4 глава.
4 глава.
Виктория.
Уже на пороге собственного дома я замечаю, как меняется моё внутреннее состояние. Страх окутывает все мое тело и заставляет сердце биться чаще. Я не хочу видеть Матвея. Жаль, что он не может просто исчезнуть.
Оказывается, вчера я даже не закрыла входную дверь. В доме всё так же, как и было до моего ухода. Запах перегара, разбитая посуда и спящий в зале муж. Я облегченно выдыхаю, когда наконец понимаю, что он даже не узнал о моем «ночном приключении».
Дальше я стараюсь действовать очень быстро: не обращаю внимание на Матвея и иду прямиком в ванную, предварительно заперев дверь на все замки. Наконец-то смотрю на себя в зеркало, с ужасом понимая, что именно в таком виде предстала перед Игнатом. Вся опухшая с растрепанными волосами, не пойми в какой одежде. Мысленно даю себе затрещину и запрещаю думать о Зотове.
У меня уходит чуть меньше часа, чтобы привести себя в порядок: сходить в душ, накраситься, одеться. И вот я смотрю на себя в зеркало наконец-то довольная результатом. Мои медные волосы с рыжим отливом собраны в длинный «конский хвост». Плотный тональный крем перекрывает небольшую россыпь веснушек. Ресницы чуть подкрашены тушью, прекрасно подчёркивающей зеленый цвет глаз. Каблуки, юбка-карандаш, черная блузка, и вот образ учительницы готов. Я бы хотела надеть белую рубашку, но боюсь, что через нее будут видны мои синяки. Вызываю такси и уже у двери сталкиваюсь с мужем. Его вид ещё хуже, чем мой час назад.
– Твоя мать звонила мне раз десять. – говорит Матвей, зевая.
Он, не обращая на меня внимание, проходит к холодильнику.
– Я проспала на работу и уже ухожу. – отчитываюсь, как ребенок, и спешу к выходу.
– Почему на кухне такой срач?! – гневно восклицает Матвей, наступив на один из осколков.
Он одаривает меня взглядом, от которого мои рвотные позывы возвращаются.
– Ты же не работаешь сегодня, так займись уборкой. – кидаю я в ответ.
Пока Матвей не пришел в ярость от моих слов, я выбегаю на улицу и спешу к уже подъехавшему такси.
Естественно, торжественную часть линейки я пропустила, поэтому сразу направляюсь в здание.
Гимназия «Святого Михаила» была детищем Вероники Зотовой. Она вложила в нее свои душу и сердце. Я до сих пор считаю, что лучшего учебного заведения в мире просто нет. Когда-то моя мама пришла работать сюда простым учителем, и, естественно, в первый класс я пошла именно сюда. Здесь мы познакомилась с Еленой и Марией. Мы были маленькими и не осознавали, что, оказывается, учимся в одном классе с сыном владелицы школы. Мы поняли все намного позже, когда Артур уже стал нашим лучшим другом. На этой почве наши семьи стали тесно общаться. Хотя в отличие от друзей, мои родители не считались богатыми. Мама - простая учительница, а отец - слесарь. Зотовых никогда не интересовал статус. Да и очень скоро моя мама стала директором, конечно же, не без помощи Вероники.
У меня никогда не было вопросов в выборе профессии. С самого детства я знала, что пойду по стопам мамы. Не то, чтобы я была когда-то против. В свои 24 года я уже год являюсь учителем русского языка и литературы, и, честно признаюсь, школа является моей отдушиной. Мне в классное руководство дали 10 класс. Не знаю, может из-за небольшой разницы в возрасте я легко смогла найти с этими детьми общий язык. Работа стала для меня местом, где я могла дышать полной грудью, даже не учитывая тот факт, что надзиратель в виде моей мамы всегда был где-то поблизости.
– Ты понимаешь, что никто, а тем более моя дочь, не может себе позволить такую наглость? – голос матери раздается за моей спиной.
Оборачиваюсь, пытаясь выглядеть спокойной. Мы стоим в пустом коридоре гимназии, все учителя сейчас находится со своими классами. Мама разочаровано смотрит на меня, скрестив руки на груди. На ней строгий костюм серого цвета, который предаёт ей более суровый вид. Зелёные глаза немного сощурены, на лице не видно морщин, а в огненно-рыжих прядях нет ни одного седого волоска. Такое чувство, что возраст не имеет над ней власти.
– Этого больше не повториться. – монотонно говорю я, вкладывая немое обещание в каждое слово. – Мы можем поговорить?
Взгляд мамы из разочарованного превращается в обеспокоенный.
– Поговорим… – кивает она, как-то странно рассматривая меня.
– Иди к своему классу. Зайдешь ко мне потом.
Теперь уже я киваю и осторожно обхожу директрису, чтобы направиться в свой кабинет.
– Вика! – зовет мама, и мне приходиться обернуться.
– Зотовы вернулись.
Тон, которым она это говорит, заставляет меня напрячься. Я не показываю своих эмоций и сохраняю внешнюю невозмутимость. Мама же выглядит озадаченной и задумчивой. Она явно хочет сказать что-то еще, но вместо слов лишь разворачивается и уходит.
Первым, что я вижу, зайдя в свой кабинет, это огромный букет голландских розовых роз, который лежит на моём рабочем столе. Я слышу, как гул учеников стихает, стоит мне зайти в класс. Честно сказать, я не обращаю на них внимания, меня полностью привлёк букет. Это мои самые любимые цветы.
– Ребята, мы же договаривались без букетов. – говорю я, потому что так надо, на самом деле мне очень приятно.
Дотрагиваюсь до цветов. Мне даже не нужно наклоняться, чтобы почувствовать аромат.
– А, это новенькие. – насмешливо произносит один из учеников.
«Новенькие?!»
Перевожу взгляд на свой класс и, боже, ... Мне нужен корвалол или валерьянка, а лучше сразу яд …
Есть одна деталь, которая вылетела у меня из головы, и вот это самая деталь стоит у меня в кабинете. Да ни одна, а сразу в двойном комплекте.
Мои ученики полукругом столпились возле новеньких.
Игнат и Марк Зотовы.
Вспоминаю улыбку, которую мне послал Игнат, когда мы прощались.
«Вот же гад!»
Близнецы уехали в середине девятого класса. Я, честно сказать, и подумать не могла, что они пойдут дальше, в одиннадцатый. Мне всегда казалось, что они бросят учёбу, как только смогут. Оказалось, они порядочные ученики, заботящиеся о своём образовании. И вот они оба передо мной.
Мама не могла сама лично отправить Зотовых в мой класс. Значит её заставили, и есть только два человека, способных на это.
Георгий или Артур Зотовы.
На мгновение кажется, что в классе нас только трое. Я ничего не могу с собой поделать и открыто рассматриваю близнецов.
Вообще в гимназии «Святого Михаила» действует узаконенная форма: чёрные брюки, либо юбка, пиджак в тон и галстук с гербом гимназии. Игнат каким-то чудом успел надеть форму. Школьный пиджак облегает его четко очерченные мышцы, придавая ему более взрослый вид. А вот Марк… Он, конечно, тоже в форме, но, кажется, даже не думал о пиджаке или галстуке. На нём только белая рубашка с подвернутыми до локтя рукавами. Это сделано специально, чтобы открыть вид на его руки и десятки замысловатых татуировок. Тату есть даже на шеи. Отсюда мне не видно, но кажется это ворон.
Ну, ничего себе!
Идея набить наши парные татуировки принадлежала Марку. Он полностью придумал дизайн и ходил за нами хвостиком недели две, уговаривая на это. В итоге мы все, конечно же, согласились. Я помню с какими горящими глазами он смотрел на своё первое тату. Тогда я уже предполагала, что он обязательно сделает ещё. Просто не думала, что так много.
Главным отличием между близнецами всегда были глаза. У Марка они небесно-голубые, как у его матери. А вот у Игната серые, как у отца. Если раньше это было единственное отличие, то с годами он сделал себе ещё одно - цвет волос. С рождения он у них светло-русый. Сейчас же у Марка волосы и брови выкрашены в чёрный цвет.
– Пожалуйста, ребята, присаживайтесь. Новенькие, прошу представьтесь. – спокойно говорю я, радуясь, что смогла сохранить лицо перед классом.
Ученики неохотно рассаживаются на свои места, а близнецы остаются стоять за последней партой. Игнат смотрит скучающие, так, будто мы с ним не виделись несколько часов назад. А вот Марк явно не пытается скрыть своей насмешки. Он дожидается, пока подростки займут парты, и демонстративно указывает на себя рукой.
– Я надеялся, что вы про нас слышали. Меня Марк зовут, а это мой брат Игнат… Зотовы.
Гул учеников повисает в воздухе, но я слишком ошеломлена, чтобы реагировать.
– Они с первого по девятый класс учились здесь, но это ещё было до вас, Виктория Александровна. – улыбаясь объясняет один из учеников. – Я им о вас рассказал.
– Рекламируешь меня, Фокин? – пытаюсь пошутить я.
– Обижайте, Виктория Александровна, я сказал, что вы лучшая учительница в моей жизни и когда-нибудь мы с вами поженимся. – воодушевлено говорит ученик.
По классу разлетаются смешки. Я уже давно не обращаю внимания на такие шуточки подростков, а сейчас вдруг становится не по себе. Я мельком смотрю на Игната, но он сидит с каменным выражением лица, зато, кажется, Марку это не нравиться.
Что бы не вызвать новых разногласий, я начинаю классный час. Стараюсь полностью игнорировать присутствие близнецов в своём кабинете. Делать это очень трудно, ведь они, как коршуны, наблюдают за мной.
Спустя час каторга заканчивается, и я отпускаю своих учеников домой, чтобы они спокойно могли пожить ещё два выходных, прежде чем начнется тяжёлый учебный год. Чем меньше становится учеников в классе, тем больше я начинаю нервничать. Совсем не знаю, как вести себя с Марком. Что говорить? Что делать?
Вот в классе остаётся всего лишь два ученика. Кажется, мне снова становится трудно дышать. Игнат первым поднимается со своего места. Он обменивается с близнецом многозначительным взглядом и покидает кабинет, даже ни разу не посмотрев на меня. Марк закидывает рюкзак на плечо и медленно направляется к двери. Всего на секунду мне кажется, что он задерживается в кабинете, чтобы поговорить со мной. Я боялась этого так же сильно, как хотела. Но все, что позволяет себе Марк, это взгляд. Один единственный, от которого мне хочется стереть свое существование с лица земли.
– Ты ненавидишь меня? – спрашиваю я надломленном голосом.
Рука Марка застывает на ручке двери. Он усмехается и медленно оборачивается. Мне кажется, что проходит целая вечность, прежде чем я слышу его голос.
– Можно я задам вопрос?
Я просто киваю в ответ.
– Скажи, оно того стоило? Ты стала счастливой?
Вот так просто двумя предложениями он вбивает последний гвоздь в мой личный гроб. Я знала, что когда-нибудь Зотовы вернуться, и это принесет мне очень много боли, но я даже представить не могла, что все будет именно так. Марк всегда был для меня надоедливым младшим братом, который одной шуткой способен довести до бешенства. Даже слышать его серьезный тон без намека на сарказм для меня что-то необычное, неправильное. Лишнее напоминание, что он больше не тот подросток, которого я помнила. Я молчу, просто потому что мне нечего ответить.
– Я понимаю, ты хотела начать жизнь с чистого листа. Без проблем. Твое право. Но зачем было поступать с нами так? Думала, мы не примем твой выбор? – болезненная ухмылка появляется на губах Марка, искажая его лицо.
– Мария тоже захотела жить своей жизнью, но она хотя бы потрудилась сообщить нам об этом. А ты? Неужели мы не заслужили, хотя бы одного звонка от тебя? Неужели не заслужили узнать о твоем выборе от тебя, а не от твоей матери?
– Марк…
– Знаешь, что? Это не важно. С нами поступай как хочешь, но мама… Она этого не заслуживала.
Холодный озноб пробирает все тело. Неужели они действительно считают меня такой? Да, я виновата. Я не знала, что Ника умерла, не общалась с ними. Но ведь Вероника сама этого хотела. Тогда чем я заслужила эти слова? Я напоминаю себе, что не должна чувствовать вину, однако в глазах предательски собирается влага. Марк изучает меня и, встретившись со мной взглядом, первый отворачивается.
– Я не ненавижу тебя – признается Зотов с неохотой. – Я очень по тебе скучал… Очень.
Ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь. Одинокая слеза все-таки скатывается по моему лицу.
– Не вздумай реветь, а то тушь потечёт. Первоклашек перепугаешь.
Из меня вырывается нервный смешок. Марк больше ничего не говорит. Последний раз встречается со мной взглядом и покидает кабинет так стремительно, будто заставляет себя это сделать.
У меня окончательно заканчиваются силы. Хочется, чтобы этот день поскорее закончился. На ватных ногах я направляюсь в кабинет мамы. В принципе еще хуже, чем сейчас быть уже не может. Так я думаю до тех пор, пока в приёмной директрисы в меня не врезается мужчина.
– Ну, здравствуй, полторашка. – от этого голоса у меня мурашки бегут по телу.
Я смотрю в холодно-голубые глаза человека, которого боялась встретить больше всего.
– Здравствуйте, Артур Георгиевич… – мой голос звучит как надломленный писк.
Артур возвышается надо мной в силу своего роста. Блондин, голубые глаза, который ничем не уступает своим братьям. Такой же красивый. Как однажды сказала Елена: «Это не справедливо, что в одной семье столько красавчиков». Он в дорогом костюме от Armani, который шикарно подчёркивает его фигуру. И что для меня удивительно, мужчина отпустил бороду.
Артур смотрит на меня без тени неприязни, и, в отличии от своих братьев, в его глазах нет и намека на призрение. Либо он хорошо играет, либо... А, быть может, он уже меня простил?
От этой мысли почему-то хочется снова разрыдаться, хотя кажется я уже выплакала весь свой запас слез на ближайший год вперёд.
– С тобой все в порядке? – спрашивает Артур обеспокоенно.
Он меняет свою позу, так будто прячет меня от любопытного взгляда секретарши, на которую я даже не обращаю внимание.
– Нет, я не в порядке! Что вы все от меня хотите? Я сделала все, как вы с Никой хотели, а теперь они ненавидят меня и… – я останавливаю свой поток слов, когда понимаю, что срываюсь на кричащий шёпот.
Артур вопросительно выгибает бровь и удивленно смотрит мне в глаза.
– О чем ты черт возьми?
Он смотрит на меня в недоумении, как будто я только что дала ему какую-то новую информацию.
– Послушай…
Зотов коситься через плечо на секретаршу, которая старательно делает вид будто наш разговор её совсем не интересует. Он деликатно прокашливается и немного нагибается в мою сторону, чтобы следующие его слова услышала только я.
– Давай поговорим в другом месте. Мы подождем тебя у ворот гимназии, и потом ты объяснишь мне, что за чертовщину я только что услышал.
Киваю ему и провожаю взглядом, когда он спешит покинуть приемную. Что ж, хочет поговорить, значит мы поговорим. Мне определенно есть, что сказать.
"Артур и Полтарашка"