Экстренный контакт

ДЖЕЙН

23 декабря, 21:48

Знаете, как в дрянных боевиках, где что-то делают со звуком, так что слышно только тяжелое дыхание героя в важный сюжетный момент?

Вот так и здесь.

Все, что я слышу, это мое тяжелое дыхание и стук сердца, когда мчусь к одиннадцатой платформе так быстро, как только могут донести меня мои шпильки.

О, да, и сумочка на боку, и телефон, крепко зажат в моей ладони. Потому что, очевидно, рождественские чудеса случаются даже с Гринчами, и отправляющийся поезд задержали, и мои новые друзья в тихом вагоне услужливо высунули мою сумку в окно.

Тэхён ошибался. Мне не терпится рассказать ему об этом.

Наконец, я добираюсь до места назначения, и на секунду мне кажется, что я все еще нахожусь в звуковом искажении фильма, потому что не слышу ничего, кроме стука своего сердца.

Через мгновение я понимаю, что ничего не слышу, потому что...

Нечего слышать.

Нет людей. Нет поездов. Платформа абсолютно пуста.

Я судорожно втягиваю воздух, пытаясь выровнять дыхание. Когда мне это удается, я, наконец, улавливаю другой звук. Тихий, скользящий звук. Я иду на шум к другой стороне большой бетонной колонны, где скучающий уборщик подметает мусор у основания мусорного бака.

- Привет, - говорю я. - Где поезд?

Он не прекращает подметать, но смотрит на меня.

- Эм... - Я достаю из кармана смятый билет. - Кливленд. Поезд восемьдесят один. Они поменяли платформу?

Уборщик продолжает подметать.

- Налево.

Я показываю налево.

- Туда?

Он кивает.

- Но поезд ушел.

- Ушел? Он не мог уйти!

Да, да. Я все понимаю, но после того дня, который у меня был, действительно думала, что есть приличный шанс, что Вселенная бросит мне кость.

Мужчина пожимает плечами и возвращается к подметанию.

У меня возникает почти неконтролируемое желание разрыдаться, чего я не делала даже в детстве.

Но тогда, в детстве, мне не приходилось переживать такие дни, как этот, когда мне разбили голову, срезали лифчик, наложили швы на спину, и все это вынудило меня воссоединиться с бывшим мужем из-за неправильно оформленных документов.

О, да, и в детстве меня не выкидывали из самолета и не бросали на вокзале в Буффало в разгар метели.

Что самое интересное? Это все моя вина. Все до последней капли ужасного, что случилось сегодня? Все на моей совести.

Я опускаю взгляд на телефон в своей руке и впервые в жизни по-настоящему, искренне спрашиваю себя:

Стоит ли оно того?

Эта навязчивая идея стать партнером... к чему она меня привела?

И могу ли я вообще утверждать, что делаю это ради папы? Да, цель возникла как способ исполнить его последнее желание, но где-то по пути, боюсь, я переступила черту куда более эгоистичной территории.

- Вы случайно не видели здесь мужчину? - в отчаянии спрашиваю я уборщика, засовывая телефон во внешний карман сумочки. - Высокий, темноволосый? Симпатичный, хотя и не настолько, насколько он себя воображает? Немного отдает эгоизмом и ветчиной?

Уборщик качает головой и уходит, очевидно, достигнув предела своих сил от моих глупостей.

Как и Тэхён, видимо.

Я чувствую... не знаю, что чувствую.

Я не могу винить Тэхёна. И не виню его. Он сказал мне, что уедет без меня, и имел на это полное право. Из-за меня тот уже опоздал на самолет. Думать, что он откажется от последнего шанса вернуться домой ради меня во второй раз, просто... непостижимо.

И несправедливо, что я вообще ожидала этого от него.

Но зная все это, понимая ситуацию с логической, рациональной точки зрения, которая обычно является моей сильной стороной...

Это не мешает боли накатывать на меня. Боль, которая не имеет никакого отношения ни к сотрясению мозга, ни к швам на спине, которые, уверена, я разодрала в своей тщетной попытке успеть на поезд до Кливленда.

Но моя ноющая голова и жгучая боль в спине не сравнятся с болью в груди.

С мучительным вздохом я тяжело опускаюсь на жесткую скамейку. Сумочка соскальзывает с плеча и падает на землю, телефон выскальзывает из внешнего кармана и проскальзывает по бетону на добрый фут.

Но не шевелюсь, чтобы поднять его. Я только что рисковала всем ради этой чертовой штуки, но почему-то сейчас не могу найти в себе силы дотянуться до него.

Вместо этого я просто сижу. С болью терзающей меня изнутри. Смотрю на свой телефон.

Ненавижу его.

Ненавижу себя.

Поднимаю подбородок вверх, желая увидеть небо вместо бетона. Мечтая увидеть отца. Поговорить с ним. Чтобы он напомнил мне, что все это будет стоить того, когда я стану партнером.

Я всегда так поступаю, когда разочаровываюсь в своей жизни, когда одиночество наступает мне на пятки. Вспоминаю папу и то, как он гордился бы мной - и будет гордиться, где бы он ни был, - когда я исполню это предсмертное видение.

Но сейчас, то ли потому, что не вижу небес, то ли из-за всего, что произошло сегодня, я задаюсь вопросом:

Хотел бы этого папа?

Хотел бы он, чтобы я сидела здесь одна на скамейке в метель? Хотел бы, чтобы в свои тридцать шесть я была разведена и одинока? Хотел бы, чтобы я с ужасом ждала каждого момента рождественского сезона?

Хотела бы я спросить его, стоит ли оно того. Вся эта тяжелая работа. Жертвы и потери.

Только одна потеря, в основном.

Чувствую незнакомое жжение в глазах, покалывание, колючее чувство, которое ненавижу. Я быстро захлопываю глаза, прежде чем слезы успевают вырваться наружу.

- Знаешь, это пошло бы тебе на пользу, - говорит низкий голос у меня за спиной. - Если бы ты уснула здесь, и некому было бы тебя разбудить.

Снова открываю глаза, и, хотя все расплывается от непролитых слез, я узнаю этот голос. Этот ужасный и в то же время чудесный голос.

Поворачиваюсь лицом к Тэхёну, когда он обходит скамейку и смотрит на меня сверху вниз. Выражение его лица разочарованное и грозовое. Хотя, когда мои глаза встречаются с его, он удивленно моргает от того, что видит.

Знаю, что он понимает, насколько я была близка к тому, чтобы расплакаться, и то, что Тэхён не упоминает об этом - самое доброе, что он сделал за весь день. Учитывая, чем тот пожертвовал, это о многом говорит.

- Я думала, ты уехал, - шепчу я.

Мужчина проводит рукой по волосам.

- Думал об этом. Но по какой-то необъяснимой причине передумал. А потом чуть не сломал шею, спрыгнув с движущегося поезда.

Ради меня. Он не добавляет этого, но я чувствую. Знаю это. Тэхён спрыгнул с поезда. Ради меня. Точно так же, как приехал в больницу ради меня. Вышел из самолета. Ради меня.

Потому что он святой Тэхён?

Или из-за чего-то еще?

Мне так отчаянно хочется спросить, но я быстро вытираю слезы и говорю ожидаемое:

- Жаль, что не получилось. В смысле, сломать шею. - Я хмурюсь. - Подожди. Я ведь не твой экстренный контакт?

Он искренне смеется.

- Нет. Боже, нет.

Я улыбаюсь.

- Да. Тогда облом, что не получилось.

Тэхён сокрушенно вздыхает и опускается на скамейку рядом со мной. Его плечо прижимается к моему, но он не делает попыток отодвинуться.

Я тоже.

- Джен?

- Да?

- Я ненавижу тебя, - говорит он.

Я слегка улыбаюсь и не могу удержаться, чтобы не сказать:

- И все же ты выпрыгнул из поезда ради меня.

Я жду от него ответа, но, когда он молчит, смотрю на него, удивляясь тому, что выражение его лица серьезное, хотя уже не сердитое.

- В том-то и дело, Дженни, - говорит он через мгновение, по-прежнему не глядя на меня.

Я быстро отворачиваю голову и смотрю вперед, старое прозвище делает меня немного уязвимой. Немного тоскующей. «Джен» он использует, потому что знает, что мне это не нравится. «Дженни» - совсем другое дело. Только он один называл меня так, и я не уверена, что тот полностью осознает это, но это имя просто вырывается у него, когда Тэхён теряет бдительность.

- В чем дело? - подталкиваю я, когда он не продолжает.

На этот раз мужчина сам поворачивается ко мне и терпеливо ждет, пока я повернусь и посмотрю на него. Когда я поворачиваюсь, когда наши взгляды встречаются, что-то меняется, момент внезапно наполняется воспоминаниями, но и чем-то еще. Чем-то более сложным.

- Дело в том, - мягко говорит он, - что я хотел уехать от тебя. Очень хотел. Но потом понял, как хорошо я тебя знаю. И уверен, что, если бы оставил тебя здесь умирать из-за твоего упрямства, ты полностью посвятила бы свою загробную жизнь тому, чтобы преследовать меня до конца моих дней.

Он улыбается, и в его взгляде, блуждающем по моему лицу, есть что-то тоскливое.

- Черт, иногда мне кажется, что, будучи живой, ты все равно нашла способ преследовать меня.

Мои губы приоткрываются от удивления из-за этого комментария, и я быстро отвожу взгляд, не желая, чтобы он видел, как сильно его слова влияют на меня. Как сильно Тэхён влияет на меня.

- Не знаю, как насчет этого, - говорю я, поджав губы в раздумье. - Чистилище всегда казалось мне чем-то не очень подходящим для моей личности. Думаю, я просто отправлюсь на экспрессе прямо в рай, спасибо большое.

- Очень мило. Ты думаешь, что отправишься в рай, когда придет твое время?

- Хотя, - задумчиво продолжаю я, не обращая на него внимания, - если бы я решила остаться здесь и сделать твою жизнь несчастной в качестве призрака, из меня бы получился довольно симпатичный призрак.

Тэхён фыркнул.

- Ты забываешь, что я видел тебя перед утренним кофе и свиданием с выпрямителем для волос. Не думаю, что в загробном мире есть такие приборы или телефон.

Свежий поток воспоминаний нахлынул на меня без приглашения. Я никогда не задумывалась об этом во время нашего брака, но, оглядываясь назад, могу сказать, что утро всегда было нашим временем. Мы оба по натуре рано встаем, и тот драгоценный час, пока мой телефон не начинал разрываться, да и его тоже - хотя он любит притворяться, что это не так, - этот час всегда был только для нас.

- Итак. Что теперь? - спрашиваю я.

- Думаю... - Он проверяет часы. - Попробуем взять машину напрокат. Надеюсь, что-нибудь с полным приводом, чтобы справиться со снегом.

Мои глаза расширяются.

- Ты хочешь ехать в Чикаго? Отсюда? В такую погоду?

Ладно, признаю. Я ошибалась насчет погоды, а метеорологи были правы. Зимний шторм Барри на самом деле просто чудовище.

Тэхён устало проводит рукой по волосам.

- Если у тебя есть план получше, не могу дождаться, чтобы услышать его.

- Есть, - огрызаюсь я. - Намного лучше, спасибо, что спросил. Как насчет того, чтобы снять пару номеров в отеле, заказать билет на завтрашний рейс, который доставит нас туда раньше, чем машина...

- О, великолепно! Я так рад, что ты здесь с этими блестящими идеями, Джейн!

Мои плечи опускаются в поражении от саркастического укола его слов и того, что они означают.

- Ты уже проверил рейсы, не так ли?

- Да. Купить билеты в последнюю минуту в канун Рождества было бы маловероятно, даже если бы не все рейсы отменили из-за шторма.

- Ну... - Я прикусываю губу. - А как насчет рождественского утра? Шторм уже пройдет, и твоя семья поймет...

- Нет. - Его голос звучит так резко, как я не слышала за всю поездку. - Я должен быть там в канун Рождества.

Тэхён резко встает и тянется к своему чемодану.

- Это не обсуждается.

Я озадаченно смотрю ему вслед. Что происходит? Тэхён любит канун Рождества, как и все нормальные люди, но он никогда не был помешан в этом вопросе.

Прищуриваюсь, внезапно осознав, что что-то упускаю. Что-то, что объясняет, почему он немного не в себе, по причинам, которые не имеют ко мне никакого отношения.

Или, по крайней мере, не только ко мне.

- Хватай свой драгоценный телефон и поторопись, черт возьми, - кричит мне Тэхён через плечо. - На этот раз я не буду тебя ждать.

Озадаченная и немного разочарованная его внезапной переменой настроения, я начинаю следовать за ним. Мужчина достает свой мобильный телефон, и его выражение лица становится задумчивым, пока он читает все, что там написано.

И тут мое самодовольство исчезает, когда меня осеняет.

Тэхён общается по телефону почти столько же, сколько и я во время нашего маленького приключения.

Внезапно мой мозг отчаянно пытается понять, почему.

Хотя я почти уверена, что моему сердцу ответ не понравится.