Глава 6
Гермиона зашла в библиотеку, спросив мадам Пинс, где можно просмотреть родословные древних аристократических семей. Она прошла в крайний третий ряд, в стеллажах которого стояло много старинных книг. Просмотрев около десятка фамилий, которые Грейнджер часто слышала не только в Хогвартсе, гриффиндорка наткнулась на семейство Малфоев и Блэков. Книги были черными, с выгравированными инициалами величественных семей.
Девушка села за последний столик и начала с семьи Блэков. Этот род был одним из самых древних чистокровных волшебников. Многие мужчины с этой фамилией не находили свою суженую, и умирали бездетными, так и не пополнив семейное древо. Но были и те, кто породил на свет но некоторые имели дочерей. Одними из них были дочери Сигнуса Блэка III: Андромеда, Беллатриса и Нарцисса.
Старшая сестра не разделяла интерес в том, чтобы выходить только за чистокровного волшебника, из-за чего взбунтовалась и ушла из семьи. Имя Андромеды было удалено родового древа Блэков, красующегося на огромном гобелене, за брак с магглорожденным. Больше девушка никогда не пыталась вернуть свою семью, поняв, что потеряла её навсегда.
Средняя сестра — Белла. Всю жизнь она прожила по девизу «чистота крови навек». Ей была присуща мания чистокровности, после чего она поступила в ряды Пожирателей Смерти и была ярой прислужницей Темного Лорда. Даже ходили слухи, что она была неравнодушна к бесчувственному монстру, хоть и была соединена с чистокровным семейством Лестрейндж.
Самой младшей сестрой является Нарцисса. Она очень умная девушка и достаточно скрытная, родители выдали ее замуж за Люциуса Малфоя. Женщина придерживалась нейтралитета на войне во времена магической войны, но являлась сторонницей Пожирателей Смерти.
Взгляд Гермионы остановился на знаком мужчине, которого звали Сириус Блэк. Он был двоюродным братом сестер Блэк, но отличался от них, также как и кровный брат Регулус. Сначала из-за своей вредности, а после по моральным принципам Сириус отказывается от правил своей семьи. После такого поступка его портрет так же выжгли из семейного гобелена, и парень жил у своего лучшего друга Джеймса Поттера, который впоследствии был убит Темным Лордом. Также, это единственный Блэк, попавший на факультет Гриффиндор, чем разочаровал всех своих родственников еще больше.
Регулус всегда радовал своих родителей, в отличие от своего брата. Он проявлял все качества «истинных Блэков» и даже стал, в весьма юном возрасте, Пожирателем Смерти. Но из-за разочарования к своему «лорду», парень ценой своей жизни добыл крестраж и отдал его домовику. После чего, изнеможённого неутолимой жаждой, его утащили в воду инферналы, во время попытки напиться из проклятого озера. Никто не знал, что случилось с наследником Блэков, но спустя много лет Гарри Поттер нашел записку от Регулуса.
Всё-таки в Драко было присуще от Блэков больше, чем от Малфоев. Их судьба со старшим братом Сириуса была очень похожа.
Грейнджер окунулась в воспоминания из этой книжки, которые затягивали её неведомой силой, и она промолвила только одну фразу, после которой отодвинула огромную книгу:
— Во вселенной Блэков звезды живут и умирают на семейных гобеленах...
Девушка протянула костлявые пальцы к совсем другой книге, на обложке который красовались две змеи, буквально охраняющие род Малфоев. Переварив всю предыдущую информацию, она погрузилась в новый поток информации.
Также как и семейство Блэков, они и по сей день являються богатыми аристократами, которые вымарывают из своего родового древа всех, кто «предает» их чистокровность. Каждый наследник этой фамилии жил по девизу: чистота всегда одержит победу.
Малфои всегда имели репутацию, на которую намекает их не совсем лестная фамилия, беспринципных людей, ищущих соблазнительной власти и богатства везде, где их только можно найти. Но несмотря на всю манию чистокровности, Грейнджер заметила, что в родословной присутствовали магглорожденные, что немножко ошеломило ее.
Самыми известными являлись несколько Малфоев: Николас, который в 14 расправился со многими магглами под видом чумы; Абраксас, жертвой которого стал первый магглорожденный министр, ушедший со своего поста досрочно, но против мужчины не нашлось никаких доказательств; Люциус — сын Абраксаса, стал известен как Пожиратель Смерти. Два раза он избежал заключения в Азкабане, потому что в первый раз он утверждал, что вынужден был выполнять все приказы Темного Лорда под воздействием Империуса, а во второй раз мужчина дал показания против Пожирателей и помог схватить многих последователей Воландеморта. Также Люциус является отцом последнего наследника Малфоев.
— Умеет же он выходить из грязи чистым,— Грейнджер проворчала это, уткнувшись в книгу, чтобы прочитать, что написано дальше.
Драко, также как и его отец, был Пожирателем Смерти, но опозорил семью потому, что не смог выполнить поручение Лорда, к которому готовился целый год. Парень состоял в Инспекционной дружине, всячески мешая Ордену Феникса. Являлся прилежным учеником, ловцом команды Слизерин и старостой на сегодняшний день.
Девушка пыталась найти мать Люциуса, но ничего о ней написано не было. Словно про женщину забыли и никогда больше не вспоминали. Грейнджер встала из за стола, и направилась к другим полкам, потратив на поиски хоть какой-то информации около получаса. Достав на последних силах полках? какой-то старый свиток, она развернула его, сразу зажмурившись от потока едкой пыли. Но это того стоило.
«Эвелин Вильерс была обаятельной, умной, импульсивной аристократкой, которую насильно выдали замуж за жестокого Абраксаса Малфоя. Девушка родила ему сына и начала вести разгульный образ жизни. Она с легкостью могла заполучить любого мужчину, что сказывалось на ее самолюбии. Но муж Эвелин был безумно увлечен своей женой и не хотел терять ее. Вильер влюбилась в магглорожденного парня, чем унизила Абраксаса, предпочтя другую жизнь. Одним вечером она ушла, оставив на прощание записку, в которой извинялась за свой поступок, объяснив, что ее сердце разрывается от тоски без своего любимого. Бывший муж не смог найти свою жену, после чего избавил свой род от ее имени».
Все было бы ничего, если бы здесь не написали один факт. Она с легкостью очаровывала мужчин, значит возможно Эвелин была вейлой. Доказательством этому было, что дедушка Малфоя не смог забыть свою жену.
Грейнджер взяла все то, что прочитала и выскочила из библиотеки. Ей срочно нужно к мадам Помфри. Целительница сто процентов что-то знает об этом всем.
Она тихо ступала коридорами Хогвартса, но шаги эхом отдавались, ударяясь об стены. Ей было плевать, кто дежурит этим вечером. Грейнджер решила разгадать все тайны сегодня. Она пойдет по головам только чтобы покончить со всем этим. Но вот у самого входа в двери Больничного Крыла, девушка услышала шепот. Кто-то следит за ней.
Гермиона прислушивалась к каждому звуку, но ничего больше не услышала. Даже темно было настолько, что она с трудом различала свои туфли и пол. Какой же глупой гриффиндорка была, не достав свою палочку.
Девушка, постучав в массивные двери, уверенно распахнула двери, входя в помещение
— Мисс Грейнджер, что вас принесло ко мне в столь поздний час? У вас обострились приступы проклятия?
— Не только. Я пришла к вам с информацией.
***
— И вы до сих пор не сказали о своих подозрениях Малфою?
Мадам Помфри срывалась на крик, обводя обвиняющим взглядом гриффиндорку.
— Мы с ним не в тех отношениях, чтобы он помогал мне.
— Знаете, мисс Грейнджер, порой шанс на жизнь гораздо важнее, чем гордость. Вы видели свои анализы?
— А что с ними не так?
— Все. Они ухудшились на 50 %. Ваш организм отвергает все методы поддержки здоровья.
— Вы хотите сказать, что?..
— Да, я хочу сказать, что вам осталось жить еще меньше, чем было раньше.
— Вы же видели, что написано в книге. Вейла или её наследник потеряет все магические способности! Там не написано, какие именно.
— Вот именно, мисс Грейнджер. Пока мы не попробуем, то не узнаем.
— Эти способности подразумевают под собой от способностей вейлы до магической принадлежности. Я не позволю рисковать этим всем. ? (последняя фраза немного корявая)
— Мистер Малфой скорее всего наследник вейлы, а вам осталось жить от 2-3 месяцев, мисс Грейнджер! Прошу вас, выключите гриффиндорское благородство. Это решение только этого парня и ничье больше.
Помфри была зла, а Гермиона растерянна и упряма. Обе женщины разговаривали друг с другом на повышенных тонах, а это значит, что их могли слушать теперь не только стены Больничного Крыла.
— Чтобы этот парень смог его принять, я должна решить – скажу я ему об этом или нет.
— Мне кажется, что вся эта история кончится плачевно. Вы готовы после всех пройденных трудностей так просто отпустить шанс на жизнь?
— Можно мне подумать?
— Да, конечно. Вы зайдете ко мне через несколько дней за новой порцией зелий и скажете свой вердикт. Потому что я должна рассказать обо всем вашему декану.
— Зачем?
— Вы не сможете ходить в скором времени на уроки, может даже не будет в состоянии встать с кровати. Мы должны предусмотреть все варианты.
— Хорошо, спасибо. Добрых сновидений!
— И вам того же.
***
Грейнджер выходила из помещения, которое сдавливало её легкие. Как бы она не скрывала этот страх, но он был и прочно поселился в её теле. Он обтягивал кожу гриффиндорки и когда ты пытаешь его сорвать, разодрать в клочья, то он отдирается вместе с защитным слоем тела. Это настолько мерзко, что скулы Гермионы начинало сводить от раздражения к себе, от того, во что она вляпалась вновь.
Почему кровь вейлы не растекается по венам Гарри или Рона? Парни бы без сомнений и намека на насмешку спасли бы Грейнджер от смерти с косой. Но выслушивать унижения и различные колкости от Малфоя в очередной раз, когда твой организм не в состоянии переносить любой стресс, просто мазохизм.
Мерлин, что она сделала такого ужасного в прошлой жизни, что теперь судьба так отыгрывается над ней?
Забини с Полумной стояли все также у стены, услышав только несколько ключевых фраз, которые слетели с уст женщин. Кровь вейлы и зелья. Какую связь между собой имели эти вещи, Забини так и не понял, но просить от когтевранки объяснения он не стал. Она и так увязалась с ним на эту авантюру, чего он никак не мог ожидать.
Стук каблуков все звонче звучал, и до Блейза дошло. Им некуда бежать. Вот и все, сейчас Грейнджер застукает их за таким подлым поступком, и им не избежать ответов на вопросы.
Давай, Забини, думай, ну же! Спокойное выражение лица Луны выводило из себя, но всего за какие-то пять секунд он понял, что сделает, убив двух зайцев одним выстрелом.
Двери отворились под напором руки Грейнджер позже того, как мулат притянул тело Лавгуд к себе, положив руки на поясницу, и поцеловал ее. Полумна впервые почувствовала себя так неловко, но спустя тысячу сомнений ответила на этот поцелуй. Гриффиндорка стояла в не меньшем шоке, что и ее подруга, и лишь издала нелепый звук, который описывал ее состояние:
— Оу...простите, я не хотела вам мешать...
Забини наконец-то отпустил губы когтевранки, и та начала жадно хватать воздух. Ее губы покраснели от напора слизеринца, щеки покрылись багровым румянцем. Она хотела еще раз попробовать Забини на вкус. Он был таким горьким, но одновременно приторно сладким. Две несовместимые вещи, но они создали в груди Луны такой круговорот, что она не могла нормально дышать.
— Привет, Грейнджер, и пока, Грейнджер.
Она притупленно посмотрела в пол и пошла дальше, свернув за угол, и Блейз наконец-то посмотрел на блондинку.
— Слава Мерлину, что она не поняла, чем мы занимались.
Парень выдавил эти слова из себя просто потому, что не знал как вести себя сейчас с девушкой.
— То есть, это все сейчас было не по-настоящему?
Весь этот вопрос саднил каждую клетку тела Лавгуд, ибо по-другому и быть не могло. Он слизеринец и действовал только по инстинктам, одним из которых сейчас было «заметать следы». Пусть и таким нахальным способом.
Ее глаза действительно были похожи на звездное небо, на которое часто любил смотреть парень на Астрономической башне. Луна сейчас была как маленький ребенок. Такой честный, отзывчивый, полон любви. Это так завораживало, что он не мог оторвать взгляд от этой девушки.
Она не такая как все.
— Нет.
— Ты правда хотел поцеловать меня?
— Лавгуд, ради Мерлина, нарглов и мозгошмыгов, прекрати задавать такие глупые вопросы.
И он снова поцеловал ее, только этот раз не был похож на предыдущий. Мягкий, размеренный, дарящий надежду. Девушка углубила этот поцелуй, доверив парню свое сердце, которое билось в такт с его собственным.
***
Гермиона с порога громко закинула свои вещи прямо из прохода в гостиную, на ходу разделась и прыгнула на кровать, как ребенок, уткнувшись в подушку лицом. Чем старше мы становимся, тем сложнее проблемы появляются у нас. Девушка не могла рискнуть самым дорогим для себя человеком, но была готова попрощаться со своей жизнью. Она ведет себя как глупая эгоистка: не дает шанс отношениям с Драко, не дает впустить в свою жизнь возможность на спасение, скрывает от него все. Это все настолько ужасно, что если бы ей два года назад сказали, что она поступит именно так, то Грейнджер бы рассмеялась в лицо этому человеку. Все слишком сильно изменилось, это давило на ее виски неимоверной болью. А может это просто очередной стресс.
Время было позднее, и Малфой уже спал в своей комнате, чтобы завтра рано встать и выполнить хоть какие-то обязанности старосты школы. Малфой ни разу не притронулся ко всяким занятиям от директора, забив на все огромный болт. Гриффиндорка села на диван и вычислительным взглядом уставилась на стол. Там валялись разные документы и бумаги, и любопытство Грейнджер сыграло ей на руку. Она встала и просмотрела все содержимое.
— М-да, Малфой, тебе совсем плевать на происходящее...
Абсолютно наплевав на рвотные позывы, которые стали добавлением к симптомам проклятия, Гермиона начала выполнять работу старосты мужской части Хогвартса. В последний раз девушка делала что-то похожее на шестом курсе, чтобы помочь своим друзьям. У нее не оставалось сил на разбирательства с Драко из-за его полномочий, просто хотелось решить хоть что-то самой. Потратив два часа на заполнение бумаг, она решила разобраться в гостиной. Ей не хотелось спать, ибо сны сопровождались кошмарами, от которых девушка просыпалась с холодной испариной на лбу. Каждый раз снится одно и тоже: Гермиона лежит в Малфой Мэноре, откинув свою изуродованную руку вперед, а над ней стоит Беллатриса. Эта женщина испортила ее прошлое, а теперь из-за нее рушится настоящее и будущее. Если бы ее спросили, в кого она без воззрения совести пульнула аваду, то ее имя первым бы слетело с уст Грейнджер
Гриффиндорка уронила какую-то вазу, и осколки разлетелись по всей комнате. Она шикнула сама на себя из-за своей неуклюжести и начала поднимать мусор с пола. Дверь из комнаты Малфоя открылась, и парень вышел их нее, встав над девушкой. Гермиона посмотрела на него снизу вверх и затаила дыхание. Сейчас на нее наорут.
— Какого дьявола ты здесь шумишь?
Его голос так и сквозил нотками недовольства. Его выдавали сжатые добела костяшки на кулаках, но лицо было абсолютно безразличным.
— Я убираюсь, Малфой.
— Ты заделалась в хреновы домохозяйки в два часа ночи, Грейнджер? Хотя...по внешнему виду сейчас ты действительно выглядишь как домовой эльф.
— Прекрати сейчас же!
Она встала, держа в руке осколок от опрокинувшейся вазы. Ее переполнял гнев, злость от бестактности блондина.
— Я просто говорю правду. Например, что в отношениях со мной ты была в лучшей форме, чем сейчас.
— Мой. Внешний. Вид. Не. Зависит. От. Тебя. Малфой.
Гермиона разделяла каждое слово, чтобы вдолбить это в голову Драко. Но тот лишь насмешливо взглянул на нее, прижимая к книжному стеллажу.
— Сейчас я ладонью проведу по каждому изгибу твоего тела, горячо дыша в твои податливые губы и знаешь что будет?
Она перестала дышать, потому что дыхание парня напротив обжигало внутренности, заставляло биться сердце. Поэтому, только спустя вечность, она вопросительно склонила голову.
— Ты снова станешь другой. Я меняю тебя, Грейнджер.
— Нет, ты не соблазнишь меня. Прекрати этот балаган, тебе пора спать.
— Я бы сказал: «если только в одной постели с тобой, Грейнджер». Но ты ведь не оценишь, не так ли?
Малфой угрожающе близко склонился над ней, изучая Гермиону вновь. Под взглядом слизеринца, глаза девушки пугливо загорелись
— И вообще, соблазнить можно кого угодно, даже самыми грязными методами.
Но, несмотря на все слова, Малфой мягко коснулся губами кончика ее веснушчатого носа. Не поцелуй, не нахальные действия, а просто прикосновение. Такое мягкое, нарочито нежное. Малфой вложил всю свою темную душу в это действие, он видел, как менялся взгляд Грейнджер с каждой секундой. Девушка даже не была в состоянии прикрыть глаза, продолжая наблюдать за этим, ощущая как от его чувств, она наполняется словно сосуд. Она хотела уткнуться в его объятья, поглаживая голову, и ни о чем не думать. Только он и она. И, когда она подняла взгляд помутневших карих глаз, в её голове громко прозвучали слова:
«Проклятый будет подпитываться вейлой или ее наследником, если у них тесный контакт. Последствия такого неизвестны никому».
Девушка сразу же отпрянула от Малфоя, как ошпаренная. На мгновение лицо Малфоя вытянулось, но потом он снова нацепил свою ухмылку.
— Малфой, не делай этого!
Он схватился за какой-то торчащий учебник и дотронулся до своей головы, притупив свой взгляд.
— Мерлин, видимо мне действительно нужно поспать. От твоих воплей у меня заболела голова.
Гермиона испугалась. Вот они, эти самые последствия, о которых говорилось в книге. Она как вампир подпитывается его энергией, и гриффиндорка подалась вперед к Малфою.
— Драко, с тобой все в порядке? Тебе нужна помощь?
— Да, уйди с дороги и не мешайся под ногами.
Он злобно обошел её и ушел к себе, гремя в поисках чего-то. А Гермиона спустилась вниз по стеллажу, желая не приносить людям моральной, а тем более физической боли.
***
— Симус, ты видишь, куда вешаешь эти шарики?
— Да, и что?
— Они висят криво, перевешивай!
Староста весь день была на взводе. Ребята старались работать, выжимая из себя все силы, но они ничего не успевали.
— Миона, мы подвинули рояль. Что дальше?
—Так, ты, Рон, узнай у эльфов меню, которое будет на балу. А ты, Гарри, помоги Джинни сдвинуть все столы. Она очень устала.
Работы было настолько много, что даже магическая сила не помогала ученикам. Все вокруг суетились, переговаривались, что в голове Грейнджер гудела каждая клеточка. Из-за этого она ходила как Снейп, готовый прижать к стенке каждого, кто сделает что-то не так.
— Малфой, тебе особое приглашение нужно?
Этой ночью Драко заглушал боль в висках бутылкой огневиски, поэтому вся эта подготовка лишь забавляла парня. Он сидел, закинув свою руку на плечо Астории, и смотрел на каждого горбатящегося ученика с неприкрытой ухмылкой.
— Гринграсс, может займешься делом, а не будешь жамкаться с ним на каждом углу?
— Если тебе это мозолит глаза, то это только твои проблемы, Грейнджер.
Малфой притянул на кожаный диванчик Гермиону одним ловким движением и положил на ее плечо свою вторую руку, широко расставив ноги.
— Девушки, не ссорьтесь. Меня на всех хватит.
— Мерзавец. Прекрати так вести себя при всех!
Гриффиндорка скинула его руку с себя и отошла на безопасное от него расстояние. Ее ноздри раздувались от недовольства, но лицо явно осунулось, как будто Грейнджер ничего не ела около недели. Так и было. Организм Гермионы отвергал любой вид пищи, и она только питалась различными видами пюре и соков.
— Астория, ты сейчас идешь чистить каминные трубы. Приятной работы.
— Драко, я не хочу. Разберись с ней, ты же тоже староста.
— Я думаю, Грейнджер права, и тебе стоит поработать.
Она фыркнула, посмотрев на двух старост и пошла к остальным слизеринцам составлять им компанию. Гермиона стояла над Малфоем явно не в самом лучшем настрое и показала на огромную люстру, которая лежала на полу в коробке.
— Ты идешь туда.
— Что за приказной тон, Грейнджер? Во мне просыпается желание сделать все наоборот.
— Слушай, у меня нет ни времени, ни желания возиться с тобой. Поэтому мне придется примкнуть к таким намерениям.
Девушка схватила его за ухо и грубо повела к предмету их раздора. Драко согнулся пополам, чтобы хоть как-то облегчить боль в ухе, но цепкие пальцы Гермионы не ослабляли хватку. Практически все ученики уставились на это зрелище. Конечно, не каждый день увидишь Грейнджер под ушко с Малфоем. Когда они дошли до пункта назначения, девушка отпустила Драко и насмешливо уставилась на него.
— Тебе смешно, Грейнджер?
— Немного...
На этих словах они принялись за работу, распаковывая люстру. Малфой аккуратно вынул ее, и Гермиона отлевитировала ее наверх, чтобы эльфы прикрутили ее к звездному потолку. Макгонагалл зашла посмотреть на работу учеников и подошла к двум старостам, пока те снова из-за чего-то спорили.
— Мисс Грейнджер, мистер Малфой, я хотела похвалить вас за ваши успехи!
Глаза Малфоя выражали полное недоумение. Он не разбирался с обязанностями старост с того момента, как он остался один.
— Похвалить?
— Да, и вас, Драко. Ваши графики и пропуски выполнены настолько идеально, что я не могу подобрать слов, также отлично справляется с своей работой только Гермиона. Но я не буду вам мешать
Макгонагалл отправила по своим делам и вышла из зала также быстро как и вошла. Драко устремил свой взгляд на Грейнджер. Она сто процентов все это время делала за его спиной его работу.
— Как это понимать?
— Про что ты?
— Я не притрагивался даже к тем бумагам, это сделала ты, Грейнджер. Зачем?
— Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
Она пробубнила эти слова под свой нос, но Малфой расслышал каждое слово. Девушка Гермиона продолжала проявлять хоть и «такую» заботу, что грело сердце Драко.
Слизеринец долго рассматривал девушку напротив, из-за чего девушка она вопросительно посмотрела на Малфоя.
— Давай станцуем наш вальс?
— Когда все вокруг работают?
— Меня не волнуют чужие проблемы.
Парень в один шаг преодолел все расстояние, которое было между ними, и притянул девушку за бедра к себе. Гермиона была одета в тонкую юбку и тонкую облегающую водолазку, которая мгновенно смялась под крепкими руками слизеринца.
— На нас же все смотрят..
— Ну и пусть. Я просто репетирую танец, чтобы не наступить на балу на твои распрекрасные туфельки.
Рядом с ним Гермиона всегда теряла контроль над ситуацией, и если еще пять минут назад она хотела пульнуть в него бомбарду, то сейчас Грейнджер переполняло желание. Как бы она не пыталась закрыться от него, парень всегда находил ключ к ее сердцу. Она не могла разумно соображать рядом с ним. Если раньше он был опасен для нее, то сейчас они поменялись ролями.
Но единственное, что было сильнее любви двух сердец — это смерть.
И вот во время последнего поворота, Грейнджер слышит скрип люстры, которая слетает с петель и летит вниз прямиком на Малфоя. Весь мир словно начал двигаться в медленной съемке, миллион вариантов вскружил ее голову. Но Гермиона резко отталкивает Малфоя в сторону столов, сбросив все тарелки и приборы с него.
— ГРЕЙНДЖЕР, НЕТ!
Гриффиндорка уже ничего не слышала, уши как будто заложило. Тяжелая люстра упала, задевая всю левую часть тела девушки, и она не выдержала, падая вместе с ней. Ноги свела судорога, а по предплечью потекла тонкая струйка крови, стекая на шрам «грязнокровка». Каждую кость безумно ломало, а сознание затягивало в черное болото.
Люди вокруг замолчали, только Гарри и Рон побежали из зала, видимо за Помфри.
Малфой мгновенно устремился к Грейнджер, которую обвалило мелкими стеклянными осколками, оставшихся от огромной хрустальной люстры. Он обхватил руками ее лицо, но Гермиона улыбалась, продолжая лежать недвижимой тряпичной куклой на коленках Драко.
— Гермиона, ты жива!
Миллион бабочек в животе затрепетали крыльями, когда она начала двигаться. Это такое облегчение, которое не сравнится ни с чем больше в его жизни. Он обнял ее за шею, нашептывая все, что было в голове. Слова сами слетали с языка, слизеринец не был в состоянии контролировать сейчас свои чувства.
— Драко...у тебя кровь, вот здесь...
Она леденящим движением провела пальцами по его скуле, растирая кровь в одну полоску. Ее руки дрожали, но она пыталась сдерживать их изо всех сил.
— Ты валяешься полумертвая, но говоришь про мою царапину. Грейнджер, ты неисправимая...дура!
—Поговори со мной, прошу. Мне кажется я сейчас отключусь.
Из горла Гермионы вырвался нервный смешок, и Малфой мгновенно начал гладить ее волосы, стараясь успокоить девушку. Кровь текла по ее плечу, все тело потрясывало, но она беспокоилась за него. Также Драко просто не мог понять, откуда у девушки появилось в тот момент столько силы, что она толкнула парня на такое отдаленное расстояние. Неужто адреналин сыграл здесь весомую роль?
Но это все не имело значения, потому что Гермиона бросилась под люстру только ради одного, чтобы спасти его. Это настолько по-Грейнджеровски, что Малфой не мог не злиться на себя. Она корчит лицо от боли только из-за него. Он виноват в том, что случилось. Это он должен был попасть под эту идиотскую люстру.
— Мерлин, Грейнджер, зачем ты спасла меня?
— Потому что тебя еще можно спасти...
— Что ты имеешь ввиду?
Слова комом в горле застряли, так и не вырвавшись наружу, пока Малфой сидел с ней здесь, сейчас, не оставив одну. Парень убирал ее разбросавшиеся волосы с лица, продолжая смотреть на растопленный шоколад в ее глазах. Плевать, что сейчас подумают эти идиоты, он никогда не перестанет заботиться о той, кто видел хорошее во всем его плохом. И, вот, вместе с щенками Грейнджер в зал вломилась Помфри, разбивая весь этот момент также, как минутами ранее проклятая люстра.
— Разойдитесь все, немедленно!
Женщина откидывала с пути каждого ученика, который решил посмотреть на это представление, и села на колени рядом с девушкой.
— Мистер Малфой, отойдите от нее.
Драко был настолько напуган, что молча ушел к наблюдающим, пока Помфри обрабатывала раны девушки. Но ни одна из них не переставала сочиться, только уменьшалась в размере, не более.
— Что за чертовщина...?
Совы влетели в окна зала, раскидывая газеты своим хозяевам. Каждый ученик развернул ее и начал нервно перешептываться, в то время как Астория радостно подскочила к Драко. Гермиона сразу приподняла голову, чтобы рассмотреть, что происходит вокруг, пытаясь сфокусироваться на парне, который заставлял биться ее сердце.
Гринграсс что-то яро показывала ему в газете, это вызвало недоверие в груди гриффиндорки. Потому что улыбка слизеринки была в прямом смысле до ушей.
— Астория, что там?
— Тори, не над..
Парень не успел договорить, как Гринграсс сразу отдала в руки Грейнджер газету.
«Нарцисса Малфой и Роберт Гринграсс объявляют всем о соединении аристократических семей браком Драко Малфоя и Астории Гринграсс, тем самым вернув себе поместье Малфой Мэнор! Точную дату мы узнаем чуть позже!»
Душа Гермионы выгорала с каждым словом в этой статье. Жар прошелся по всему телу, подавая сигналы в голову. Ей хотелось заплакать, начать кричать от этой боли, но вместо этого она ощутила полнейшую пустоту, дыру, из которой сквозил неимоверный холод. Гермиона не смогла даже понять, что было больнее: удар люстры или то, что она чувствует сейчас?
Она устремила взгляд на парня, который не мог сказать ни слова. Он словно ощутил все то, что ощущала Грейнджер, и это было в разы больнее. Видеть, как её глаза краснеют из-за слез, а ногти нервно впиваются в бумагу.
— Драко, как ты мог?..
— Подожди, дай мне объясниться.
— Ты все это время знал об этом...
— Мисс Грейнджер, успокойтесь, вам нельзя нервничать!
Мадам Помфри пыталась утихомирить девушку, пульс которой становился все меньше и меньше. Еще пара минут, и Гермиона точно потеряет сознание.
— Когда ты собирался ск..сказать мне об этом?
Малфой хотел подойти к гриффиндорке, но она угрожающе выставила палочку, направив её прямо в лицо слизеринца. Злость переполняла тело девушки, и палочка на конце ярко загорелась, но сил не оставалось ни на что. Она потеряла смысл, ради которого держалась, боролась с проклятием.
— Гермиона, подожди.
— Никогда, слышишь?! Никогда больше не подходи ко мне!
Бессилие. Разочарование. Разрушение. Боль.
— Мадам Помфри, отвезите меня в...
Гриффиндорка не успела договорить, она провалилась в темноту, из которой не было выхода.
***
Реальность и сон потеряли значение, она не могла понять, что происходит. Грейнджер находилась словно в вакууме, слыша все то, что происходило вокруг. Но себя она видела какой-то темной пещере, вдали которой горел белый свет. Девушка делала мелкие шаги, каждый раз осматриваясь по сторонам. Она узнала многих людей, находящихся рядом с ней, но они все были мертвы.
Если в реальности прошло всего две секунды, то сейчас это все растянулось до бесконечности. В ее голове вместо адской боли, мгновенно начали вспыхивать моменты из детства - тогда она была такой счастливой, беззаботной, и Гермиона заплакала, шагая прочь от своего прошлого.
У входа в белый вагон, Грейнджер увидела Беллатрису, но она была совсем в другом обличии. Чистые прямые волосы, ухоженное лицо, красивое одеяние. Что происходит?
— Иди ко мне, сейчас все закончится...
Лестрейндж излучала такую сильную энергию, что гриффиндорка не заметила, как сделала ей шаг навстречу, но кто-то мгновенно схватил ее за плечо, и она обернулась. Позади нее стоял Люпин с обеспокоенным выражением лица.
— Боль прекращается там, где тебе действительно тепло, с теми, кем дорожишь больше всего, Гермиона. Прислушайся к тому, что происходит вокруг тебя, и не слушай то, что хочешь услышать. Боль всегда будет преследовать нас до конца жизни.
Грейнджер сосредоточилась, как ей и сказал Люпин. Она сразу же услышала недовольный голос, переругивающийся с Помфри.
Драко. Он боролся сейчас, хотел увидеть ее. Нет. Она не уйдет в никуда. Не сегодня. Не сейчас!
Поэтому девушка отвернулась от Лестрейндж, которая сразу же начала проклинать девушку, но Гермионе было все равно. Она должна вернуться в реальный мир, чтобы хотя бы проститься с остальными и увидеть до боли родные глаз