Глава 2
Малфой лениво потянулся в своей кровати, загораживая ладонью правый глаз. Если раньше его будило пение в душе Грейнджер или рыжий бешеный кот, то сейчас проклятое солнце. Он потянулся к часам и ужаснулся. Оставалось 10 минут до начала уроков, а он лежит в постели только в пижамных штанах.
Вчера был отвратительный день. Гермиону так и не отпустили из Больничного Крыла, мол, «мисс Грейнджер покинет палату только утром к завтраку!». Чертова Помфри со своими чертовски ебанутыми правилами.
Прекрасно, он еще и на завтрак не успел. Малфой, браво! Хочется хлопать стоя!
Его пугали необъяснимые перепады Грейнджер, но гораздо больше её состояние. Внешний вид девушки стал выглядеть так, будто она не спит ночами. Но Гермиона явно не проводит так много бурных ночей, чтобы это было причиной её плохого самочувствия.
В желудке было пусто примерно также, как и в районе грудины. Даже не было желания есть, только укрыть Грейнджер от этого мира. До чего он докатился? Что это за чувство, которое обволакивает все твое темное «я»?
Забота. Именно она. Раньше Драко испытывал такое ощущение только к матери, но никак не к гриффиндорской заучке, которая стала для него самым близким человеком в его мерзкой жизни. Хоть он так и не признался в этом Грейнджер. Его учили, что поступки показывают гораздо больше эмоций, чем пустые слова.
Малфой быстро встал с кровати и сел на её край. В глазах потемнело от резких действий, но в голове зазвучал голос Грейнджер.
— Суеверные магглы иногда считают, что когда у тебя темнеет в глазах, это значит, что твоему соулмейту неимоверно больно.
— Все таки многие из них очень глупы. Такого не может быть просто пото..
— Кто-то считает, что это из-за душевной боли, ведь порой она приносит ущерб больше, чем телесная. Но физическую тоже никто не убирает со счетов.
— Бред.
Да, именно бред. Это все суеверия тупых магглов.
Именно с такими мыслями Драко Малфой пошел в ванну, чтобы смыть с себя все мысли перед уроками.
***
Гермиона сидела в окружении своих друзей за столом Гриффиндора и ела омлет, который уже давно остыл. Напротив нее сидели Гарри и Рон, нервно болтающие о наступающем матче по квиддичу.
— Нет, Гарри, нам явно надо поменять охотников местами.
— Рон, не будь такой занозой. В прошлых играх мы отлично справлялись с таким планом.
— То есть, ты не хочешь удивить факультет слизняков нашей командой? Они уже давно просекли это план. Так, нам надо что-то новое!
— Мерлин, Рон, ты настолько буйный, что даже не закидываешь еду в свой рот.
Джинни не могла не вставить свои пять копеек, потому что её брат окончательно проел мозг Гарри.
Гермиона всматривалась в слизеринский стол, продолжая ловить на себе презрительные взгляды учеников этого факультета. Но Джинни наклонилась к уху своей подруги.
— Его нет здесь. Прекрати прожигать дырку из-за этих поисков. Видишь Асторию и Паркинсон?
Она специально ткнула прямо в них пальцем, что еще больше вывело подружек. На что две девушки лишь усмехнулись.
— Они терпеть тебя не могут, потому что из-за гриффиндорской принцессы сам Драко Малфой разорвал помолвку века с семейством Гринграсс.
— Ничего страшного. Перебьются.
Рыжий парень вскинул голову, взяв руку Гермионы в свою, чтобы привлечь внимание подруги.
— С кем у нас урок Трансфигурации?
— С Когтевраном, если я не ошибаюсь.
— Ты никогда не ошибаешься, Миона.
Парировал парень, и снова начал спорить с Гарри. Эх, знал бы ты, Рон, как глубоко я ошибаюсь, даже сейчас.
Она взглянула на часы. Осталось 5 минут до начала лекций и встала из за стола, осмотрев всех первокурсников.
— Так, Джи, я пойду проведу малышей, а ты проследи, чтобы вот эти «малыши» во время пришли на урок.
Девушки засмеялись из-за взглядов Гарри и Рона, после чего обнялись, и девушка поспешила собирать армию кишащих гриффиндорцев.
***
Все это время Полумна Лавгуд сидела на подоконнике, изучая студентов. Её взгляд остановился на свите Малфоя, а потом на Забини.
Мулат очень изменился после войны. Отточенные скулы, вздернутый нос и бархатистый голос, который она была способна узнать из тысячи.
Если бы на ком-то другой сейчас были розовые очки для поиска мозгошмыгов, то человек бы увидел огромное скопление этих существ у головы Лавгуд.
Девушка понимала, что у нее ничего не выйдет с Блейзом, даже просто по той причине, что они придерживаются разных интересов, война тоже шла в счет.
Но что в ней было такого плохого? Почему парни не обращали на блондинку внимание?
Волнистые светлые волосы, глаза глубокого голубого цвета, пухлые губы и синий галстук вокруг шеи. Ничего необычного, но и не было чего-то отталкивающего. Конечно, ей было далеко до слизеринских модниц, но Лавгуд продолжала верить, что душа единственное, что показывает красоту человека.
И тут Забини перехватил её взгляд, от чего Лавгуд выпрямила спину и сняла очки. Будто специально утопая в его шоколадных глазах, не скрывая своего интереса к этой персоне. Мулат ухмыльнулся, изогнув губы в замысловатой улыбке, и отвернулся. Но даже это вызвало непроизвольный румянец на щеках когтевранки. Она стыдливо прикрыла их, в этот момент подошел к окну парень со слизерина.
— Опа, Лавгуд, добрейшего утречка.
— И тебе, Теодор.
Нотт положил локоть на подоконник и направил взгляд на своих друзей, кивнув подбородком в сторону Блейза.
— Я заметил, что твои мозгошмыги упорно тянутся к шоколадному зайчику?
В глазах парня заплясали чертики, что не упустила и сама Лавгуд, но она не любила врать людям.
— Забини очень...очень интересный парень. Он загадочный, но при этом открыт для общения; он бывает глуп, но при этом очень умен. Я просто умею видеть в людях то, чего не замечают другие, Тео.
Парень задумчиво склонил голову и постучал пальцами по поверхности у окна.
— Какая ты странная, Лавгуд. Но я пришел не из-за этого. Передай своей лохматой подружке с красной веревкой на шее, что Малфоя не было, потому что его величество проспало завтрак.
— Если ты имеешь ввиду Гермиону, то я обязательно ей передам.
— Ты как всегда проницательна, да, я имел ввиду её.
И парень гордо удалился в сторону слизеринцев, чтобы направиться на уроки. А Полумна направилась на поиски своей подруги.
***
— Гермиона!
Девушка в красно-золотой форме бежала к туалету Плаксы Миртл, делая вид, что не слышит Когтевранку.
— Гермиона Джин Грейнджер, немедленно остановись!
Блондинка догоняла девушку, и Гермионе пришлось остановиться у туалета. До начала уроков осталось несколько минут, нужно срочно выпить зелье.
— Тео просил передать, что Драко опоздал из-за того, что проспал. Мне кажется Малфой переживает за тебя..
Неужели Полумна что-то заподозрила насчет её здоровья? Быть такого не может, хотя она всегда была наделена интуицией.
— Хорошо, я поняла, спасибо. Это все?
— Нет, есть еще кое-что.
Луна повертела в руках какой-то талисман, возможно это была безделушка. Но взгляд подруги был очень серьезным, и Гермиона насторожилась под этим взором.
— Все тайное становится явным. Рано или поздно.
Слова прогремели как гром среди ясного неба. Она не ожидала ничего подобного, но Лавгуд уже развернулась на пятках, и подпрыгивая пошла на урок, будто ничего и не было.
***
Гермиона с опозданием вломилась на урок трансфигурации и извинилась перед Макгонагалл. Слава Мерлину, что хоть баллы не сняли за такое поведение.
Сегодня на уроке были занятия в парах, но твоим напарником должен был быть ученик противоположного факультета. Люди разбивались по своим интересам и умственным способностям. Макгонагалл же поставила двух сильных учеников вместе. Малфой и Грейнджер.
Пока Гермиона писала конспект, Малфой нихера не делал. Лишь бросал на нее двусмысленные взгляды и мешал работать.
— Малфой, прекрати сейчас же.
— Грейнджер, успокойся. Нервничать вредно для здоровья.
Его рука легла на бедро девушки, но этого никто не заметил, все были заняты своими делами. По спине Гермионы прошел табун мурашек, мешая сосредоточиться на работе, но она не подавала виду.
— Почему даже, когда мы состоим в отношения, ты ведешь себя как редкостная задница?
— Потому что люди не меняются.
Парень вяло пожал плечами, словно говорил очевидные вещи. Девушка отчасти была согласна с его высказыванием, из-за чего и промолчала.
Дописав работу, Гермиона повернулась к Драко и её затопил поток мыслей.
Почему Драко не дает увидеть другую свою сторону? Ведь это не стыдно, показывать чувства, которые заставляют порой выпадать тебя из сознания.
Вот, как сейчас, она тонет при виде его сосредоточенного лица: сведённые к переносице брови; нахмуренные взгляд, устремленный к пергаменту; плотно сжатые губы; ярко выраженные скулы. Все это тянуло её прикоснуться к нему, даже при виде однокурсников.
За все время проведенное с ним, она видела его разного: злого, разбитого, гордого, похотливого. И лишь в какие-то моменты улавливала искренность и доброту.
Почему несмотря ни на что люди продолжают видеть только хорошее в тех, к кому зовет сердце?
Именно Малфой разбил её первый. От него она услышала самые грязные слова в свой адрес, от которых сжималось сердце. Но разве человек, который делает вид, что не испытывает теплых чувств, будет гладить твои волосы, шепча о том, как переживал за эту лохматую гриффиндорскую бошку, когда ты лежишь в Больничном крыле, притворяясь, что спишь? Вряд ли.
Из таких мыслей Грейнджер вырвало прикосновение Драко. Он нежно провел ладонью по её плечу, наклонив голову, чтобы видеть её глаза. Вот как Драко проявлял свою любовь и это было лучше любых слов.
— Грейнджер, ты специально заглядываешься на меня?
Его губы растянулись в улыбке, словно её присутствие дарило ему что-то необъяснимое. Гермиона приблизилась к его лицу, осмотревшись по сторонам, и заглянула в глаза, сталкивая лед и пламя вновь.
— Просто я не вижу смысла смотреть на кого-то другого.
Они безумно разные, их чувства к друг другу бросаются из крайности в крайность.
Огонь и лед.
Красное и зеленое.
Магглорожденная и аристократ.
Чертовы глаза Грейнджер не перестают крутиться в сознании Малфоя, снова заставляя вспоминать об их владельце.
Он никогда не знал, что такое любовь. Может это ванильная брехня хаффлпаффцев? Или это разговоры ночью на Астрономической башне, что является стилем когтевранцев? Нет, это что-то другое, необъяснимое. Он продолжает беситься только из-за того, что она вторглась в его личное пространство, подвергая себя опасности; но при этом, когда её тонкие пальцы касаются тыльной стороны ладони Драко, он теряет контроль, теряет это преимущество над ситуацией.
Рядом с ней не существует холода, который был спутником на протяжении всей его жизни, лишь обволакивающая теплота, которую излучает не камин в общей гостиной старост, а что-то другое..
Грейнджер напоминает ему, что значит «жить», несмотря на то, что она возрождает в нем нелепые ощущения, которые дают свои плоды из-за гнева, злости, ненависти, раздражения к этому лохматому бедствию.
Так не те ли это чувства, которые Малфой так старается избежать, которые он никогда не покажет ей из-за страха быть отвергнутым, растоптанным?
Но даже таким щепетильным моментам приходит конец. Прозвенел звонок и ученики начали шумно сдавать листки, переговариваясь между собой. А Драко и Гермиона не могли оторвать взглядов друг от друга. Гриффиндорка наслаждалась каждым моментом, проведенным в его компании, ведь времени оставалось мало. Очень мало.
Они встали и положили куски пергамента, случайно касаясь кончиками пальцев друг друга. Макгонагалл заметила этот невинный жест и отвела взгляд в сторону, заставив гриффиндорку смущенно улыбнуться.
Они вышли из кабинета, после чего Драко взял её сумку в свободную руку.
— Мерлин, ты таскаешь кирпичи?
— Нет, там просто учебники по...
— Только не напоминай о предметах. А то меня вырвет прямо на твою злосчастную красную форму.
— Спасибо, это очень мило.
На такой ироничной ноте, Драко проводил Гермиону до следующего кабинета и поцеловал девушку, едва касаясь губ легким движением. В животе старост затянулся тугой узел, в котором летало около миллиона бабочек. Грейнджер уткнулась в его шею, вдыхая терпкий аромат мяты.
Почему-то Гермионе становилось легче, когда она чувствовала его запах, когда они устанавливали эту тактильную связь. Будто проклятье отступало, зная, что любовь сильнее любого препятствия.
Но может дело было вовсе не в этом...