5 глава.
5 глава.
Виктория.
Сегодня упало первое домино. Моя жизнь, которую я выстраивала на протяжении двух лет, начинает рушиться. Я это чувствую внутри себя и даже, глядя на маму, не могу избавиться от этих ощущений. Она сидит за своим рабочим столом чернее тучи. Я так понимаю у неё только что был разговор с Зотовым, который ей явно не понравился. Она подавлена, задумчива и, мне кажется, испугана, хотя этого в принципе не может быть.
– Артур забирает у меня гимназию. – наконец-то произносит мама, пустым взглядом глядя на стену рядом со мной.
Моя мама не любитель показывать эмоции, но сейчас даже она не может скрыть своих истинных чувств. Я понимаю, что она имеет в виду. Артур не уволит её, но с возвращением Зотовых маме придется смериться, что здесь она больше не главная.
– Он не может забрать у тебя то, что принадлежит ему. Эта гимназия их матери, а ты лишь временно занималась управление в их отсутствие. – осторожно говорю я, следя за её реакцией.
Это единственное, что приходит мне в голову. Наверно, для мамы это значит, что я встаю на сторону Артура, но я просто говорю правду.
Всего на секунду раздражение искажает черты её лица, но она быстро берёт себя в руки, надевая на лицо привычную без эмоциональную маску.
– Они два года не занимались этой гимназией. Только получали с неё деньги. Все делала я. – голос мамы звучит ледянее айсберга.
Некоторое время я просто наблюдаю, как она встает со своего рабочего места и меряет шагами кабинет. Видеть маму такой очень непривычно. Неужели возвращение Зотовых на неё так сильно повлияло? Мама думала, что они не вернуться, и я даже слышала, что она хотела выкупить гимназию у отца братьев – Георгия Зотова. Спокойно подхожу к её рабочему столу и наливаю в стакан воды из графина, протягиваю ей. Мама смотрит на стакан так, будто её раздражает сам факт того, что ей кто-то предлагает помощь, но все-таки принимает воду. У меня в голове куча мыслей и не одна из них не сулит ничего хорошего.
– Вика... – зовет мама, привлекая мой взгляд на себя. – Наверно, надо было сказать тебе, что близнецы теперь в твоем классе.
Голос передает всю растерянность её состояния.
– Наверно, надо было сказать мне, что Ника умерла. – пародируя её тон, говорю я.
Мама удивлено смотрит на меня. Кажется, она не ожидала, что я узнаю об этом так быстро. И от этого ещё больней. Мама дружила с Никой, общалась с ней, пока я не могла. Она молчит и отводит взгляд. Я знаю, если выйду из себя, то все испорчу, однако контроль над эмоциями никогда не был моей сильной стороной.
– Как ты могла, мама! Я каждый день тебя спрашивала о состоянии Вероники! И ты отвечала, что все хорошо, что она идет на поправку! Ты обманывала меня! – мой голос срывается на крик, но я ничего не могу с собой поделать.
– Ты думала я не узнаю?!
Слишком много всего обрушилось на меня за одни сутки. Играть роль хорошей дочери больше нет смысла. Тишина в кабинете сгущает воздух между нами. Мама обреченно смотрит мне в глаза, видно понимая, что соврать уже не получиться.
– Надеялась, что у твоих друзей хватит гордости не общаться с тобой после случившегося… – мама бросает на меня многозначительный взгляд. – Что ж, я ошиблась.
У меня ноги становиться ватными, и я готова рухнуть прямо на пол от безысходности. Мама говорит так спокойно, будто я развожу скандал на пустом месте.
– Вот так просто? Ты говоришь мне об этом так спокойно? Она умерла, мама! Вы же дружили…
Усмешка, появившаяся на лице матери, не дает мне закончить. Она выглядит как-то неуместно. Это странно и, честно сказать, немного жутковато. Кажется, мама борется за контроль над своими эмоциями и делает глубокий вздох, чтобы успокоиться.
– Какая же ты еще наивная… – качая головой, тихо говорит она.
Мама подходит ко мне и кладёт руку на мое плечо, аккуратно сжимая.
– Я знаю, как сильно ты любила Нику. Прости меня, за обман… Но так было лучше для тебя самой.
«Не верь ей» - кричит гнев внутри меня.
«Она твоя мама и хотела, как лучше» - отзывается ещё один голос.
– Я уже давно не ребенок и способна сама разобраться, что для меня лучше, а что нет.
Осознав смысл собственных слов, я вспоминаю об Игнате. Интересно, он чувствовал себя так же дерьмово, как я сейчас?
«Ради тебя» - отвратительные слова. Никто не может знать, как тебе будет лучше, кроме тебя самого.
– Ты мой ребенок и навсегда им останешься. Я всегда буду делать так, как лучше тебе, даже если ты не понимаешь этого. – мама пожимает плечами и прищуривается.
– Ника отказалась от тебя, а ты каждый день задавала мне вопросы о ней. Я знала, что новость о её смерти уничтожит тебя, и молчала… Не стоит беспокоиться о людях, которые оставили тебя в прошлом.
Она права. Как бы я не хотела это признавать, но мама действительно старается ради меня. Она любит меня и заботиться обо мне, так как умеет, хоть я и являюсь главным разочарованием в её жизни…
– Может хорошо, что ты наконец узнала о ее смерти. Теперь ты можешь двигаться дальше. – говорит мама тихо
– В любом случае ты не должна общаться с Зотовыми.
Вот она наконец перешла к сути. Это даже интересно, хотя я знаю, что в этой игре она победит. Молча наблюдаю, как мама скрещивания руки в замок и садиться в позу «я здесь босс».
– За ошибки приходиться долго расплачиваться, Вика. То, что ты сделала два года назад, ни забыла ни я, ни Матвей, да и твои обожаемые Зотовы тоже. Что бы они тебе не говорили, оставь их наконец в прошлом. Раз говоришь, что уже не ребенок, то докажи это. Твой муж - вот что тебя должно беспокоить, а не эти игры в дружбу.
У меня во рту появляется кислый привкус. Матвей… Ну, конечно. Все, что интересует маму, это мой счастливый брак. И её обожаемый Матвей. Она его боготворит в прямом смысле этого слова.
– Я хочу уйти от него… – произносит мой голос, хотя я не собиралась озвучивать эти мысли в слух.
Мама удивленно моргает. Минуту смотрит на меня, переваривая информацию или может надеяться, что я пошутила.
– Никогда больше не смей говорить мне об этом. Матвей любит тебя. Заботиться о тебе. Я не позволю этому мальчишке снова вскружить тебе голову. Не заставляй меня снова пройти через весь тот позор, что произошёл два года назад. Матвей - твой муж! Вбей это в свою голову наконец.
От её слов моё сердце начинает биться с такой силой, как будто хочет вырваться из груди. Интересно, что она сделает, если я покажу ей свои шрамы и синяки? Расскажу, как её драгоценный зять издевается надо мной весь период нашей счастливой семейной жизни? Может быть, она наконец встанет на мою сторону?
Горло стягивает невидимой петлёй, и я понимаю, что как бы не хотелось, но в таком я признаться не могу, а единственное, что вырывается из меня, это уверенное:
– Я его не люблю.
Мама щелкает языком и качает головой. Её взгляд становиться таким болезненным и тяжёлым, что я не выдерживаю и отворачиваюсь.
– Любовь… – тянет мама, будто пробует это слово на вкус.
– Что в ней хорошего? Совершенно ничего. Я любила однажды, и, поверь, кроме боли, мне это ничего не принесло. Любовь ломает нас, убивает…
Мама делает паузу, и мне почему-то кажется, что она сейчас точно говорит не о моем отце.
– Ты путаешь любовь с обычной страстью. – мама смотрит на меня, вкладывая в эти слова какой-то свой смысл.
– Посмотри на мою жизнь. Я столько мучилась с твоим папой. Столько перенесла… Его постоянные долги, эти азартные игры…. Но мы все равно вместе. Вот что такое любовь. А не то, что пишут в твоих любовных романах. С Матвеем тебе никогда не придется ни в чем нуждаться, и ты не повторишь мою судьбу.
Мама говорит последнее предложение жестко и уверенно, будто приносит клятву.
– Я говорила это раньше, но повторюсь последний раз. Оставь этого мальчишку в покое, не позорь себя ещё больше. Я запрещаю тебе с ним видеться и разговаривать помимо твоих рабочих обязанностей. Займись своей семьей и своим мужем или ты забыла, сколько Матвей сделал для нас?
Мои пальцы находят татуировку, и я поглаживаю ее, как делаю всегда, чтобы успокоиться. Я медленно встаю, направляясь к выходу.
– Для вас мама. – поправляю я и уже около двери добавляю: – Для меня он ничего не сделал.
Больше я ничего не говорю и лишь покидаю кабинет директрисы. Мои родители действительно находятся на полном обеспечение моего мужа. Отец - азартный игрок. Пару лет назад он проиграл в казино все наше имущество, и Матвей помог ему решить эту проблему. После замужества я почти не общаюсь с отцом, да и желанием не горю.
Возвращаюсь в свой кабинет и совершенно не знаю, что делать дальше. Все выходит из-под контроля, хотя… Я вообще когда-нибудь что-то контролировала?
Я подхожу к окну, которое выходит прямо на парковку для работников гимназии. И они там. Игнат, Марк и Артур стоят возле чёрного джипа, о чем-то переговариваясь. Мой взгляд в первую очередь находит Игната. И я впитываю в себя все его движения. Даже так, глядя на него через стекло, я все равно чувствую что-то родное, то что давит на сердце болезненно и приятно одновременно. Мы не виделись столько времени. Разве эти чувства, что живут во мне против моей воли, не должны были исчезнуть?
Мама говорит, что это всего лишь страсть. Она сказала мне это сейчас и два года назад, когда Вероника Зотова заявила ей, чтобы я больше никогда не смела приближаться к её сыну и их семье. Я путаю простое вожделения с любовью. И это то, из-за чего моя жизнь скатилась прямо в ад. Но… Если страсть это единственное причина моего увлечения Игнатом в прошлом, то сейчас мне определенно нечего бояться. Матвей убил во мне всю любовь к таким вещам, как секс, поцелуи и любые другие формы прикосновения.
– Я отпустила тебя… – произношу шепотом, глядя на Игната.
Запускаю пальцы себе в волосы и отворачиваются от окна. Моя мама права… Черт! Не знаю, как она это делает, но теперь вместо злости за ложь я чувствую всепоглощающую вину. Мне нужно держаться подальше от Зотовых. Даже если я расскажу близнецам правду, что это даст? Они перестанут меня ненавидеть и обидятся на своего брата? Не нужно быть дураком, чтобы понять, что ни Артур, ни Ника не сообщили Игнату и Марку, что решение вычеркнуть меня из жизни Зотовых, принадлежало далеко не мне. И стоит ли сейчас об этом рассказывать? Определенно нет. Я не смогу подставить Артура…
Мне требуется еще минут пять, чтобы взять себя в руки. Я выбрасываю букет в мусорное ведро и на негнущихся ногах иду прямо к братьям.
Они ждут и при виде меня сразу прекращают разговор. Артур открывает мне пассажирскую дверь, жестом приглашая сесть внутрь. От этого действия внутри растекается тепло… Запираю это чувство на тридцать замков.
– Я не куда не поеду, Артур. – скрещивая руки на груди произношу я.
Марк цокает и становиться в позу. Игнат лишь хмуриться. А Артур… Его реакция мне непонятна.
– Вика, – начинает он, подбирая слова. – нам есть, что обсудить, а тебе, что рассказать.
Вика… Артур никогда меня так не называл раньше. Только «полторашка» - это прозвище зародилось еще в подростковом возрасте, когда он вымахал целым бугаем, а я дышала ему в пупок.
– Нам нечего обсуждать, и мне нечего сказать. – упрямо отвечаю я, напоминая ребенка.
– Серьезно? Спустя два года молчания ты даже не хочешь объясниться? – выпаливает Марк, обиженно глядя на меня.
«Хочу… очень хочу» - ноет голос в моей голове.
– Это ни к чему. Наша дружба осталась в прошлом. Давайте не будем все усложнять.
– Фу, Виктория Александровна, эта фраза слишком пафосная для вас! – бросает Марк с высокомерной ухмылкой.
Артур даёт брату знак заткнуться и приближается ко мне. Игнат наблюдает за нами молча, полностью сосредоточенный на своих мыслях.
– Знаешь, я тебе не верю. – спокойно отзывается Артур
– Мы знакомы столько лет, и я тебя очень хорошо знаю. К чему весь этот цирк, который ты разводишь? То, что ты сказала мне в приемной твоей мамы… Я хочу, чтобы ты хотя бы объяснялась за это.
У меня начинается нервный тик. То, что он говорит и то, как он это говорит, заставляет меня усомниться в своей вменяемости. Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы выпалить все, что я о нем думаю. Я не хотела этого, но он сам меня вынуждает.
– Артур, ты…
– Вика. – звучит ледяной голос за моей спиной.
Братья синхронно смотрят на источник звука. Я же замираю, как восковая фигура.
«Нет, нет, только не ты!»
Матвей подходит через секунду. Его взгляд прикован к Артуру, а на лице читается открытая неприязнь. Муж демонстративно целует меня в губы, от чего приходиться подавить в себе желание вытереться.
– Милая, я тебя по всей школе ищу. – приторно нижнем голосом произносит Матвей.
Он изучает Зотовых долгим неприятным взглядом. Игнат наконец-то перестает походить на призрака. Теперь он больше похож на Ганнибала, перед которым сейчас стоит его жертва. Я замечаю, как Артур закрывает Игната своей спиной, а Марк становиться ближе к близнецу. Отлично, только этого мне не хватало для полного счастья.
– Матвей… – начинаю я.
– Ты – Артур, да? Одноклассник моей жены? – перебивает меня муж, грубо подчеркнув последнее два слова.
Надо отдать ему должное, он хорошо играет. Ему прекрасно известно, кто такой Артур.
– Да, мы встречались пару раз. – подыгрывает Зотов.
Я же смотрю только на Игната, которому Марк что-то шепчет на ухо. Матвей, к моему сожалению, прослеживает мой взгляд.
– А это…?
– Это мои братья. Игнат и Марк. – спешит объясниться Артур, чтобы это не успел сделать Марк.
– Что ж, приятно познакомиться. – говорит Матвей откровенную ложь. – Дорогая, ты закончила?
– Да. Я сказала все, что хотела– произношу я, глядя на Артура.
Матвей берёт меня за одну руку, а во вторую пихает букет белых лилий, на которые я даже не обратила внимание.
– Тогда мы уходим. До свидания. – вежливо говорит муж, хотя глаза кидают молнии, которые должны были давно убить Артура на месте.
Последний раз смотрю на Игната, и мы встречаемся с ним взглядом. Все, что написано в серебряных глазах, это просьба, которою с лёгкостью можно прочитать.
«Не уходи.»
«Я не могу.» – отвечаю я мысленно.
– Матвей! – зовет Артур, когда мы уже готовы развернуться.
– Наша семья вернулась в город три дня назад, и мы готовим официальный приём. Будем рады вас там видеть.
У меня отвисает челюсть. Удивление взгляды Марка и Игната говорят мне о том, что они слышат об этом впервые.
– Не думаю, что мы сможем… – говорит Матвей, крепче сжимая мою руку.
– Не спишите отказываться. – прерывает Артур. – Я слышал, что вы довольно квалифицированный специалист. У вас своя юридическая фирма.
Матвей горделиво кивает и легко верит в лесть Артура.
– Наш отец может предложить вам сотрудничество. Ему, как раз, нужны такие специалисты, как вы.
Глаза Матвея загораются огнём. Не знаю, откуда Зотов знает, как привлечь внимание моего мужа, но у него это получается.
– Мы пришлем вам приглашение. До скорого. – говорит Артур, не скрывая победной улыбки.
Зотовы обмениваются взглядами и синхронно садятся в машину. Матвей задумчиво тянет меня в сторону выхода с парковки. Он молчит, но хватка, с которой он сжимает мне руку, становиться болезненней с каждой секундой. Только в машине, когда двери закрываются, муж позволяет себе посмотреть на меня.
– Я предупреждал тебя?! – яростно шипит мне в лицо Матвей. – Я говорил, чтобы ты не вздумала общаться с этим Артуром!
Он бьет ладонями по рулю, я же сжимаюсь на переднем сидении. Страх окутывает меня, как одеяло, заставляя тело трястись от мелкой дрожи.
– Я ничего не сделала… – пытаюсь защититься я.
«Ну, как ничего, подумаешь, пока ты спал в пьяном угаре, я спала с другим в одной кровати.»
– И не сделаешь! Только попробуй с ним ещё раз заговорить, и я разорву тебя.! – обещает мне Матвей.
Он делает глубокий вдох и, немного успокоившись, отъезжает от гимназии.
– Мы пойдем на этот приём. И только попробуй сделать хоть что-то, что мне может не понравиться. – предупреждает Матвей.
Я устремляю глаза на жалкий букет в моих руках и сжимаю один из цветков в кулаке.
Ненавижу лилии!
Тело само по себе жмётся по ближе к двери в попытке быть как можно дальше от Матвея. Мне хочется рассмеяться от мысли, что муж ревнует меня именно к Артуру. Если бы он только знал, что беспокоиться надо совершенно о другом Зотове. Тот, с кем у меня действительно что-то было…