Глава 5
«Проклятие, наносящее урон человеку, можно снять несколькими способами: контрзаклятье и кровь вейлы (только в том случае, если заклинание нанес кровный родственник этого существа).
Кто такие вейлы? Вейла — существо, в спокойном состоянии похожее на прекрасную обворожительную женщину. Редкий мужчина способен противостоять магии вейлы, особенно если она захочет, шутки ради, покорить его сердце. Но вот разгневанная вейла выглядит совершенно иначе. Клювообразный монстр с чешуйчатыми крыльями. К тому же, в этом состоянии вейла может и зашвырнуть в обидчика горстью магического огня.
Но они редко имеют врагов, им проще очаровать человека, чем вступать с ним в войну.
Но также есть наследники вейл. Их раса уникальна тем, что имеет представителей мужского пола. Они умеют очаровывать, их кровь манит девушек, если они сами того захотят. Конечно, сила Вейлы им дана не сполна. Парень/девушка должна пожертвовать в полнолуние своей кровью для пострадавшего волшебника, дав ему новую жизнь. Именно при полной луне сила этого ритуала будет сокрушительной и могущественной.
Если проклятый человек будет иметь тесный контакт с Вейлой/наследником до проведения обряда, то он будет неосознанно подпитываться энергией «спасательного круга». На каждом это отражается по-своему.
Положительная сторона этого ритуала: человек очищается от проклятия, при магической «операции» не погибает ни одна из сторон.
Отрицательная сторона: Вейла или её наследник, теряет свои магические способности, передаваемые из поколения в поколение, что может сильно отразиться на будущей жизни носителя такого дара.
Большинство не подвергает себя и свою расу такой опасности, и отказываются от данного рода «благодетельности», и лишь единицы рискуют всем, что имеют».
Девушка захлопнула книгу, стоя в запретной секции. Малфой не может быть Вейлой, но кто тогда был в их роду таким существом? Грейнджер не могла расставить эту информацию по полочкам в своем сознании и покинула библиотеку, взяв книгу на неопределенный срок, дабы разобраться во всем позже.
***
Малфоя выписали спустя неделю из под крыла Помфри, какое счастье. К нему никто не заходил кроме Блейза, Теодора и нескольких игроков команды. Парня наверное больше всего задевало, что Грейнджер больше ни разу не посетила его Он не видел её днем, не чувствовал горячее дыхание у шеи.
Ни черта.
Только пару раз он замечал её лохматую макушку у двери Больничного Крыла. Неужели девушка решила избегать его после произошедшего? Не может быть. Грейнджер всегда являлась еще той занозой в заднице.
Драко уверенной походкой шел на завтрак, чтобы наконец-то нормально поесть, ибо в крыле кормили отвратительно.
Мельком посмотрев на гриффиндорский стол, он надеялся за такой долгий срок увидеть Грейнджер, но все его надежды провалились. Ни гриффиндорки, ни её дружков. Где же они шляются?
Он прошелся до скамеек и сел к Забини, сразу же ища сегодняшний завтрак. Его желудок издал голодный рык, и Малфой схватил тостеры с тыквенным соком.
— Драко, я не спрашивал тебя об этом у Помфри, она запретила мне тревожить тебя. Но у меня есть один вопрос.
Слизеринец изогнул бровь в немом вопросе, смачно откусывая тост и запивая его напитком.
— В первую ночь твоего попадания в крыло, я увидел Грейнджер. Она шла именно оттуда. Не посчитай меня параноиком, но она была очень... не постесняюсь этого слова — возбуждённой. Гермиона буквально бежала с выправленной рубашкой, припухшими губами, с румянцем на все лицо, а еще со свежими отметинами на шее. Она случаем не навещала тебя, а, Малфой?
Блондин уставился в чашку, чувствуя жар внизу живота, который возник от нахлынувших воспоминаний. Что ожидает услышать Забини? Да, я не сдержался, и мы с Грейнджер чуть не переспали? Ага, сейчас, прямо так и будет.
— Не понимаю о чем ты. Я крепко спал из-за зелья.
Блейз прищурился, но отвернулся от друга. Даже если его предположения и были правдой, то Драко никогда не скажет ему правду. Лучше просто опустить эту тему и никогда больше не поднимать.
Мулат устремил свой взгляд на стол факультета когтеврана, высматривая блондинку, но её не заметил. Полумны не было, и парень тоже принялся за завтрак.
***
Друзья Гермионы сидели в её комнате, обсуждая информацию из книги. Это и пугало, и давало надежду каждому, кто находился сейчас в гостиной. Гермиона имеет шанс на лечение, только если найдет потомка вейлы.
— Это прекрасно! Найти - это одно дело я, но все равно, мы уже на шаг впереди от того, где были раньше!
Поттер просто ликовал от счастья, также как и остальные друзья, но Гермионе не давала покоя одна из строк: «Вейла или её наследник, теряет свои магические способности, передаваемые из поколения в поколение, что может сильно отразится на будущей жизни носителя такого дара». Этот человек многое потеряет, не каждый решится на такой поступок ради простой заучки.
Девушка не рассказывала, что её подозрения падают на Малфоя. Вдруг ей просто показалось? А ребята уже будут знать ложную информацию.
— Гарри, ты видел, что этот человек потеряет свои способности, дарованные природой? Никто чужой не согласится на эту авантюру.
— Так, не отчаивайся. Мы обязательно найдем выход. Дело осталось за малым. Просто найти вейлу и убедить её или его о помощи.
— Ага, всего-то навсего. Тут же каждый второй является таким монстром.
— В смысле, Рон?
— Ты же читал в книге. Это свирепые существа, хитрые, соблазняющие. Ты не успеешь глазом повести, тебя сразу «завербуют». Мой отец настрадался от таких ситуаций.
— Самое главное двигаться на свет, а не щуриться от его лучей.
Полумна сладко улыбнулась, положив руку на колено Гермионы. Этот жест был обычным, но вкладывал в гриффиндорку надежду. Как бы она хотела, чтобы все получилось.
В дверь постучались, и Гермиона подошла, крикнув у самого косяка.
— Кто это?
— Профессор Макгонагалл. Мисс Грейнджер, я пришла с заявлением.
Гриффиндорка отодвинула дверь, освобождая проход женщине. Она совсем не изменилась со времен войны, только морщины в большем количестве украшали её лицо.
— Я думала вы придете с мистером Малфоем на завтрак, но увы. Поэтому сообщаю вам отдельно. Через неделю будет бал в честь начала учебного года. Вы поможете вместе с остальными старостами обустраивать Большой зал, но не забывайте о традиции.
— Какая традиция?
Рон недоуменно посмотрел на декана, и та сложила руки на груди, посмотрев на ученика.
— Старосты школы открывают и закрывают бал своим танцем. Поэтому, мисс Грейнджер, вечером в девятнадцать часов, я жду вас с Драко в актовом зале. Удачного дня!
Она улыбнулась каждому и удалилась из комнаты. Джинни и Полумна сразу начали бурно обсуждать планы на праздник и устремили свои взгляды на Гермиону, та непонимающе уставилась на них.
— Что?..
— Мы прямо сейчас идем выбирать платье. И, нет, не думай нас кормить своими отказами. Мальчики помогут нам с выбором.
Парни протяжно застонали и ссутулились, а Джинни ударила обоих по спине.
— А ну, не горбим спину! Платья в Хогсмиде не ждут!
— Но как же уроки?
— Гермиона, после услышанной новости, уже никто не пойдет на них. Ты хочешь, чтобы другие девчонки разобрали все классные платья?
Это был вопрос, который не требовал ответа. Девушке просто не оставили выбора, и они накинули на себя мантии, выходя из гостиной.
***
Ребята вошли в Хогсмид с приподнятым настроением. Сегодня Гермиона не испытывала болей в висках, которые как липкой нефтью стягивали её мысли в голове. С друзьями она чувствовала себя легко, беззаботно, все проблемы мгновенно вылетали из сознания.
Внимание Грейнджер привлекли молодые люди, одетые в слизеринскую мантию. Она повернула голову в сторону одного из магазинов, и её сердце издало оглушительный удар, как будто кувалдой ударили по разгоряченному железу.
Малфой стоял неподалеку от паба, вместе с оживленно размахивающим руками Блейзом. На шее у блондина висела Гринграсс, которую он обнимал за талию двумя руками. Видать девушка тоже направилась за покупками, чтобы успеть подготовиться к балу, и ненароком прихватила с собой обожаемых парней.
В этот момент в груди Гермионы зародилось странное чувство, будто её укололи в легкие, задевая каждое нервное окончание. Воздух сжался до размера маленького резинового шарика, его безумно не хватало. Хотелось жадно раскрыть рот, чтобы вдохнуть свежий глоток кислорода, который промоет её внутренности.
Воспоминания пробрались в голову непонятным рычанием, как Малфой уверенно орудовал этими руками по телу гриффиндорки, не отрываясь ни на секунду. Это резануло не только по чувствам, но и по самоуверенности девушки. Это она сейчас должна стоять на её месте, но никак не наоборот!
Безумно хочется отвернуться от этого зрелища, запустить руки в волосы, только чтобы выкинуть эти чертовы мысли из головы. И вдруг — он тоже заметил Грейнджер.
Мерлин, каким образом?
Почувствовал взгляд карих глаз?
Ощутил её присутствие, которое она чувствует электрическими разрядами каждый раз, когда он стоит неподалёку за ней?
Малфой, отвернись, не причиняй мне эту боль.
Строго наоборот. Он ухмыльнулся, погладив однокурсницу между лопаток одной рукой, а другой крепко держа её за талию. Поэтому Гермиона отвернулась, проиграв эту игру.
Рыжеволосая девушка заметила лицо, перекосившееся от боли у Гермионы. Она хотела загородить подругу от Малфоя, но перед этим смачно дать по его самодовольной роже. Не имеет значения то, что произошло между ними. Он не имеет право специально выводить девушку на эмоции.
Когда они направились прямо в тот магазинчик, Малфой напряг свое зрение и увидел то, чего не следовало никогда видеть. Рон вышел вперед, утягивая за собой Гермиону и взял её за руку, крепко сцепив их пальцы между собой.
Теперь и Малфой ощутил с головой это липкое чувство. Нет, это ни в коем случае не может быть ревность, что угодно, но не она.
Но сердце продолжало твердить ему обратное, поглощая его всего этой отвратительной эмоцией. Глаза фокусировались только на огромной ладони Уизела. Она совсем не гармонично смотрелась с хрупкой рукой Грейнджер. Фу. Просто отвратительно.
Он никогда не признается себе в этом. Но, он любит её так, как любят некоторые темные вещи: в тайне, между душой. Она — его запрет, который он обходит стороной, потому что ему уже причинили боль. Но порыв в ту ночь доказал, что парень нарушит ради неё любые правила, как чертов гриффиндорец. Ведь для них не являются помехой любые препятствия, стоящие на их пути.
Порой по ночам во время бессонницы в его мыслях проскакивает вопрос: если бы Гермиона знала о его противоречащих намерениях в её сторону, то ответила бы парню, который втоптал её в землю в её же день рождения самым нахальным способом, а по совместительству теперь и врагу взаимностью? А, Грейнджер?
Она прошла, даже не посмотрев в его сторону, словно его и не было здесь. Но ведь мгновением раньше Гермиона пожирала его взглядом, хотела прибить им его к земле. Как она это делает?
Рональд грубо задел блондина плечом, от чего Астория вздрогнула, раскрывая рот от возмущения, переполняющего её слизеринское эго. А Малфой гордо вскинул голову. Он не будет реагировать на открытую провокацию со стороны гриффиндорца, это слишком глупо для аристократа затевать драку в таком месте. Поэтому он проглотил все свои эмоции, оставив плавать на поверхности только гордость.
Никаких чувств.
Гриффиндорцы наравне с Полумной сильно расшумелись в магазине, продавцы отвыкли от такой суеты. Все девушки стояли рядом с вывесками платьев, спрашивая своих друзей или кавалеров о том, какой же все-таки цвет им к лицу. Гермиона стояла в компании Рона и Джинни с Гарри. Девушка уже просто сбилась со счета, в какой раз он отодвигает и задвигает наряды. Тут рыжеволосая гриффиндорка удивленно выдохнула и скрылась за ширмой, дабы никто не увидел причину её удивления.
— Гарри, прикрой меня на всякий случай!
— Мерлин, кому ты там нужна!
Но Поттер пошел в сторону раздевалки под взглядом укора своей девушки.
— Гермиона, а какое платье ты хочешь?
— Не знаю, наверное, что-то красное.
— Со вкусом, сейчас найдем.
Спустя 10 минут поисков, Джиневра Уизли вышла показать свое одеяние. На стройное тело девушки было надето изящное золотое платье, которое ярко блестело при свете, специально привлекая внимание людей вокруг.Корсет платья украшен красивой драпировкой навевая нечто сказочное, и Гермиона невольно вспомнила прекрасных принцесс из детских книг. Низ пышной юбки украшала широкая лента, что создавало шикарный и в то же время воздушный, игривый образ гриффиндорки.
Гарри прикрыл рот ладонью, сразу же прокрутив свою девушку вокруг себя. Джинни заливисто рассмеялась и крепко обняла Гарри за шею, шепча ему что-то на ушко.
— Боже, Джинни, ты такая красавица в этом платье...
Гермиона произнесла эти слова, затаив дыхание. Платье подчеркивало все особенности тела Джиневры. Она восхищалась своей подругой.
— Про тебя точно такого не скажешь.
Ребята настолько очарованно смотрели на подругу, что не заметили рядом стоящего Малфоя, который тоже ждал однокурсницу, пока та переодевалась. Его лицо осенила кривая усмешка, и Гермиона не могла понять, для чего он сейчас это делает. Неужели он до сих пор так ей мстит после того, как она рассталась с ним? Это немыслимо и глупо!
В голову Гермионы как будто начали забивать крошечные гвоздики, а потом хорошенько стучали по ним молотком. Боль от слов Драко разнеслась по всему телу, и Грейнджер лишь поджала губы на его едкое высказывание.
— Закрой пасть, Малфой, она же болеет!
Гермиона испуганно повернулась на Джинни, и та сразу же прикусила свой язык, вернувшись за ширму. Но Малфой не понял этого высказывания. Грейнджер выдохнула спокойно.
— Чем? Неужто слабоумием? Если, да, то это большая потеря для всего гриффиндора.
— Некоторым хотя бы есть что терять, а у тебя ничего не осталось.
Грейнджер схватила платье и ушла в кабинку, чтобы переодеться, молясь, чтобы мальчики не вцепились друг в друга.
Девушка вяло стряхнула с себя остатки одежды, оставшись в черном нижнем белье. В ней никогда не было ничего примечательного, да даже только к седьмому курсу её тело приобрело женские изгибы, что радовало её глаз. Чем она могла привлекать парней? Неужто все дело в мозгах?
Гриффиндорка взяла платье и попыталась надеть его через голову, спустя несколько попыток сражения с этим нарядом, она очутилась в нем и повернулась спиной к ширме.
— Застегните мне кто-нибудь молнию на боку, я не достаю!
Материя мгновенно отодвинулась, и худое лицо Малфоя появилось в этом проеме. С лицом полной отрешённости, он умело обхватил девушку за талию и пробежался по молнии худыми тонкими пальцами. Гермиона старалась смотреть только в зеркало, чтобы не проявлять свой интерес к блондину, но кровь забурлила, и она взглянула на него. Их глаза сразу же встретились, но Драко не отводил взгляда до того момента, пока она не почувствовала, что он выполнил свою «миссию». Легким движением руки под звуки недовольства Уизли, он снял их с тела когда-то горячо любимой девушки, и отворачиваясь, пробормотал что-то похожее на:
— Можешь не благодарить.
Девушка вышла следом за парнем, сложив руки на груди. Все оценили её наряд, - их эмоции читались на лице. Грейнджер была в этом платье хороша, как июньский вечер, от её хрупкого тела словно исходило сияние. Красный цвет ярко выражался на фоне тонкой побледневшей кожи, которая немного покрылась румянцем в области щек. Её плотно облегала полупрозрачная ткань из тончайших сортов вискозного шелка, оканчиваясь на худых коленях. В районе груди россыпью были пришиты цветы оттенка шампань, но они словно вырастали из грудной клетки Гермионы и расцветали прямо на своей будущей хозяйке. Никто не был в состоянии отвести взгляда, также как и сам Драко.
В его глазах плескалось неимоверное желание. Нет, это была не похоть, а желание завладеть девушкой. Потому что такое сокровище не может принадлежать какому-то Уизли. Так не бывает в жизни.
— Ну..как вам?
Это молчание смутило Грейнджер, и она решила сама начать этот диалог. Полумна сразу подошла к девушке, положив руку на её обнаженное плечо. Ключицы ярко проступали, от чего ладонь блондинки неестественно поместилась на теле гриффиндорки.
— Запомни, ты всегда прекрасна, Гермиона. Это платье просто подчеркивает тот факт.
Староста улыбнулась от таких слов - слишком давно она их не слышала. Она осмотрела каждого из тех, кто стоял в её окружении.
Все кивали как болванчики, только Малфой отвернулся, чувствуя, как его заполняет жгучая ненависть от всей этой ситуации.
***
Невероятно, все влюбленные приносят друг другу боль, если по каким-то причинам им не суждено быть вместе. Она должна была предположить, что блондин будет приносить ей после разрыва душевные переживания. Тот, кого ты еще совсем недавно считал единственным, что есть у тебя, делает все, чтобы ты возненавидел его. А самое паршивое здесь даже не это, просто такие действия только усиливают притяжение между ними. Каждый из них желает тонуть в старых воспоминаниях. Кануть и не просить о помощи. Отрешаться от вселенной каждый вечер перед сном, не понимая, за что любовь всей твоей жизни так поступает с тобой? И пока один думает, почему его бросили, другая размышляет о сказанных словах, раны от которых кровоточат изо дня в день.
Все это ощущали Гермиона и Драко пока собирались на репетицию. Как это все не вовремя, ведь Грейнджер только решила ограничить свое общение с Малфоем. Это может очень дорого обойтись ему, если он тот, за кого девушка теперь его может принимать.
Она не стала сильно ломать голову мыслями о внешнем виде. Гермиона просто натянула на себя хлопковые черные брюки и коричневый топ, который снова стал ей подходить по размеру. Фигура девушки сильно изменилась, но эта худоба не так сильно пока что бросалась в глаза. В это время Малфой уже был одет и находился далеко не своей комнате или в подземельях.
Он стоял в коридоре рядом с портретами в белоснежной майке, не заправленной в спортивные штаны и сел на подоконник. Малфою безумно хочется остаться одному, он устал от всего этого наигранного представления в сторону Грейнджер. Парень думал, что если изображать ненависть, то это породит её самое настоящеё чувство. Но ничего не получается. Все планы Малфоя всегда разрушаются. Ведь слизеринец даже не смог убить старика на Астрономической Башне, опозорив свою семью перед Темным лордом.
Один из портретов задвигался, и на нем оживился бывший директор Хогвартса. Он поправляла свою бороду, направив свой взгляд в сторону Малфоя. Блондин никогда не забудет эти глаза, которые просили его одуматься в самый роковой час в его жизни.
— Драко, добрый вечер!
Даже на картине ему пририсовали лимонные дольки, эта мысль заставила слизеринца улыбнуться уголком губ.
— Я бы так не сказал.
— Неужели у вас что-то случилось?
Когда-то Малфой раскрыл свою душу этому человеку, может еще минут несколько, и он бы сбежал от обязанностей пожирателя смерти. Но чертова тетка принеслась со скоростью света, чтобы увидеть, как её племянник прикончит вечного спасителя Поттера.
— Нет, ничего.
— Знаете, Драко, когда я был молод, мне пришлось потерять многих, чтобы стать тем, кем я являлся. Шел по головам, плевал на тех, кто оставался позади меня. Из-за этого умерла моя сестра. Это единственное, что я никогда не прощу себе.
— Но ведь вы не понимали, что она умрет. Мне рассказывали эту историю, вы не виноваты.
— Нет, мой дорогой друг, я виноват. Важны те люди, которые приходят на помощь тогда, когда их даже не просят или не говорят о проблемах. Но мы все так часто копаемся в себе, ищем недостатки свои и чужие, что даже не видим, как меняется твой родной человек, может он даже приносит жертву своими чувствами.
— Зачем вы сейчас говорите мне это все?
— Случайности не случайны, даже мое появление на этом портрете. Вы должны были услышать эти слова.
— Подождите, я не понимаю...
Но портрет лишь улыбнулся парню, помахав на прощанье ладонью, и отвернулся. Напряжение вокруг спало, может этого разговора не было, и это все иллюзия?
***
Гермиона спускалась по лестнице, чтобы направиться в актовый зал. Когда она оставалась одна, одиночество и сотни мыслей об отношениях с Драко преследовали её. От них не убежать.
Малфой раздражал со своим биполярным расстройством. То леденящий душу холод, то сводящая с ума жара. Так не должно быть, это неправильно. Но Грейнджер ничего не может сделать, не может исцелить его, она сама нуждается в лечении, как бы это иронично не звучало. Девушка не может сделать его лучше и ничего не может поделать с его странным настроем.
Нас всегда разделяет одно решение от другой жизни, и пока мы не решимся на самый рискованный шаг в своей жизни, просто будем торчать на одном месте.
Гермиона сделала последний шаг на лестнице, и в её сознании все помутнело. Девушка очутилась в такой темноте, из которой она пыталась карабкаться ногтями, сделать все, что выйти на свет. Но её затягивало все глубже и глубже. Боль разлилась по всему телу, как будто колкие шипы расползались по венам, резали девушки изнутри. Она облокотилась на перила, чтобы не потерять равновесие.
Страх.
Это безумно страшно чувствовать, как ты теряешь себя.
Она не понимала, сколько простояла вот так, борясь со жгучими атаками проклятия. Может пять минут, но время тянулось невыносимо долго. Сзади на своей спине Гермиона почувствовала чьи-то руки и обернулась.
За её спиной стоял Теодор Нотт, удерживая Грейнджер от падения. Его лицо выражало беспокойство, он не мог разжать свои руки на её плечах, и поэтому развернул к себе.
— Грейнджер, чертова ты дура. Это был самый идиотский способ маггловского самоубийства!
Девушка молчала, её глаза постепенно заливались слезами от страха, застилая последние нотки отдаленного голоса разума. Ей было очень плохо, она боялась, что опять её закинет в черную бездну.
— Спасибо, Тео...
— Мерлин, ты так дерьмово выглядишь.
Парень имел ввиду не только покрасневшие глаза. Гриффиндорка повзрослела лет на 10 от случившегося приступа, синяя вена на её шеё нервно пульсировала, перекачивая кровь туда-сюда, взгляд потерян до такой степени, что её зрачки тряслись от безумия.
Хлопнув пару раз длинными ресницами, она разжала побелевшие губы, чтобы спокойно выдохнуть.
Она жива.
Все хорошо.
— Спасибо, ты тоже сегодня очень обаятельный.
— Грейнджер, вот знаешь, сейчас со всем не к месту оказывать внимание моей персоне.
Он встряхнул её за плечи, и гриффиндорка окончательно выпала из транса. Она опаздывает на репетицию, черт. Макгонагалл и Малфой прикончат её на месте, а ведь Гермиона только что вытянула свою жизнь из кончиков пальцев смерти.
— Мы как-нибудь потом поговорим, мне надо спешить. Спасибо за помощь, я просто сегодня очень переутомилась.
Она побежала к дверям актового зала, и её резинка с волос сползла с хвоста, давая волю густым локонам распуститься, обрамляя все острые углы её лица. Гермиона распахнула с размаху дверь, и её занесло назад от сильного потока воздуха.
Малфой стоял с самым недовольным выражением лица, в чем его и поддерживала сама Макгонагалл. Грейнджер опоздала на тридцать минут, но никогда не делала так прежде, ведь она гриффиндорская заучка.
Девушка замялась у порога и, робко переступив его, посмотрела на людей.
— Извините, у меня появились проблемы, из-за которых я задержалась.
— Несобранная, туп...
Малфой собирался продолжить свою гневную тираду, но директор оставила поток его оскорбительных выражений.
— Хорошо, проходите в центр зала. Вы когда-нибудь танцевали, мисс Грейнджер?
— В последний раз я была на балу во время турнира, профессор.
— Вы неестественно бледна, с вами все в порядке?
Малфой поднял взгляд на лицо Гермионы, и он мысленного согласился со старухой. Грейнджер как будто пережила все стихийные бедствия, а потом шторм выплюнул её сюда.
— Я сегодня плохо чувствую себя, но я буду присутствовать на мероприятии.
Обещаю.
— Так, ладно. Пока я выбираю музыку, вы с мистер Малфоем подготовьтесь.
Девушка сделала шаг навстречу парню, опустив руки вдоль себя. Драко повторил все в точности, сложив руки на груди. Больше они не двигались, только стояли и сверлили друг друга взглядом. Надо было взять на заметку, что хоть Грейнджер и выглядела убитой, то в глазах она продолжала спорить со всеми принципами блондина, даже если для этого потребуется разбиться в лепешку. Она сделает это, посчитав нужным.
— Драко, не стойте так. Возьмите мисс Грейнджер за талию. Ваши личные отношения никак не должны касаться деятельности школы.
— Вы можете не торопить меня?
Парень буквально прошипел эти слова, впечатав Макгонагалл только одним взглядом в стену, но та продолжала стоять на своем.
— Я могу отпустить мисс Грейнджер, в таком случае вы без спешки потанцуете со мной.
Глупая старуха была чем-то похожа на Грейнджер. Обе гриффиндорки, чертовы выскочки, идущие напролом всему.
Музыка заиграла на весь зал, и Малфой крепко обхватил девушку одной рукой за узкую талию, а другой обхватил её левую ладонь. Это касание легким уколом обдало пораженную часть тела, которой завладел Драко. Мелодия лилась медленно, подталкивая молодых людей на нежные и раскованные движения, хотя каждый из них был наполнен как сосуд настолько острыми чувствами, что они бросались из крайности в крайность.
Парень вел девушку, не отрываясь от зрительного контакта. Он видел перед собой не заучку Грейнджер, а девушку, хрупкую и беззащитную, но одновременно стойкую и боевую. Гермиона является примером для многих девушек Хогвартса. В то время как все считали, что девчонки должны быть принцессами, она вновь и вновь доказывала, что помимо этого нужно быть еще и воином.
Гермиона робко откинула свою спину назад, и Малфой наклонился следом за ней, склонив голову над её лицом. Сияющие, распахнутые от такого жеста шоколадные глаза, бледные с ямочками скулы, такое притягивающее лицо. Не был бы он Малфоем, то непременно улыбнулся, потому что Грейнджер заставляла всем своим видом людей вокруг сделать.
Но Малфои не улыбаются из-за таких вещей.
Она то закидывала ногу на его бедро, то восхитительно прокручивалась на цыпочках вокруг себя, пока Драко поддерживал её руку высоко над головой. Их танец был живым, настоящим. Многие говорят, что именно в движения людей проявляется их душевное состоянии. И хоть это и был медленный танец, в нем был океан страсти, волны которого бились об пару, как об скалы.
Задира. Талантливый. Гордый. Высокомерный. Сообразительный. Безрассудный. Сломленный. Бесстрашный.
Гермиона могла подобрать миллион эпитетов, если бы её спросили какой Драко Малфой на самом деле. Потому что сейчас в его глаза, как раскрытая книга, но если она захлопнется, то больно стукнет по пальцам. Кожа горела после ледяных рук слизеринца, все её тело податливо реагировало на его маневры.
Парень отлично танцевал, за всю свою жизнь он не один раз бывал на таких мероприятиях. У него было много партнёрш, каждая была разной. Но вот эта. Гермиона Джин Грейнджер. Была особенной. Её сбившееся дыхание обжигало кожу блондина, как дым от костра.
Они долго вальсировали, но тут музыка остановилась, и Макгонагалл начала громко хлопать в ладоши.
— Это было великолепно!
Танец был завершен, но никто из них не решился отпустить другого. И Гермиона опустила его ладонь из своей, отвернув лицо, которое за долгое время наконец-то начало принимать цвет жизни, покрываясь румянцем от неловкости момента.
Драко стоял и не мог забыть прикосновение её рук, ощущая их так ясно, словно она так и не разжала их.
— Я уверена, что выступление будет просто фееричным! Если вы смогли зарядить танец такой энергией в «домашней» обстановке, то в Большом зале, украшенном всяческими (методами) безделушками, еще и в нарядах!
Женщина, улыбаясь, вышла из зала, оставив пару наедине, и Гермиона села за стул. Она чувствовала тягу в коленях, сил совсем не осталось. Но Драко как будто зарядил её чувствами, чтобы она испытывала хоть какие-то эмоции в этот вечер.
Парень стоял напротив, разглядывая её хмурые черты. О чем сейчас думает гриффиндорка?
— Ты сама не своя, Грейнджер.
Девушка удивленно вскинула голову, чтобы взглянуть на парня. Он говорил все на полном серьезе. Ни нотки сарказма, ни гордости. В его голове слышалась искренность.
— Малфой, я просто устала.
— Ты не умеешь врать, поэтому не берись за это дело. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо.
— Ты ни черта не знаешь.
— Так расскажи мне!
Малфой сорвался на крик. Его бесила недосказанность Грейнджер, странные выражения Дамблдора с портрета. Это все выводило парня.
— Это тебя не касается.
Она бы могла быть честна с ним хоть сейчас.
Она бы смогла простить его гордость, не задень он её.
Потому что в её голове эхом отдавались слова Малфоя, которые крутились как только она просыпалась или когда засыпала, утыкаясь лицом в подушку.
Да, ей было больно.
Поцелуй с Гринграсс, колкость в Больничном Крыле. Она не железная, чтобы так срывать на ней свое одиночество. По этой причине, Гермиона будет наносить ответные удары, бить по самолюбию парня. Может она и проклятая, но это не дает ей право так отмалчиваться после всех высказываний.
— Как хочешь.
Парень уже развернулся и направился к двери на выход, чтобы не видеть кудрявую девушку, но та успела остановить его своим голосом.
— Малфой, а в библиотеке есть книга с вашей родословной?
— Это тебя не касается.
Слизеринец ответил ей в той же манере, что и она недавно, и покинул помещение.
***
Две крайности одной реальности могут быть одним целым, и в тоже время разными мирами.
Об этом думала Полумна, когда прогуливалась темным вечером вместе с Блейзом коридорами Хогвартса. Сегодня было патрулирование старост факультетов, и она была рада такой возможности провести время с парнем. Они болтали невесть сколько, забыв все свои проблемы.
Полумна часто смотрела в его темный взгляд, покрываясь мурашками. Глаза мулата повидали гораздо больше, чем можно было бы предположить, глядя на молодое, без морщин красивое лицо, и девушка понимала это без слов.
— Лавгуд, ты смотришь на мое лицо безотрывно уже дольше минуты. Это выглядит странно.
Блондинка нервно встрепенулась, отвернувшись.
— Ох уж эти нарглы...
Их внимание привлек тихий стук каблуков. Кто-то явно нарушал правила и хотел их избежать. Ребята сразу направились на звук.
Девушка, похожая на Гермиону, спешила к мадам Помфри с какими-то двумя книгами. Но ни один из них не смог понять, что было в руках ученицы. Гриффиндорка хищным взглядом осмотрелась по сторонам, и Полумна затащила Блейза в темный угол. Парень хотел что-то сказать.
— Тсссс.
Девушка приложила палец к губам мулата, и тот тихо сглотнул. Двери Больничного Крыла раскрылись, и староста спешно вошла внутрь.
— Ты же знаешь, что там делает Грейнджер, да?
— Это не мой секрет, чтобы распоряжаться им.
Слизеринец и когтевранка затаили дыхание и приложили ухо к стенам, которые знали очень много тайн Гермионы Грейнджер.