18 глава.
18 глава.
Виктория.
Тишина.
Мучительная тишина бьет по сердцу.
Зотовы не двигаются и, кажется, даже не дышат. Елена тоже выглядит шокированной, ведь многое из моей истории она не знала. Хотя я рассказала им только голые факты, не вдаваясь в подробности и, тем более, не рассказывая про свою семейную жизнь.
Артур… Выражение его лица — это просто что-то с чем-то. Думаю, он знал, что правда будет шокирующей, но не представлял насколько. С глубоким вдохом он закрывает глаза и ладонью протирает лицо. Звук его шагов эхом стучит в ушах. Наблюдаю, как Зотов подходит к окну и, открыв его, вытаскивает пачку сигарет из спортивных штанов. Достав зажигалку, он прикуривает, выпуская густое облако дыма, и сжимает одной рукой подоконник так, что костяшки пальцев белеют, а вены выделяются все отчётливей.
— Артур… — зовет Елена.
Он не дает ей закончить, поднимает руку, давая нам понять, что сейчас ему нужна тишина.
Марк походит на призрака. Настолько белым становиться его лицо.
А Игнат… На него я не смотрю, просто потому что не могу.
Елена тянет ко мне руку, переплетая наши пальцы. Я знаю, что сейчас это касание нужно ей в первую очередь. Ей нужна поддержка.
Правда она иногда бывает болезненной, но, как человек, который столько лет прожил во лжи, могу сказать, что обман — это лишь спасение на время. Только рано или поздно приходит момент, когда тебе придется раскрыть все секреты, чтобы наконец-то почувствовать свободу.
Елена вернулась, только когда приняла решение рассказать правду. У нее ушло два года на это, а вот мое время еще не пришло….
— Ты принимала наркотики после этого? — медленно, почти по буквам спрашивает Артур.
Он уже не курит, но напряжение все еще в каждом миллиметре его тела.
— Нет. Тогда был единственный раз… — признается Елена.
Мне она сказала тоже самое, и я ей верю Подруга встает со своего места, разминая шею.
Артур наконец-то поворачивается к нам лицом. Он больше не напряжен, хуже… Он зол. И вся эта злость, как не странно, в первую очередь направлена на Марка.
— Ты купил наркоту?!
Два брата стоят лицом к друг другу. И если в глазах первого читается злость, то вот взгляде второго сожаление и принятие. Марк знает, что сейчас будет.
— Да…
— Ты бы принял ее, если бы Елена не забрала?!
Контрольный вопрос.
— Да…
Я жмурю глаза, как раз в тот момент, когда кулак Артура летит в лицо Марка. Характерный звук удара стучит в ушах. Никто не двигается. Мы все знали, что так и будет.
Единственное, что Артур безоговорочно запрещал своим братьям — это наркотики. Все остальное еще можно было обсудить. Но Марк… Его всегда привлекало то, что находиться под запретом.
— Мы еще вернемся к этой теме.
Поднимаю глаза, когда Артур отходит от Марка и отряхивает руку, на которой кровоточат костяшки пальцев.
У Марка кровит губа и, кажется, на подбородке скоро будет синяк.
— Теперь ты…
Артур указывает на Елену.
— Меня тоже ударишь? — бросает вызов она.
Челюсть Артура сжимается, и это заставляет подергиваться мускул на его щеке. Елена скрещивает руки на груди, с вызовом глядя на Зотова.
— Не надо мне твоих нравоучений или оправданий, или чего ты там для меня приготовил. Вы хотели правды — вы ее получили. Я приехала сюда, только когда решилась, что готова все рассказать. А теперь давайте уже решать проблемы. — спокойно отзывается Елена.
Я вижу, как Артур бросает взгляд на Игната за моей спиной, и пока они общаются глазами, мне кажется, что проходит вечность.
— Когда именно твой отец проиграл деньги? — спрашивает Игнат низким голосом, как будто учится заново разговаривать.
Я хмурюсь, капаясь в своей голове и ища ответ, но на ум так ничего и не приходит.
— Так стоп! — выпаливает Елена. — Я не понимаю, как твоя мама узнала о поцелуе, если Ника о нем не знала, но твоя мать сказала, что она ей сказала.
Все присутствующие хмурятся, пытаясь проследить за цепочкой ее слов. Я уже знаю ответ, но молчу, потому что не в силах сказать это вслух.
— Скорее всего Лариса приехала в ту ночь в клуб за тобой и лично все увидела — объясняет Артур.
Мое дыхание становится неровным, а глаза фокусируются на его руке, с которой капает капелька крови. В голове гул. Я не хочу, чтобы он продолжал, но он это делает, и каждое слово тяжестью давит мне на грудь.
— Смс написала твоя мать, Вика.
Артур протягивает мне тот самый лист, который принёс Марк, но я на него даже не смотрю.
— Скорее всего она поменяла в твоем телефоне номера и …
И это меня добивает.
— Хватит!
Я удивляюсь пустоте собственного голоса.
Встаю со своего места и иду к раковине набрать воды. В горле пересыхает. Мне нужно подумать. Только когда жидкость начинает выливаться из стакана, понимаю, насколько сильно у меня трясутся руки.
Мама… Мне стоило догадаться. Ещё одно предательство с её стороны. Она обманывала меня на протяжении двух лет. Вынудила выйти замуж и убедила, что меня презирают. Для чего? Чтобы я была с Матвеем?
Перед глазами все становиться мутным, нечётким…
Стакан падает на пол.
Я не слышу его звон.
Я вижу только осколки.
Стекло такое же разбитое, как и моя душа.
Опускаюсь на пол, чтобы собрать стекла. Их можно склеить… Можно ведь собрать по кусочкам то, что уже разбито? Соединяю два осколка, они идеально подходят друг другу… Только красное пятно лишнее… Откуда оно? Ничего не чувствую. Ничего не слышу. Мне нужно склеить стакан.
Я вижу чужие руки, забирающие у меня стекло. Смотрю на свои ладони и не понимаю, почему они красные. Чувствую, как меня куда-то тащат. Потом вижу силуэты. Кто-то смывает красную краску с моей кожи. Все дёргается перед глазами. Меня трясут?
Гул в моей голове такой громкий, что я ничего не могу понять.
Щеку щиплет, а голова рефлекторно поворачивается в сторону. И только после этого я снова начинаю воспринимать реальный мир.
Передо мной стоит Елена, а ее ладонь все еще возле моего лица.
«Она что меня ударила? У меня опять был нервный срыв или паническая атака?»
— Ты меня слышишь? — говорит она, заглядывая мне в глаза.
Киваю.
— Я понимаю, как тебе больно…
Не даю ей закончить, прячу лицо в ладонях.
«Почему меня все всегда успокаивают? Разве я не могу быть сильной и справиться со своими эмоциями? Я устала плакать. Устала чувствовать боль и пустоту. Хочу, чтобы все это закончилось.!»
— Посмотри на меня! — переходит на крик Елена и убирает мои руки, крепко их сжимая. — Чувствовать боль — это нормально. Хочешь плачь, кричи, бей посуду, но не замыкайся в себе. Не давай этому дерьму сломить тебя! Прочувствуй свою боль, а потом встань и разнеси все проблемы к чертям!
— А ты разнесла свои проблемы к чертям?! — взрываюсь я и подрываюсь на ноги. — Нет! Ты сбежала, чтобы не чувствовать боли! И Мария сбежала! А я осталась одна. Вы обе бросили меня, потому что поругались друг с другом!
Меня трясет, но уже не от боли, а от злости.
Я не говорила об этом Елене вчера, ведь была рада ее видеть настолько, что забыла о том, что она меня бросила. Я не хотела злиться, но лучше злость, чем снова боль.
— Правильно, злись! Сосредоточься на этом.
— Ох, заткнись! — выпаливаю я.
Только сейчас замечаю братьев, наблюдающих эту сцену, но никто из них не вмешивается.
— Да, мы уехали, потому что слабачки. Проще сбежать от боли, чем прочувствовать ее. Но ты сильнее нас!
Меня пробирает на смех от этих слов.
«Я сильнее?! Та, что всегда плачет и срывается?! Та, за кого постоянно решают, как жить?! Это слабость…
Елена подходит ко мне и обнимает. Я не могу заставить себя обнять ее в ответ. Руки повисают в воздухе.
— Прости, что уехала, что оставила тебя одну разгребать все это, но я вернулась и больше тебя не брошу. Мы все решим, обещаю.
Прижимаюсь к ней всем телом и чувствую какие-то новые для меня эмоции.
Я больше не одна.
Я все исправлю.
Больше никто меня не обманет. Никто.
На белой футболке Елены красные следы. Только сейчас начинаю осознавать, что мои ладони кровоточат от стекла.
— Иди сюда. — зовет Игнат.
Он осторожно берет меня за запястье и усаживает за стул. В тишине мы все наблюдаем, как он обрабатывает мне руки. Это время помогает прийти в себя. Мысли в голове потихоньку проясняются.
— Мне нужны деньги, чтобы вернуть долг Матвею. — спокойно говорю я, наблюдая, как Игнат перебинтовывает мою ладонь.
Он напрягается от моих слов и бросает взгляд на Артура, стоящего рядом.
— Мне нужно кое-что решить и потом я дам тебе нужную сумму. — хмуря брови, произносит он.
— Ты не должна никому ничего возвращать! Пусть твоя мамаша с этим разбирается! — разъярённо шипит Елена.
Она права. Я не обязана этого делать, но Матвей не отпустит меня так просто.
Смотрю на Игната, пытаясь без слов объяснить ему что мне нужно поступить именно так как я сказала.
— Деньги — это не проблема, но, прежде чем Артур тебе их даст, нам нужно кое-что выяснить. — расплывчато говорит Игнат.
Хочу расспросить его об этом, но Артур подает голос.
— Я позвоню завучу и скажу, чтобы тебя освободили от занятий на какое-то время.
— Нет, все в порядке. Я должна пойти в гимназию.
Во-первых, моя замена сейчас в отпуске, а значит дети будут просто без занятий. Во-вторых, я не должна пропускать работу, ведь теперь деньги мне нужны как никогда. В-третьих, хочу посмотреть матери в глаза.
Погодите-ка…
— Ты сказал завучу? Ты…
Я смотрю на Артура.
— Сегодня я сообщу Ларисе Михайловне, что она уволена. Пусть дорабатывает две недели и уходит.
«Мама этого не перенесет. Гимназия — это все для нее.»
Кажется, на моем лице все можно прочитать и без слов, поэтому Артур сразу же поясняет.
— Я не оставлю ее работать в гимназии, после того как она оклеветала нашу маму и врала два года не только тебе, но и нам.
Киваю.
«Вот она цена лжи. Рано или поздно за нее придется расплачиваться.»
— Сколько у тебя сегодня занятий? — спрашивает Игнат, закончив обрабатывать мои руки.
— Три. — выдыхаю я, не понимая к чему он ведет.
— Хорошо. Значит после уроков отвезу тебя забрать вещи, а потом посмотрим квартиру.
«Забрать вещи? Нет-нет! Я не готова встретиться с Матвеем.»
— За вещами поедешь с Марком. — вмешивается Артур.
Игнат возмущенно смотрит на старшего брата.
— Она поедет с Марком. Точка. Тем более ты мне нужен в другом месте.
Братья смотрят друг на друга, а я уже начинаю ненавидеть их привычку общаться глазами.
— Хорошо. Значит едем в гимназию. — соглашается Игнат.
— Я с вами. — говорит Елена, по очереди смотря на братьев.
Артур и Игнат киваю. Смотрю на Марка, который за все это время не издал ни звука. Вижу, как подавлено он себя чувствует, но, когда мы встречаемся глазами, его губы немного приподнимаются, что не сильно напоминает улыбку.
— Идите собирайтесь. — говорит нам с Еленой Артур, намекая, чтобы мы оставили их наедине. — Вика, в гардеробной мамы лежат вещи. Выбери, что тебе нужно.
Открываю рот, готовая возразить, но Артур останавливает меня одним лишь взглядом, не требующего возражений.
Елена берет меня за руку, и мы вместе выходим из кухни.
— Ты простишь меня за то, что я уехала? — спрашивает Лена, как только Зотовы остаются позади.
Смотрю на наши руки, скреплённые в замок. Я и не думала, что она чувствует свою вину.
— А ты простила Марию?
Ее рука дёргается, но не отпускает мою.
— Простила… Теперь я знаю, что винить надо меня, а не Марию. Я не выслушала ее, не пыталась понять. Я зациклилась на своей боли, не задумываясь, что вам тоже …больно.
Наши шаги синхронно замедляются.
— Тебе понадобилось два года, чтобы это понять?
Елена смотрит на меня, а на лбу появляются морщинки.
— Мне нужно было время, чтобы понять саму себя. Твое сообщение ускорило этот процесс.
Мои брови сходятся вместе.
— Ведь есть что-то еще, да? Ты не возвращалась…
— Я клянусь, что больше не принимала наркотики и никогда не буду, но то, что я сделала, не прошло для меня бесследно…
Елена качает головой, отводя взгляд. Требуются минуты тишины, чтобы она продолжила.
— Дай мне время. Я еще не готова делиться этим.
Смотрю ей в глаза, изо всех сил стараясь заглянуть ей в мысли.
— Недосказанность между нами приводит лишь к еще большим проблемам.
Жаль, что это доходит до меня лишь сейчас. Все, что произошло два года назад, результат нашего общего молчания. Что было бы, если в тот день я не оставила Елену или Марию одних? Или дозвонилась бы до Зотовых, несмотря ни на что? Хотя с другой стороны зачем жалеть о прошлом, когда надо думать, как выжить в настоящем?
В ту секунду, когда эти мысли звучат в моей голове, я наконец-то чувствую, что все еще можно исправить.
— Тебе не о чем беспокоиться. Два года, что меня не было, я занималась восстановлением своей психики после принятия наркотиков.
Елена улыбается, очень даже искренне. Мои губы сжимаются. Хочется завалить ее вопросами, чтобы узнать, что именно значат эти слова, однако я лишь киваю, довольствуясь хотя бы такой информацией.
Мы продолжаем путь, но около двери в гардеробную Ники ноги прирастают к полу.
— Я возьму твои вещи. — проглотив ком в горле, произношу севшим голосом.
Елена качает головой, дергая ручку двери.
— Мои шмотки вряд ли подойдут для учительницы.
Брюнетка подмигивает, но, видя мое состояние, сразу становиться серьезной.
— Только не надо этой фигни по типу «я недостойна носить ее вещи».
— Но ведь это так…
— Нет, не так. Ты поверила не какому-то левому человеку. Ты поверила своей матери. И поверь мне, Лариса та еще лживая тварь. Ее ложь убедила даже меня. Когда ты сменила номера, я звонила ей несколько раз, да и слышала, что она говорила Ники.
Елена делает паузу, чтобы перевести дыхание, настолько сильно она возмущена.
— Ника не в чем тебя не винила, лишь жалела, что не успела попрощаться. И ты не смей обвинять себя. Кто действительно виноват, так это Лариса.
Сделав глубокий вдох, захожу в гардеробную. Тут все те вещи, которые она не взяла с собой в Израиль. Все аккуратно расставлено, не единой пылинки или намека, что вещи лежали без дела два года.
— Дядя Жора нанял клининг, как только вернулся. Все привели в идеальный порядок.
Немой вопрос застывает на моем лице, поэтому Елена спешит объясниться.
— Когда ты свалила от меня к своему Ромео, я пришла сюда, и Георгий тоже тут был… В общем, мы разговаривали до утра.
Теперь понятно, как она организовала весь наш совместный завтрак. Делаю шаг, осторожно касаясь платьев, висящих на вешалке.
— Он ненавидит меня. — выдыхаю еле слышно.
— Нет, не ненавидит. Обижен, да, но, когда он узнает, что виновата Лариса… И вообще, думаю, его больше заботит, что Игнат по уши влюблен в тебя.
У меня заливаются краской щеки, а Елена коварно смеется, довольная моей реакцией.
— Все не так.
— Ага, конечно. Ты это слепому рассказывай. — смеется Елена.
Перевожу взгляд с нее на большое золотое зеркало, расположенное между вешалками. Смотрю на свое отражение, приходя в ужас. Бледная, на щеках еле заметные красные следы — моя собственная кровь. Обе ладони перебинтованы. Как я умудрилась? В моменте мое сознание просто отключилось. Наверно, это уже привычная реакция мозга на новый стресс. Я всегда отодвигаю на задний план любую эмоцию, способную причинить мне боль. Может это стало причиной тому, что я так легко поверила в предательство Ники и Артура. Может поэтому два года жила с монстром, уничтожающим меня миллиметр за миллиметром? Хотя может пора уже перестать искать оправдания самой себе? То, что со мной случилось, лишь следствие моих же действий, точнее бездействия.
Опускаю глаза, не в силах больше смотреть на эту сломленную женщину в отражении.
— Эй… — слышу голос Елены. — Не отводи взгляд.
Подруга подходит и пальцами поднимает мой подбородок.
— Я видела, что ты пыталась сделать со стаканом.
Смотрю в ее карие глаза с непониманием. Елена мягко улыбается, убирая руку с моего лица.
— Ты не разбитый стакан Вика. Тебя не нужно склеивать.
— Во мне уже не осталось ничего, что можно склеить.
Отвожу взгляд. В горле становиться слишком сухо.
— Знаешь, почему я сказала, что ты сильнее нас?
Отрицательно мотаю головой.
— Так было с детства. Ты постоянно плакала, когда что-то случалось, но зато приходила в себя намного быстрее нас с Марией. Чтобы не происходило, ты всегда с этим справлялась. Всегда.
— Лена…
— И сейчас справишься. Возьми свою жизнь в собственные руки. Перестань позволять другим решать за тебя и наконец-то пойми, чего хочешь именно ты.
Вижу, как в глазах брюнетки загорается огонь. Перевожу взгляд на себя и понимаю, что она права.
Я не сломана, не разбита и все еще могу справиться со всем.
— Пойду принесу тебе косметичку.
Вложив мне в руку пачку влажных салфеток, Елена быстро ретируется за дверь. Она дает мне возможность поразмыслить над всем происходящим, и я благодарна за это.
Я думаю о Матвее, когда вытираю красные следы со своего лица. Сколько раз он заставлял меня истекать кровью за это время? Я думаю о маме, когда натягиваю на себя одно из платьев Ники. Сколько раз она врала мне, глядя в глаза без капли сожаления?
Елена возвращается, как раз в тот момент, когда я решаю, что этих двоих людей больше никогда не будет в моей жизни.
— Я принесла еще плойку. Садись, займусь тобой.
Елена воодушевлённо смотрит на меня, готовая заняться своим любимым делом.
— Только никакой красной помады! — сощурив глаза, восклицаю я.
Подруга обиженно надувает губы, но я не реагирую на это. Только получив ее кивок, усаживаюсь на стул.
Елена раскрывает свой чемодан, который она называет косметичкой. На самом же дели у нее косметики столько, сколько может вместить в себя небольшой магазинчик.
— Что у тебя с Матвеем? Ты решила от него уйти из-за Игната?
По спине бегут мурашки, а напряжение сжимает живот.
Конечно, Елена не знает мою историю с Матвеем. Вчера, когда она пришла ко мне, я лишь сказала, что собираюсь бросить мужа и мне некуда пойти.
— Нет, не из-за Игната, хотя… Лен, это сложно. — вздыхаю я, закрывая глаза.
— Не ты ли только что говорила про недосказанность между нами? — напоминает подруга, проводя по моему лицу пушистой кисточкой.
— Матвей — непростой человек. Жизнь с ним ужасна, и я просто не могу больше это терпеть.
Моя грудь сжимается от этих слов, а Елена замирает.
— Что говорила тебе моя мама? — быстро перевожу тему, пока меня не успели засыпать вопросами.
— Много чего. Например, что ты не можешь пережить болезнь Ники и пока не готова общаться ни с кем из нас. Я думала, что ты злишься на меня и не хочешь разговаривать.
Конечно же, мама ни разу не сообщала о том, что Елена звонила мне. Еще одна деталь, за которую я н когда не смогу простить ее. Я поменяла номера после того, как вышла замуж, под давлением Матвея, который тогда еще старался хоть как-то сдерживать ревность. Мне казалось, что если Елена или Мария заходят со мной поговорить, то позвонят маме, оказывается так и было. Интересно, а Мария хоть раз звонила мне за это время?
— Готово. — возвращает меня в реальность голос Елены.
Моргаю несколько раз и перевожу взгляд на свое отражение.
— Вау. — срывается с губ.
Елена с лёгкостью могла бы стать визажистом или парикмахером со своими способностями.
Мои длинные волосы она идеально выпрямила, немного заявив кончики. Макияж неяркий, но хорошо подчеркивающий глаза и губы.
Из вещей Ники я выбрала классическое платье-футляр в винном оттенке с красивым квадратным вырезом. Длинна чуть ниже колен, что идеально, ведь я все-таки на работу иду.
— Вот, мне нравиться этот взгляд. — улыбается Елена, глядя на меня через зеркало. — Дай мне 5 минут переодеться и можем выдвигаться.
Киваю, глядя на часы. Время еще есть.
Вместе мы идем в гостевую спальню, и я мирно жду, пока Елена собирается. На душе спокойно. Это удивляет и радует одновременно.
Братьев нет на кухне, поэтому Лена ведет меня прямо на их парковку. Сначала я вижу Игната. Он уже одет в форму, а в руке зажаты два мотоциклетных шлема. Марк стоит рядом, но смотрит в сторону, зажав между губами тлеющую сигарету. Его задумчивый вид меня настораживает. А вот Артур, на удивление, больше не выглядит злым, он сосредоточен и погружен в себя. Когда Игнат первым замечает нас, его тело напрягается, это можно увидеть даже с расстояния. На меня давно так никто не смотрел. С восхищением и неким обожанием. Сама не замечаю, как губы растягиваются в гордой улыбке.
— Ух, мы что поедим на мотоциклах? — радостно восклицает Елена.
Я сначала хмурюсь, но потом замечаю за спинами близнецов два железных зверя. Они прекрасны. Черный металл блестит на солнце, как бы зазывая прокатиться. Когда-то давно я хотела поездить на таком, но так и не получилось.
— Я поеду на машине, так что, кто хочет… — начинает Артур.
— Я поеду с Марком! — перебивает его Елена, довольно потирая руки. — Прокатишь меня?
Марк смотрит на Елену, и на мгновение в его глазах читается сожаление. Кажется, он винит себя в случившемся с ней. Конечно, это не удивительно. Марк лишь кивает, даже не удостоив нас каким-нибудь комментарием.
— А ты? Поедешь со мной? — спрашивает Игнат, растянув губы в соблазнительной улыбке.
Вот так просто. Будто несколько минут назад мы не раскрыли им свои секреты. Будто не было срыва и осознания, что два года были кошмарами из-за самого близкого для меня человека.
— Я не могу. Если меня кто-нибудь увидит… — захлопываю рот, разочарованно отводя взгляд.
— Не увидит, мы встанем на парковке для учителей, а охрана сообщит нам, если там кто-то будет. — успокаивает меня Артур.
Он бросает на меня взгляд, как бы говоря: «Вперёд, тебе сейчас это нужно».
Игнат протягивает мне шлем, а его улыбка не оставляет места для отказа. Зеркалю движение его губ, подтянув руку за шлемом, но парень отводит её в сторону. Сам подходит ко мне вплотную, осторожными движениям застегивая пальто, которое я тоже взяла из шкафа Ники. Потом его руки касаются волос, убирая их с плеч, и он одевает на меня чёрный шлем. Я, как завороженная, смотрю на парня, совсем забыв о свидетелях, наблюдающих это зрелище. Артур наконец сбрасывает своё дикое напряжение и немного улыбается. Кажется, он говорит что-то вроде «кролики», но я не уверена, а вот, когда трое братьев синхронно улыбаться, начинаю понимать, что кажется над нами насмехаться.
Марк тоже помогает Елене надеть шлем, но между ними нормальное расстояние, а не как у нас с Игнатом.
— Главное держись крепче и ничего не бойся. Я не дам тебе упасть. — предупреждает меня Игнат.
Он садится на мотоцикл, нажимает на газ и мотор рычит. Из меня вырывается лёгкий писк, а руки рефлекторно прижимаются к сердцу, которое уже ускоряет свои удары. Елена пихает меня в бок и, показав два больших пальца, усаживается к Марку, без капли стеснения обхватив его за талию. Артур уже в своем внедорожнике ждет только нас. Поборов страх, всё-таки сажусь сзади Игната. Руки неуверенно повисают в воздухе, не понимая за что держаться. Игнат кладет мои ладони себе на грудь и скрещивает их, только после этого одевая шлем на себя.
Мы мгновенно срываемся с места, отчего я вжимаюсь в тело парня со всей возможной силой. Мне требуется время, чтобы открыть глаза. Мимо нас уже начинает проноситься размытый город. У меня дух захватывает от такого зрелища. Холодный воздух бьет по оголенным участкам кожи, но я почти не обращаю на это внимание. Адреналин бежит по моей крови, вытесняя все остальные чувства. Вижу Марка и Елену, маневрирующих рядом с нами. Даже не видя лица подруги, могу догадаться, что она довольная как ребенок. Лена сжимает одной рукой талию Марка, а другую вскидывает вверх, ловя пальцами воздух.
«Сумасшедшая!»
Она тянет руку ко мне, и близнецы одновременно приближают мотоциклы ближе друг к другу. На дороге не так много машин, поэтому они легко могут двигаться на одинаковой скорости.
«Нет, ни за что!»
Игнат кладёт одну руку на мои скрепленные в замок пальцы, а я чуть не теряю сознание от страха, когда понимаю, что он управляет транспортом одной рукой. Елена все еще тянет ко мне пальцы. Чертыхаюсь себе под нос и осторожно тяну к ней руку. Когда мы едва-едва касаемся кончиками пальцев, я чувствую себя свободной, как птица, которая вырвалась из клетки. Я не слышу, но уверена, что Елена смеётся в этот момент, ведь сама делаю тоже самое. Сзади сигналит Артур на своей машине, и Марк разгоняется сильнее, вынуждая Елену сжать его в своих объятьях. Эта парочка оставляет нас позади, устремляясь прочь. Я снова возвращаю руку на грудь Игната, довольно прижимаясь к нему. Он снижает скорость, наверно, чтобы я не боялась, и продолжает держать мои руки одной своей.
Не знаю, как у него получается вести мотоцикл одно рукой, но мне уже не страшно.
С ним мне нечего бояться.
А в голове звучит только одна мысль:
«Кажется, я люблю тебя".