Ложь за ложь

Глава 28

Рук
Три месяца спустя
Выдвигая ящик с нижним бельем, я всякий раз волновался и потел, как малолетка. От этого я научился еще сильнее уважать мою подругу, мать моего ребенка и будущую жену: Лейни прошибал холодный пот от малейших триггеров, но она держала себя в руках.
– Так планируем мы свадьбу или нет? – приставала ко мне Стиви.
– Я еще не спро…
Меня прервал грохот, будто что-то металлическое полетело на пол.
– Ты сделал предложение? – восторженно завопила мама. На экране она казалась мутным пятном, двигавшимся по кухне.
Я с укором поглядел на сестру: могла бы и предупредить, что мать слушает наш разговор. Стиви сделала виноватое лицо, но я ей не поверил.
– Еще нет, мам, – ответила она за меня.
– Ох, а я-то обрадовалась, –огорчилась мать. – Ну, можете тогда порадоваться тому, что уже определились участники плей-офф, и «Чикаго» пока уверенно держит первое место…
Стиви округлила глаза:
– Я накупила, во что переодеться, если мы с мамой все же приедем на финал чемпионата.
В кухне послышался новый звук, и мать что-то спросила, я не разобрал.
Стиви усмехнулась.
– Мама хочет знать, в чем заминка с предложением руки и сердца. Я, кстати, тоже в недоумении. Ты же давным-давно купил кольцо!
Так, теперь они обе начали меня пилить.
– Я жду подходящего момента.
– И когда же он настанет? Когда ты ей второго ребенка заделаешь? – мамина язвительность уступает только острому язычку Вайолет. Стиви не сдержала смешка:
– Хорошо сказано, мам.
– Гляжу, вы удивительно спелись в Лос-Анджелесе!
– Не пытайся менять тему, – лицо мамы появилось в центре экрана, и она строго взглянула на меня. – Стиви, скорее всего,съедется со своим мальчиком в конце лета, так что я, можно сказать, в последний раз наслаждаюсь обществом веселой соседки по квартире.
– Ого, ты съедешься с бойфрендом? Какого черта, почему я ничего не знаю?
Стиви обычно рассказывала мне все, даже то, чего я не желал слушать.
– Потому что я еще не совсем уверена, – Стиви шутливо пихнула мать в плечо. – Мне нужно сперва узнать, что́ у меня летом, а ты прекращай тянуть, я настроилась на короткую помолвку. Вы с Лейни скоро сделаете еще деток, а я их буду любить.
– Тебе не кажется, что это крайне щекотливая тема для обсуждения с младшей сестрой и родной матерью?
– Ну, ты же пытался говорить со мной о сексе два года назад, будто мне пятнадцать лет! Теперь вот получай. Заканчивай вилять и убеди ее выйти за тебя, на фиг!
– Я не виляю, а продумываю, как лучше это сделать. Я должен быть уверен, что Лейни готова.
Стиви на это не купилась.
– У вас общий ребенок, вывместе живете, а когда мы приезжали в гости, Лейни сама сказала, что, по ее мнению, лучше не затягивать с рождением второго. По мне, так готовей не бывает.
– Ох, я бы хотела еще внуков! – поддержала ее мама. – Но было бы прекрасно, чтобы вы поженились до того, как подарите мне очередного малыша. Кстати, я заказываю вам девочку!
– Пусть сперва предложение сделает, – съехидничала Стиви. Мама ушла в глубину кухни. – Эр Джей, Лейни не ждет широкого жеста и пышности; ей надо, чтобы ты спросил, и она могла бы ответить «да». А потом мы можем начинать планировать свадьбу, а вы – заводить еще детишек или там как захотите. Короче, не мути и делай по-простому, хоть даже кинь кольцо в бокал с шампанским!
– А вдруг Лейни подавится? – всполошилась мама.
– Мое дело предложить, – Стиви хлопнула себя по коленям. – Скажи, какой символ ваших отношений?
– Коди, – не задумываясь, ответил я.
– Ну, тогда задействуй егокак-нибудь. Он причина вашего сближения, так пусть участвует.
– А что, прекрасная идея!
Похожий разговор состоялся у меня недавно и с Саймоном. Под Рождество я попросил у него разрешения сделать Лейни предложение, и с тех пор будущий тесть не давал мне покоя, все спрашивал, когда же я решусь. Еще он постоянно говорил о драфте расширения, причем эти две темы у него как-то сами собой переплетались.
Стиви улыбнулась и похлопала ресницами.
– Я ведь не только хорошенькая куколка!
– Ты всегда была не только хорошенькой куколкой, Стиви.
– Ты тоже, Эр Джей!
Мы посмеялись, и я обещал позвонить, как только сделаю Лейни предложение, что я рассчитывал провернуть сегодня вечером.
Закончив разговор, я выдохнул. Я давно откладывал наше объяснение. Контракт Лейни с океанариумом истекал через три недели. Уже март, вот-вот начнется серия плей-офф. А после этого будут драфты.
Один хоккеист из нашей команды отправится в Сиэтл. Взависимости от ответа Лейни это могу быть и я.
Едва я успел одеться и причесаться, снизу раздался сигнал оповещения – пришла Лейни. Я застал ее в прихожей – она пыталась стащить с Коди зимний комбинезон, прежде чем малыш побежит по коридору. Да, это истинно мой сын: у пацана две скорости – быстро и еще быстрее. Пополз он в полгода, стоять научился в восемь месяцев, в девять пошел и сейчас смешно ковыляет по дому, как миниатюрный подгулявший студент. А еще для его возраста у Коди максимальные росто-весовые показатели, то есть парень будет крупный, вроде меня.
– Па! – завопил он, завидев меня, и начал отбиваться от Лейни. Я еще не уверен, действительно ли Коди называет меня «папа» или просто кричит, что выговаривается, но хочу верить, что первое.
Лейни, сдаваясь, убрала руки. Коди перекатился на живот, оттолкнулся ручонками и встал, похожий на пухлую зефиринку, из которой торчат ручки и ножки. Неуверенной походкой он двинулся ко мне. Я присел ирасставил руки, готовясь его поймать. Сын шлепнулся на полдороге, но не сдался: снова вскарабкался на ноги и сделал еще несколько шагов.
– Отлично, парень! – я поднял его в воздух, гудя, как самолет. Коди засмеялся и завизжал от восторга. Я сунул его под мышку, как футбольный мяч в зимнем комбинезоне, и подошел к Лейни.
Она успела наполовину снять куртку – одна рука еще была в рукаве. Я погладил ее по волосам, запуская в них пальцы, и когда Лейни откинула голову, поцеловал ее с языком, а Коди извивался и хохотал у моего бока.
Я отступил на шаг:
– Привет.
– Сам привет. – Лейни, изогнув бровь, выпуталась из куртки. Я поставил Коди на коврик и стянул с него комбинезон. Освободившись, он уселся на пол и принялся с интересом рыться в сумочке Лейни, и ладно бы только это, но всякую находку он тянул в рот.
– Отдай, отдай маме, – Лейни забрала из пухлых пальчиков гигиеническую помаду. Коди недовольно заорал, но Лейнисразу сунула ему взамен мягкую хоккейную шайбу. Шайба немедленно отправилась в рот.
– Наверное, снова зубы режутся.
– Он все жует, как бобренок. Ты бобренок? – Лейни подхватила сына и принялась его щекотать, идя в гостиную, которая постепенно заполнялась детскими игрушками. Мы сейчас пытались зонировать пространство, чтобы гостиная не походила на детский луна-парк.
Лейни поставила сына перед одной из его развивающих игрушек, которая мигала разноцветными огоньками под однообразную музычку, но Коди ее обожал. Мы успевали поужинать, пока он играл, так что приходилось терпеть.
– Как СПА?
Лейни ходила в СПА с подругами. Она заслужила отдых, потому что работала мамой на полную ставку.
Я по-прежнему старался не форсировать – продвигался детскими шажками, приучая Лейни меньше волноваться о деньгах, постепенно приобщая ее к моему образу жизни и моему миру, давая привыкнуть к вниманию СМИ. Вряд ли Лейникогда-нибудь могла полюбить эту сторону нашего существования, но она справлялась, если я не требовал от нее слишком многого сразу.
Лейни выставила руки и пошевелила пальцами. Ее ногти были выкрашены в цвета чикагского хоккейного клуба.
Я взял ее руку в свои и перецеловал кончики пальцев:
– Мне нравится.
– Еще бы. – Она подошла вплотную и понизила голос: – Могу поспорить, ты ждешь не дождешься увидеть, как они будут смотреться вокруг твоего члена.
Брови у меня взлетели вверх – Лейни не ошиблась, но обычно она была не столь прямолинейна. Лейни прикусила губу, щеки порозовели. Я, сдерживая усмешку, молча ждал объяснений.
– Мне Вайолет посоветовала так сказать, – выпалила она.
– Ну, передавай Вайолет спасибо за несколько часов дискомфорта, который мне предстоит терпеть, потому что Коди укладывать еще не скоро.
Лейни поморщилась и незаметно поглядела на Коди, который увлеченно играл, радостный и всем довольный.
– Можно отвести его в детскую на десять минут.
– Я, пожалуй, предпочту длительное ожидание, но спасибо за заботу, – рассмеялся я. – Может, удастся уложить его спать чуть пораньше.
– Я с удовольствием, – тихонько вздохнув, Лейни погладила меня по груди и отступила, хорошо зная, что если мы продолжим, то не утерпим и сделаем все по-быстрому. Я на сегодняшний вечер запланировал кое-что торжественное.
Мы занялись ужином, то есть Лейни говорила мне, что делать, а я выполнял, постоянно нарушая ее личное пространство.
Она остановилась перед холодильником и нагнулась достать что-то из отделения для овощей. Я неслышно подошел сзади. Выпрямившись, Лейни шагнула назад и наткнулась на меня. Я взял у нее пакет с морковью и поцеловал в шею. Лейни расслабилась, практически улегшись мне на грудь, и наклонила голову в сторону. Я поднялся с поцелуями до самого ушка – и высыпал морковь в раковину.Когда Лейни открыла шкафчик взять мерную чашку, я ее опередил и достал сам. Мы перемещались по кухне, обмениваясь прикосновениями и срывая поцелуи. Приготовление ужина превращалось в прелюдию.
– Как твоя встреча с агентом? – спросила Лейни, ставя сковородку на огонь и проходя мимо меня (вплотную) к шкафчику с пряностями.
Я перестал крошить морковку.
– Хорошо. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Лейни поставила на стол молотый имбирь и повернулась ко мне:
– Что-то серьезное?
Я потянул за ее фартук (в мелкий рисунок на тему нашей команды) и привлек к себе.
– Но не плохое. У меня несколько вариантов, хочу с тобой посоветоваться.
– О’кей. – Она взглянула на Коди, который жевал книгу. Книга специально предназначалась для изжевывания, и Лейни вновь поглядела на меня.
– Мы говорили о драфте расширения в Сиэтл…
Она кивнула.
– Многие девочки обсуждали,кого обязательно оставят. У тебя в контракте пункт о запрете перевода, ты наверняка останешься.
– Верно, если я сознательно не откажусь от этого ради перевода.
Брови Лейни сошлись на переносице:
– Зачем тебе это надо? Ты капитан команды, ты любишь Чикаго!
– Контракт у меня истекает через два года, рано или поздно меня переведут. Я говорил с агентом, и если я соглашусь отменить пункт о запрете на обмен, Сиэтл меня возьмет.
Лейни пожевала нижнюю губу.
– А ты сам этого хочешь?
Я высвободил ее губу из зубов.
– Мы будем ближе к твоей семье.
Она положила ладонь мне на грудь:
– Но ведь эти парни тебе тоже как семья. Ты с ними вон сколько лет общаешься.
Я накрыл ее руку своей.
– Но с ними у меня страстной любви нет, а с тобой есть.
Лейни медленно кивнула.
– А я только начала привыкать… Если тебя переведут, придется переезжать в конце сезона?
– Ну, так в любом случае придется. Твой контракт с океанариумом скоро заканчивается. Уверен, они бы охотно его продлили, но ты же хочешь учиться дальше. А в Сиэтле ты сможешь чаще видеть своих.
До нее наконец дошло, и Лейни скрестила руки на груди. Это было бы очаровательно, если бы на лице не проступило яростное раздражение.
– Ты не можешь по этой причине отказаться от запрета на обмен в твоем контракте! Я не стану отрывать тебя от твоих близких, чтобы быть поближе к своим!
– Но ты же по ним скучаешь.
– Мы не можем рисковать твоей карьерой и всем, что тебе нелегко досталось, ради единственно того, чтобы мне было проще видеться с родителями!
Я подхватил ее и усадил на кухонную тумбу.
– Во-первых, перевод в Сиэтл ничего не ухудшит. Во-вторых, речь не только о моей карьере, а о том, как будет лучше для тебя, меня и Коди. Тебе не придется тосковать по своим близким, а значит, в Сиэтле автоматически станет лучше и нам с Коди.
– Но ведь ты оставляешь здесь стольких дорогих сердцу людей!
– Не всех, – я накрыл ее колени ладонями, – Алекс с Вайолет тоже едут в Сиэтл.
– Как?!
– Об этом еще не объявлено, но ему предложили контракт главного тренера. Он лично знаком с генеральным менеджером команды, я им интересен. Хоккеистов постоянно обменивают, Лейни, игроки приходят и уходят. В будущем году истекает много контрактов. Если ты согласна, мой агент немедленно позвонит в Сиэтл, он уже ведет переговоры. Сиэтл готов подписать со мной пятилетний контракт – предлагают на миллион в год больше в качестве подъемных, но вообще для нас так будет лучше как для семьи.
– И давно ты это замышляешь?
Я раздвинул ее ноги и подошел вплотную.
– Ну, уже некоторое время.
– Это серьезная перемена, Эр Джей. – Лейни обняла меня за шею, и пальчики скользнули в волосы на затылке.
– Только для одного из нас.Тебе приходилось справляться и с большими переменами. Понимаешь, Лейни, те шесть недель, которые мы провели на Аляске, стали для меня сродни найденному кладу, и год без тебя показался невыносимым. Твое возвращение и то, как я заново влюбился в тебя и впервые в Коди, сделали меня другим человеком. – Я соединил руки за спиной Лейни, словно встав на якорь. – Я хочу, чтобы мы все делали вместе – принимали решения, планировали жизнь, воспитывали ребенка, придумывали, как заставить его есть зелень и овощи. Я хочу любить тебя, а на Рождество будем собираться всей семьей, и пусть твои надо мной подтрунивают. Мы оба будем ближе к нашим семьям, мои-то тоже живут на Западном побережье! Если тебе милей Чикаго, тогда я не стану выкидывать из контракта пункт о запрете обмена, но если ты хочешь в Сиэтл, тогда я добровольно откажусь от этого условия, и мы уедем.
– Ты уверен? – она кусала губу.
– По мне, так поехали в Сиэтл и создадим новую команду!
Лейни притянула меня к себедля поцелуя – упоительно долгого, но сзади подобрался Коди и обнял мою ногу, напомнив, что отпраздновать решение приватно мы сможем лишь через несколько часов.
Я подхватил сына на руки:
– Мы отправляемся на поиски приключений, парень!
Он похлопал меня ладошками по щекам и широко улыбнулся, будто понимая. Лейни дала ему пожевать кусочек замороженного фрукта в сетчатом мешочке, чтобы не так беспокоили десны, а я начал собирать ужин для Коди.
Когда мы поели, я решил – если уж праздновать одно, можно заодно отпраздновать и другое. Лейни согласилась на переезд в Сиэтл, и я уже не сомневался – это значит, что мы с ней вместе надолго.
– Я отнесу Коди наверх и приготовлю ко сну, – сообщил я, целуя Лейни в макушку.
Она бросила в кружку чайный пакетик и поглядела на меня снизу вверх:
– Хочешь, я могу этим заняться.
– Нет, я сам. Ты пей чай, мы скоро спустимся пожелать спокойной ночи.– Спасибо, – улыбнулась она.
Я отнес Коди наверх, переодел в пижамку и зашел с ним в спальню.
– Слушай, парень, мне сейчас понадобится твоя помощь…
– Па! – и Коди сунул в рот растопыренную пятерню.
Сунув руку под носки, я нащупал коробочку. Задвинув ящик бедром, я глубоко вздохнул. Уже два месяца я репетировал заветные слова и торжественную сцену, но мама и сестра правы – не нужно театральщины, это не во вкусе Лейни.
Она предпочитает просто, но искренне.
Я повертел футляр в пальцах и понес Коди вниз. Лейни, устроившись в углу дивана, читала журнал.
Я поставил Коди на пол и сунул ему коробочку, перевязанную белой лентой:
– Можешь отдать маме?
Тут я спохватился, можно ли вообще давать такое ребенку одиннадцати месяцев. Первым делом он потянул коробку в рот.
Я отвел его ручонку:
– Маме, маме отдай.
Я указал на Лейни, и Коди потопал к ней, сжимая коробку в кулачке.– Ма!
Я пошел за ним, следя, чтобы он не вздумал ничего жевать.
Лейни отложила журнал на стол и опустила ноги на пол. Нагнувшись, она выставила руки, готовая поймать Коди, если он шлепнется.
– Сынок, ты уже совсем готов спать. Хочешь, мама поднимется и уложит тебя?
Он помахал коробкой перед ее лицом, и взгляд Лейни взлетел и впился в меня. Она вопросительно наклонила голову.
– Отдай маме, – я опустился на пол перед диваном и поддержал ручонку Коди. Поддержка была еще та, потому что моя рука тоже дрожала.
– Что это? У меня день рождения через два месяца!
– Это не на день рождения. Ты открой, – я усадил Коди на колено.
На коробочке было влажное пятно и следы зубов, но это у нас сейчас в порядке вещей.
Ленточка развернулась и упала, когда Лейни потянула за конец. Едва справляясь с волнением, я поцеловал Коди в макушку, когда Лейни сняла крышку и двумя пальцами извлекла маленький бархатный футляр.– Эр Джей? – глаза у нее невероятно расширились и заблестели от навернувшихся слез. Обожаю выразительность ее мимики и постоянную игру чувств, без труда читавшихся на лице.
Коди потянулся к голубой коробочке, поэтому я отдал ему еще и крышку и поставил на пол. Он тут же шлепнулся – не самая ловкая группа поддержки, но ему еще нет и года, поэтому надо проявить снисхождение. Коди накрыл коробку крышкой и запищал от удовольствия.
– Позволь-ка… – я повернул бархатный футляр другой стороной и открыл одним движением. В свете лампы бриллиант заиграл оранжевыми и синими отсветами, радугой разлетевшимися по комнате. Коди начал ловить дрожащие цветные призмы на полу, радостно смеясь.
– О-о! – трясущиеся пальцы Лейни взлетели к губам, будто она сдерживала не то смех, не то слезы.
– Я люблю тебя, Лейни. Обоих вас люблю. Я думал, что полтора месяца с тобой на Аляске были самыми счастливыми в мо– Эр Джей? – глаза у нее невероятно расширились и заблестели от навернувшихся слез. Обожаю выразительность ее мимики и постоянную игру чувств, без труда читавшихся на лице.
Коди потянулся к голубой коробочке, поэтому я отдал ему еще и крышку и поставил на пол. Он тут же шлепнулся – не самая ловкая группа поддержки, но ему еще нет и года, поэтому надо проявить снисхождение. Коди накрыл коробку крышкой и запищал от удовольствия.
– Позволь-ка… – я повернул бархатный футляр другой стороной и открыл одним движением. В свете лампы бриллиант заиграл оранжевыми и синими отсветами, радугой разлетевшимися по комнате. Коди начал ловить дрожащие цветные призмы на полу, радостно смеясь.
– О-о! – трясущиеся пальцы Лейни взлетели к губам, будто она сдерживала не то смех, не то слезы.
– Я люблю тебя, Лейни. Обоих вас люблю. Я думал, что полтора месяца с тобой на Аляске были самыми счастливыми в мо– Эр Джей? – глаза у нее невероятно расширились и заблестели от навернувшихся слез. Обожаю выразительность ее мимики и постоянную игру чувств, без труда читавшихся на лице.
Коди потянулся к голубой коробочке, поэтому я отдал ему еще и крышку и поставил на пол. Он тут же шлепнулся – не самая ловкая группа поддержки, но ему еще нет и года, поэтому надо проявить снисхождение. Коди накрыл коробку крышкой и запищал от удовольствия.
– Позволь-ка… – я повернул бархатный футляр другой стороной и открыл одним движением. В свете лампы бриллиант заиграл оранжевыми и синими отсветами, радугой разлетевшимися по комнате. Коди начал ловить дрожащие цветные призмы на полу, радостно смеясь.
– О-о! – трясущиеся пальцы Лейни взлетели к губам, будто она сдерживала не то смех, не то слезы.
– Я люблю тебя, Лейни. Обоих вас люблю. Я думал, что полтора месяца с тобой на Аляске были самыми счастливыми в моей жизни, но я ошибался. Каждый новый день с тобой лучше предыдущего, и я клянусь любить тебя, пока живу. Тебе только нужно ответить «да». Выходи за меня замуж!
У нее вырвался полусмех-полувсхлип.
– Да. Тысячу раз да! Я люблю тебя и не представляю жизни без тебя и Коди.
Я вынул кольцо из подушечки с прорезью и надел на пальчик Лейни. Она бросилась мне на шею и покрыла поцелуями ухо, щеку и наконец мои губы, повторяя шепотом:
– Люблю! Люблю!
Коди воспользовался моим коленом как поручнем, оперся и встал, крикнув:
– Ма!
Мы засмеялись. Несмотря на недостаток романтики, именно такое предложение руки и сердца для нас как по мерке, потому что Коди входит в любое из наших уравнений. Мы отнесли его в детскую и уложили. Он пытался стянуть кольцо с маминого пальца, а когда не вышло, потянул ее руку себе в рот.
Лейни отвлекла его любимым плюшевым мишкой. Сын схватил его и прижал к груди. Мыпоцеловали Коди на ночь, включили ему колыбельные и ночник и тихо вышли.
– Какое красивое! Я бы и сама такое выбрала! – радовалась Лейни, когда мы открыли бутылку шампанского в честь нашего праздника.
Я колебался, признаваться или нет, но решил раскрыть карты.
– Помнишь, под Рождество я возил Стиви по магазинам?
– Да, она искала что-то торжественное, но вы вернулись без покупок.
– Я тогда солгал.
– А я решила, что вы просто хотите побыть вместе.
– Ну, это тоже, но на самом деле Стиви выбирала кольцо. Я присмотрел два и не мог ни на чем остановиться.
– Вот хитрец! – Она ухватила меня за рубашку, притянула к себе и поцеловала. – И хранил его столько времени!
– Просто дожидался подходящего момента. Хотел убедиться, что ты готова.
– Долго же ты выжидал… А Стиви-то! Надо же, ничего мне не сказала.
Я засмеялся:
– Она сообразительная.Губы Лейни дрогнули, будто она сдерживала лукавую улыбку.
– Ну, если мы полностью честны друг с другом, я тоже должна кое в чем признаться.
– Да ладно? Это в чем же?
– Помнишь, как на Аляске ты учил меня водить машину?
– Еще бы не помнить!
У меня эрекция тогда не проходила – за рулем пикапа Лейни выглядела невероятно сексуально.
– Я тогда сказала, что у меня нет водительских прав, но я не имела в виду, что не умею водить.
– Не понял.
– Я чуть не с детства водила папин пикап, просто на права не сдавала – не люблю шоссе и больших дорог. Но тебе так нравилось меня учить, что я не стала портить удовольствие ни тебе, ни себе.
Я обнял ее за талию:
– И кто из нас хитрец?
– Это невинная маленькая ложь.
– Значит, один-один? – я поцеловал ее в подбородок.
– Угу. Ложь за ложь. Мы квиты?
– Квиты, хотя твоя хитрость преследовала определеннуюцель… Ну что, вы готовы к частной вечеринке, будущая миссис Боумен?
– Еще как готова!
И следующий час я доказывал Лейни на деле, как я ее люблю и никогда больше не хочу с ней расставаться.