Глава 2. Осколки реальности
От лица Эмилии Арджент
Дом стоял в глухой тишине.
Прошёл день. Или два. Может, неделя. Время потеряло очертания. Стало вязким, как туман, обволакивающим мысли и сознание.
Тело Джереми давно увезли. Прибывшие сотрудники Отдела магического правопорядка что-то говорили — их голоса звучали, как через стекло. Они задавали вопросы, осторожно, будто боялись ранить сильнее. Но Эмилия не слушала. Она смотрела сквозь них. Молча. Лицо каменное. Глаза сухие.
Слёзы закончились в первую же ночь.
На второй день она попыталась связаться с родителями — пламя в камине погасло, не дождавшись ответа. Флуд-сеть молчала. Совсем. Сов. которых она отправляла, не возвращались. Казалось, мир просто… отрубил их. Как ножом.
Эмилия сидела в кресле у окна, завернувшись в старый плед Джереми. Её волосы стали тусклыми, спутанными, на губах — след засохшей крови, которую она не заметила. Она почти не ела. Не спала. Только слушала тиканье старых настенных часов. И наблюдала, как за окном кружится снег.
Иногда она слышала его голос. Или ей так казалось.
"Это за предательство ваших родителей..."
Слова Кэллана раз за разом всплывали в голове, как всполохи боли. Почему? Что он имел в виду? Что сделали её родители?
Но каждый раз, когда она пыталась думать — разум будто отказывался идти дальше. Мысли путались. Эмоции гасли.
Её волшебная палочка лежала на тумбочке — пыльная, забытая. Магия больше не казалась ей союзником. Словно всё, чему её учили — теперь ложь. Или, хуже, бессилие.
На третий день снег не прекращался. Он налипал на окна, делая комнату похожей на запертую шкатулку. Мир снаружи был замурован белым безмолвием.
В какой-то момент она вышла на улицу — в домашней рубашке, босиком. Её пальцы посинели, дыхание вырывалось облаками. Но она просто стояла во дворе. Неподвижно.
Соседи мельком глянули из окон… но никто не вышел. Все знали, что произошло. И все молчали.
Эмилия вернулась в дом. Молча. Как тень. Как призрак.
На четвёртый день её накрыла истерика. Неожиданно, как гроза среди снега. Она разбила лампу. Разорвала подушку, выкрикивая бессвязные слова. Уронила зеркало — его осколки осыпались, как хрустальный дождь. Она кричала до хрипа, пока не рухнула на пол, сжавшись в комок, и не начала качаться взад-вперёд.
— Почему вы меня оставили... — шептала она. — Почему… мама… папа… Джереми…
На пятую ночь ей приснился сон.
Она стояла в той же комнате, но в ней было темно. Тень, похожая на Кэллана, смотрела на неё. А за ним — огонь. Красный, живой. В этом сне она закричала — не от страха, а от гнева. Настоящего, первобытного.
Когда она проснулась, в её ладони была царапина.
Кровь. Настоящая.
С того дня она начала записывать. На обрывках бумаги, на стенах, на зеркале. Слова. Имена. Фразы, которые могла вспомнить. Всё, что говорил Кэллан. Всё, что казалось важным.
С каждой новой надписью в ней росло ощущение: что-то было скрыто. Что-то в её семье, в её прошлом. В том, от чего её берегли. Но теперь оно выходило наружу.
И если никто не придёт на помощь…
Она сама найдёт ответы.