым за сорок восемь часов — мы найдём. Убеди их, заболтай, что угодно.

— А мы найдём? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил Хёнджин.

— Непременно, — с полной уверенностью ответил ему Джисон. — Это маленькая страна, тут каждая собака на виду.

❁ ❁ ❁

— Я должен встретиться с этим человеком лично и убедиться, что он действительно сможет справиться лучше моих людей, — сухо ответил Минхо в телефон, бросая полный тревоги взгляд на Криса.

Они только зашли в одну из квартир отца, которую тот использовал во время визитов в Сеул, как Минхо поступил звонок от Хёнджина. После чего он резко переменился в лице, встав как вкопанный посреди комнаты.

— Выезжаем, — наконец закончил он разговор и, убирая телефон в карман, растерянно посмотрел на Криса. — Он у них. Мой брат у них.

Отчаяние накатило волной, и Минхо судорожно втянул воздух — только этого сейчас не хватало. Крис оказался рядом через секунду, обнимая за плечи и аккуратно усаживая на диван. Вцепившись в его плечи Минхо изо всех сил сдержал истерику, выровняв дыхание. Через пелену, заложившую уши, он наконец услышал успокаивающий голос Криса: "Дыши спокойно, медленнее, вот так, хорошо", и почувствовал его тёплую ладонь на спине.

Когда Минхо было лет пять, самый преданный человек отца с его позволения привёл в дом своего сына. Он был отцом-одиночкой, долго скрывавшим, что имеет ребёнка, оставляя того на попечение своим пожилым родителям. И когда их не стало, был вынужден сдаться с повинной. Отец тогда очень сильно кричал, упрекая в безответственности, и приказал оставить ребёнка в доме, чтобы тот был рядом с единственным родителем и заодно присматривал за Минхо.

Кристофер Бан уже с детства был крепким, ответственным, с обострённым чувством справедливости. Он таскался за Минхо хвостом, сражался ради него с комарами, шикал на громких цикад, приносил еду из кухни, съедая по пути половину, всегда неизменно сидел рядом, разделяя с ним наказание отца, и просто до чёртиков раздражал.

В восемь лет Минхо впервые попытался сбежать из дома. Заметив это, Крис перелез через забор за ним следом и капал на мозги всю дорогу до железнодорожной станции, пока тот не сдался и обречённо не вернулся с ним домой. Пропажу детей тогда никто не заметил, и им, к счастью, не влетело. В четырнадцать лет Минхо удалось доехать до Токио. Крис ужасно недовольно сопел рядом, но молчал, и когда их вернули домой, влетело обоим так, что пониже спины болело ещё месяц. И весь этот месяц старший продолжал молча и абсолютно недовольно сопеть рядом, уничтожая последние клетки терпения Минхо. Но в тот год в доме появился Ёнбок, и их размеренная скучная жизнь стала ярче. А через год после инцидента с учителем танцев у Минхо не осталось и тени мысли убегать от семьи.

Кристофер Бан, появившись в его жизни однажды, остался с ним навсегда, больше, чем просто телохранитель или друг, скорее как старший брат. И Минхо с лёгкостью мог доверить ему даже свою жизнь.

— У этих неразумных детей есть план, — наконец тихо произнёс Минхо. — И, если им удастся убедить меня в его эффективности, зуб даю, я добровольно сожру пачку бумажных салфеток.

Крис мягко усмехнулся, помогая подняться на ноги и направляясь с ним к выходу.

______________________________________

Тут 5460 слов. Я очень устала у меня уже 2:10 ночи.