Глава 1
— Представляете, а потом Симус взорвал перестроенный кабинет зелий. Мне кажется Макгонагалл его сотрет в порошок. Кстати, Гермиона, а когда у вас будет собрание старост?
Грейнджер не вслушивалась ни в одно из слов Гарри. В ее голове будто все смешалось, все цвета комнаты приобрели неестественный цвет, потому что голова кружилась так, словно ее сознание катается в стиральной машине.
— Гермиона, ты слушаешь нас?
Парень щелкнул пальцами перед носом подруги, от чего та резко дрогнула, испугав парня.
— Ах, Гарри, я задумалась, прости. Что ты спрашивал?
— Когда у тебя с Малфоем совместное собрание старост?
Гермиона робко улыбнулась, прикрывая рот ладонью. Его фамилия вызывала в ней опьяняющее чувство, которое не вызывает ни один огневиски. Но надо было возвращаться к ответу на вопрос, чтобы не смутить друга.
— В пятницу вечером.
— Черт, я хотел позвать тебя в Хогсмид перед выходными!
Рыжий вскинул руки вверх, а девушка тихо посмеялась. Гермиона и Рон решили остаться друзьями, но парень продолжал испытывать к девушке сомнительные чувства, но умело подавлял их, что радовало гриффиндорку.
— Этот чертов хорек постоянно отнимает тебя от нас. И не смотри так, не имеет значения, что это «деловая» встреча с деканами. Я до сих пор не понимаю, как ты могла сойтись с этим хорь..
— Рональд, прекрати паясничать. Я рассказывала сто раз.
— И каждый раз для меня как первый. Чувство инфарктического инсульта не покидает меня!
Гермиона заливисто рассмеялась, откинув голову назад.
— Рон, либо инфаркт, либо инсульт. Это маггловские болезни.
— У меня и то, и другое.
Парни не взяли Гермиону на седьмом курсе искать крестражи, на что она очень негативно отозвалась. Золотое трио всегда было одним целым, но мальчики даже не подумали спросить свою подругу о том, чего она хочет. Они хотели обезопасить ее, потому что ПСы пытались подобраться к Грейнджер, зная, что с ее силой, она станет лучшей темной ведьмой, с которой можно уничтожать и порабощать что-либо. Это было выгодным для армии Воландеморта. Их даже не смущала чистота ее крови.
Она училась на 7 курсе, если это можно было назвать учебой. В школу проникли чертовы Пожиратели, буквально придавливая ногтем оставшийся коллектив из Ордена Феникса. Но, что являлось самым неприятным, так это то, что Малфой был вместе с ней старостой. Следил за каждым ее шагом, пытался приструнить гриффиндорку. Но каждый спор, отчаянная ругань, будто назло сближала их. Девушка видела в парне что-то хорошее, за что смог уцепиться Дамблдор перед смертью. Он нашел свет, а Гермиона лишь нажала на кнопку «включить». Парня же необъяснимо тянуло к девушке. Это то ощущение, когда ненависть побуждает в тебе что-то новое, необузданное.
«Запретный плод сладок» говорили они.
Пара поняла это, когда напряжение между ними достигало уровня оголенных проводов.
Ссоры, примирения, обволакивающие объятья, бурная ночь. И так изо дня в день на повторе. Почему были ссоры? Парня гложила совесть. Отец возникал в его сознании примерно также, как Плакса Миртл в туалете.
«Предатель крови, я учил тебя презирать таких. Что ты делаешь сейчас, глупец?»
«Мальчишка, она использует тебя, что помочь своим щенкам. Протри глаза».
Но Грейнджер влюбилась в него, поначалу сравнивая это с болезнью «Стокгольмский синдром». Желание защищать его, бороться за любовь с ним, играть на его нервах — все это стало привычным.
Малфой перешел на другую сторону, став шпионом. Но на это повлияли несколько причин:
1. Его мать заставили принять метку против ее воли. Женщину, которую Драко любил больше жизни, пытались сломать после проигрыша Люциуса в битве за пророчество. Видимо Шипящему гаду было мало метки Малфоя.
2. Он хотел свободу. Не быть на привязи черной, прожигающей плоть метки, которая горит при любом вызове к хозяину.
3. Любовь. Она меняет людей, также как и их предпочтения. Драко сражался за Гермиону. Хоть и не признавал это до последнего.
Они потеряли многих на войне: Фред, Снейп, Лаванда, Тонкс, Люпин и многие другие. Это неимоверная утрата, которая коснулась каждого из них. Но гораздо хуже, когда ты теряешь отца, зная, что он жив.
Во время сражения, Драко звала семья Малфоев, он не пошел, лишь крепче сжал руку Гермионы. Давая понять всем, за что он будет бороться, также как и его девушка.
Отец отрекся от него сразу, назвав его сосунком Андромеды и Сириуса. Но парня это больше не трогало, он был готов к такому исходу. Также был горд за родословную Блэков и благодарил судьбу за то, что именно их кровь растекалась по его венам, отодвигая на задний план генетику Малфоев.
Что девушка испытывала в этот момент? Неимоверную гордость. Она смогла доказать парню, что кровь одинакова у всех, что всегда нужно сражаться, даже, если одной ногой ты совершил неправильный шаг. Парню оставалось лишь довериться Грейнджер и двигаться на свет этого «маяка».
Парни долго серчали на нее из-за того, что девушка сблизилась с «хорьком». Но любовь, которая взбудоражила их сердца, не поддавалась на любые уговоры.
Гарри Поттер обыграл Воландеморта, доказав, что любовь сильнее мании власти и очищения. Больше не было ПСов, такого слова как «грязнокровка». Мир стал светлее, будто магия сделала каждый оттенок ярче, обостряя чувство счастья до предела.
Отдохнув летом от прошлого хауса, каждому пришло письмо о повторном обучении на курсе, который был до этого. Ученики ощущали себя второгодниками, что забавляло их. Гермиона вернулась под руку с Драко, снова взволновав весь зал, заставляя шептаться каждый стол факультетов и учителей. Но молодой паре было все равно на мнение остальных учеников, так как многие не верили в то, что Малфой предал свою «кровь».
Что случилось с Нарциссой? Орден обеспечил ей безопасность, о которой говорил Дамблдор. Драко передал ей порт-ключ перед нападением на Хогвартс, чтобы спасти свою мать.
Гермиона была бы безумно счастлива, если бы не одно «но», которое заставляло ужаснуться с новой волной каждую клетку его тела.
Лестрейндж хорошо постаралась, кинув в нее проклятье во время битвы. Оно было новым, специально созданное, чтобы убивать «грязнокровок». Это как маггловская болезнь «терминальная стадия рака мозга», но она не лечится. Никому из мальчиков Гермиона не смогла сказать, боясь разбить их. Никто из них так и не отошел от утраты на войне. Потерять ее не сможет ни один из них, они просто не переживут!
Грейнджер не смогла вернуть память родителям, но продолжала говорить Малфою, что ездит к ним. Вранье, которое приносило лишь отвращение к себе. Ни один из врачей не смог дать ей лекарство, даже зная, что она та самая «героиня войны». Ей обещали, что найдут лечение, что нужно просто ждать. Но в глазах лекарей было видно, что лекарства просто не существует.
Она умрет, не родив Драко детей. Они мечтали о девочке и мальчике. Сколько слез поглотила ее подушка от мысли о том, что они потеряют, а точнее кого.
Она умрет, не побывав на свадьбе Рона и Гарри, не поймав букет невесты. Руки трясутся от одной мысли о том, как друзья будут умирать вместе с ней, зная, что их подруга медленно «тает».
«— Сколько мне осталось?
Девушка сидела на стуле, крепко обхватив свое лицо руками, не давая слезам течь градом. Только не здесь, только не при этих людях!
— Мне жаль, мисс Грейнджер, но Вам осталось меньше года. Мадам Лестрейндж отдала в проклятье всю ненависть, которая была по отношению к вам. Поэтому, даже если человек, которого вы любите, скажет или сделает, что-то, что разобьет ваше сердце, то состояние будет ухудшаться. Мне жаль.
Гермиона подняла красные глаза на лекаря, вяло кивнув ему на прощанье.
— Спасибо Вам, мистер Четблейк. Прощайте!»
***
Она снова потерялась в мыслях, очнувшись уже в Больничном Крыле. Вокруг нее крутилась мадам Помфри, и Гермиона потянулась руками к голове.
— Мисс Грейнджер, лежите и не двигайтесь! Выпейте зелье, чтобы облегчить боль!
Сразу же в горло затекла неприятная вязкая жидкость, на вкус противнее, чем костерост. Она проглотила ее и посмотрела на Помфри слишком детскими глазами.
— Я не хочу умирать...не могу...не должна!
Грейнджер схватилась за волосы, будто хотела выдернуть их вместе с проклятьем, которое в нее кинула чертова тетка Малфоя.
Рассудок отказывался принимать, что она выжила войну, но какое-то проклятье убивает ее. Просто не может быть этого, когда в жизни девушки должна была начать белая полоса.
Теплая рука оттянула ее ледяные ладони от волос, Помфри заговорила ангельским голосом.
— Мальчики не знают почему Вы упали в обморок. Гермиона, вы должны сказать им о болезни.
— Я не могу...
— Но тогда они сделают все, чтоб....
Яростный звук настежь открытой двери прервал Помфри. Лохматый Малфой ворвался в крыло, упорно двигаясь к койке Грейнджер. Его ладонь по-собственнически обхватила руку гриффиндорки, и Драко склонился над ее лицом.
Бледная кожа, шершавые губы, лохматые волосы и взволнованные глаза, под которым красуются синяки. Вот как выглядело лицо прекрасной девушки.
Большим пальцем другой руки Малфой провел по скулам, заглядывая в глаза.
— Мерлин, что с тобой случилось?
Его голос был охрипшим и глухим, но все также заставлял звонко стучать сердце.
Помфри хотела что-то сказать, но девушка успела промолвить слова первее.
— Я просто устала. Просто устала, Драко.
— Ты чуть не откинулась на глазах шрамоголового и рыжего, но продолжаешь утверждать, что все нормально? Ты не умеешь врать, Грейнджер.
— Просто обними меня. Я скоро покину крыло, мне надо набраться сил. Всего-то навсего.
Малфой сел на край койки и приподнял Гермиону, крепко вжимаясь своим телом в ее. До сладкого хруста костей, но Грейнджер не отстранилась, наслаждаясь его присутствием.
В это время, мозг продолжал яростно прокручивать варианты того, как облегчить боль Драко, чтобы он не так сильно горевал от возможной потери. В душе всё-таки оставался шанс на веру, что она сможет найти шанс на жизнь в мире, за который боролась.