38 part - это были настоящие пытки.
Глеб:
Следующие два дня он пытался ее подбадривать, пытался узнать суть проблемы, но все попытки были напрасны. Алисия почти ничего не ела, она смотрела в одну точку и даже не отвечала на его вопросы. Это разъедало парня, медленно убивало. Он так и не узнал, что её тревожит, почему она настолько сильно боится собственного отца.
— Кис, посмотри на меня, — требовательно произнес он, поглаживая ладонями её щеки, чувствуя её тяжёлый взгляд, устремлённый в его карие глаза, но сейчас ему казалось, что они смотрят сквозь него. — Пошли. Поешь хотя бы что-то.
— Глеб, я не хочу, — мотнула головой девушка, и парень, прикрыв за собой дверь, оставил её одну в спальне.
Что с ней делать, он понятия не имел. Но знал только одно: если ей настолько страшно, значит, было что-то ужаснее, чем просто неблагополучная семья. Как это в жизни и бывает. Открывая холодильник, Глеб принимается подогревать приготовленный им суп. К слову, он никогда и не пытался что-то приготовить сам, всегда заказывал доставку, иногда готовила Даша. Но, вроде, это выглядит не так ужасно, а тем более — съедобно.
Сидя перед девушкой, Глеб кладет на тумбочку тарелку с едой и садится рядом с ней, сжимая женское тело в своих руках так крепко, насколько ему позволяют силы. Пытаясь передать, что с ним она в безопасности, что ей не надо бояться за свою жизнь. Он убил бы каждого, кто только ее обидит либо нанесет вред.
— Ли, я уже места себе не нахожу. Если ты не расскажешь, я узнаю сам, ясно? — ставит перед фактом Викторов, поглаживая её спину.
— Глеб, вот сейчас реально отвали от меня, — хмыкает Евсеева и, поднявшись с кровати, просто выходит из комнаты. Ещё что удумал? Она никогда даже себе признаться не сможет, что это, сука, её родной отец. Казалось бы, у других они прекрасные, а вот её папа... может избить до полусмерти, если не выполнишь то, что он попросит. Сзади слышится прокуренный, монотонный голос, заставляющий её обернуться и посмотреть на Викторова.
— Я прекрасно понимаю, что ты из-за тупой обидки так бы не реагировала. Лис, расскажи мне, что произошло между вами, — кудрявый смотрит в её глаза с надеждой, с маленьким, пылающим огоньком, желающим помочь ей.
— Хорошо.
Девушка усаживается на диван в просторной комнате и переводит свой взгляд на его карие глаза, считывая его эмоции в этот момент. Стоит ли вообще ему знать об этом? Наверное, да. — Глеб... Я не рассказывала тебе этого раньше, потому что... потому что стыдно. Не за себя, а за то, что мне пришлось это пережить. Мой отец... он не просто был жестоким. Он был чудовищем. Он избивал маму, пока я была совсем маленькой. Не просто ссоры, не просто ругань — это были настоящие пытки. Он ломал ей кости, а потом приказывал мне молчать. Знаешь, каково это — слышать, как твоя мама захлебывается слезами в соседней комнате, а ты не можешь войти? Потому что тебе всего семь... и ты боишься, что следующий удар будет тебе.
Он держал нас как в плену. Я не могла играть во дворе. Я не могла смотреть телевизор. Я не могла громко смеяться. Нельзя было плакать. Нельзя было даже мечтать. Он говорил, что мы принадлежим ему.
И однажды мама попыталась уйти. Это был её последний порыв к свободе. Он нашёл нас через неделю. Он... попытался убить её. На глазах у меня. Если бы соседи не вызвали полицию, её бы не стало.
Отец сел — за покушение на убийство. Моя мама выжила, но... она никогда не стала прежней. А я... Я выросла в страхе.
Страх читается в её глазах, в интонации, в подрагивающих пальцах и дрожащих губах. Хотелось её прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо, что он не допустит того, чтобы он приблизился к ней хотя бы на метр. Он убьёт его быстрее, чем тот сообразит что-то сделать. Шумно выдохнув, кудрявый сводит пальцы у переносицы, размышляя над тем, что будет правильно предпринять именно сейчас. Что вообще можно ей сейчас сказать? Какие слова подобрать для поддержки?
— Я обещаю, всё будет нормально, веришь? — шепчет Глеб, пододвигаясь ближе к своей женщине, заключая её в тёплые объятия.
— Глеб, не всё так легко и просто. — Не все так, как ты думаешь, — пожимает плечами Алисия, судорожно вдыхая кислород, создавая чувство, будто бы даже воздух становится комом в горле, не давая нормально дышать.
— Мне все равно, понятно? Я сломаю ему пальцы, если надо будет, — серьезным тоном доносится из его уст, на что девушка издает нелепый смешок.
Алисия:
Ближе к вечеру беловолосая решает выйти на балкон покурить, пока Глеб спит в гостиной.
Поджигая сигарету, девушка делает глубокую затяжку, выдыхая серый, едкий дым в воздух, попутно летая в своих размышлениях о том, что же будет дальше, пока не слышит громкий стук в дверь. "Блин, она вообще закрыта?" — проносится в голове. Выкинув недокуренную сигарету вниз, зеленоглазая наспех закрывает за собой балконную дверь и плетётся в коридор.
Ручка входной двери резко дергается, но она успевает провернуть ключ в замочной скважине до слышного щелчка, дававшего некую надежду на то, что никто не сможет проникнуть в дом.
— Что за шум? — сонно интересуется татуированный, потирая ладонями лицо. Поднимая взгляд на Евсееву, он видит ее испуганный взгляд и прислоненный указательный палец к губам, что означал: "Тихо". Парень, подойдя к входной двери, заглядывает в глазок, слыша шуршание снаружи, напоминавшее попытку вскрыть замок. В глазке видится силуэт человека, одетого полностью в черное. Повернув голову к девушке, парень кивает на мобильный телефон, покоящийся на комоде:
— Вызови ментов. Быстро.
Девушка, хватая мобильник, тут же набирает номер полиции, отходя подальше от двери и начиная тихо объяснять ситуацию, чтобы ее не услышали. Но, когда она называет адрес своего дома, слышится громкий грохот, и обернувшись назад, она видит перед собой настежь открытые входные двери и Глеба, лежащего на полу возле двери. Встречаясь взглядом с человеком, стоящим перед ней, Алисию укутывает страх, а на глазах скапливаются слезы, когда мужчина вскидывает капюшон назад. Отец.
***
Ну что ж, надеюсь, вам понравилась эта глава! ставим зведочки, комментируем !
мой тгк: агрессивная неверикс.
спасибо за прочтение!
возможно, допущены ошибки в тексте.
если найдете — напишите :)
всех люблю!
спасибо за прочтение🤍