22 глава.
22 глава.
Виктория.
В моей голове лихорадочно сменяются мысли вперемешку с воспоминаниями. Вся жизнь проноситься перед глазами, пока я еду в такси к загородному дому. Обдумываю каждое слово, которое хочу сказать. Строю целый план разговора, но все уходит на второй план, когда машина останавливается, и, выйдя на улицу, я вижу Игната, сидящего на ступеньках. В руках сигарета, которую он отбрасывает в сторону, поднимаясь на ноги. Я замираю около машины, рассматривая его. Все нервные окончания горят каким-то неистовым огнём. А когда мы встречаемся глазами, я больше не контролирую своё тело. Ноги сами несут меня к нему. Не замедляя шаг, не сказав ни одного слова, я просто сокращаю расстояние между нами и накрываю своими губами губы Игната. Он совершенно не готов к этому. Чувствую, как сжимается каждый мускул на его теле, когда я углубляю поцелую. А когда он отвечает мне, то каждая кость в теле превращается в пепел. Хватаюсь одной рукой за плечо Игната, а другой зарываюсь ему в волосы, просто чтобы не упасть. Пальцы Игната держат мои щеки, а поцелуй быстро перерастает во что-то дикое, необузданное, то, что рвётся из нас, поглощая целиком. Я уже начинаю задыхаться, когда поцелуй резко прекращается. Игнат отстраняется от меня и, не открывая глаз, пытается восстановить сбившиеся дыхание. Чувствуя мой напор, он выставляет указательный палец и отступает на шаг.
— Вика… Мы не можем…
Эти слова пропитаны желанием, которое Игнат пытается сдержать, но я не хочу, чтобы он сдерживался… Совсем не хочу.
— Останови меня… Скажи, что не хочешь, и я остановлюсь.
Прикусываю губу, повторяя слова, которые он сам мне говорил совсем не давно. Теперь я знаю, каких усилий ему это стоило.
Игнат удивленно таращиться на меня, пока на его губах не играет ухмылка. Такая соблазнительная и уже до боли любимая.
Не дожидаясь ответа, толкаю его к двери. Под моими пальцами на его груди отчётливо чувствуется учащённое сердцебиение.
— Вика…
— Я люблю тебя.
Слова слетают с губ так легко. Кажется, я никогда не говорила ничего более правильного. Игнат просил меня выбрать, но я не говорю об этом, потому что на самом деле у него не было конкурентов.
Дергаю его на себя, снова прикасаясь губами. Мягко целую уголок рта, щеку, висок — все, до чего могу дотянуться.
— Я люблю тебя… Люблю. Еще когда в первый раз поцеловала, уже знала, что люблю.
Делаю паузы между словами, чтобы оставлять поцелуи на его лице. Игнат берёт мои глаза в плен, и у меня сердце пропускает удар. Больше ничего не имеет смысла.
Здесь и сейчас.
Он и я.
Защитные барьеры снесены. Рамки, в которые мы пытались загнать друг друга, разрушены.
Серебряные глаза чернеют, сверкают огнём, обжигают.
— Поцелуй меня… — с мольбой в голосе шепчу я.
Это страшно признавать, но в эту самую секунду я испытываю настоящий ужас. Боюсь, что он не разделяет мои чувства, что я ему больше не нужна.
Его губы сметают все мысли, отбрасывая глупые предрассудки. Это самый лучший поцелуй в моей жизни. Он значит нечто большее, чем те два других, что мы уже успели разделить. Просто потому что дороги назад больше нет.
Игнат подхватывает меня за талию одной рукой, а другой распахивает дверь, перемещая нас внутрь, не разрывая поцелуя. Он захлопывает дверь ногой, и поцелуй перестает быть нежным. Становиться сумасшедшим, жадным. Я даже представить не могла, что во мне живет такая страсть, что я могу вот так сходить с ума от одного поцелуя.
Мы двигаемся в непонятном направлении, просто делаем шаги в полумраке дома, не отрываясь друг от друга. Я судорожно цепляюсь за его плечи. Слышу, что он что-то шепчет, но ничего не могу разобрать. Задыхаясь, ищу его рот, стоит Игнату лишь на миг оторваться от меня.
Бедро ударяется обо что-то, и, лишь когда мои ноги отрываются от земли, понимаю, что меня сажают на гладкую поверхность деревянного стола. Раздвигаю ноги, скрепляя их на его бедрах, прижимаясь к нему со всей возможной силой. Игнат скользит руками по моему телу, сминая одежду. Эти прикосновения вызывают затуманивающее разум удовольствие. Мой живот превращается в тугой шарик. Я чувствую его твёрдый член через слои одежды, от которой давно пора избавиться, и трусь о него все сильнее по мере того, как наши поцелуи становятся все более безумнее. Руки Игната ложатся мне на волосы, сжимаясь в кулаки. Он тянет мою голову назад, целуя в шею. Мне нравиться эта хватка, такая нежная грубость, дарующая только наслаждение, а не боль. Я слышу его неровное дыхание вперемешку со стонами и готова сойти с ума уже от этого. От мысли, что Игнат, незнающий недостатка в женском внимании, хочет именно меня, такую, какая я есть, со всеми недостатками, растрёпанными волосами, в мешковатой одежде… Я чувствую, как разум плавится.
Не совсем понимая, что творю, отстраняю его от себя и дергаю рубашку с такой силой, что пуговицы с треском отлетают в стороны. От открывшегося вида по моим внутренностям проносится новая волна жара. Его тело — словно произведение искусства. Оно высечено из камня, но при этом мягкое, как что-то шёлковое. От него веет силой, той, которую я не боюсь, а которой готова наслаждаться всю оставшуюся жизнь. Провожу руками по рельефным мышцам. Игнат следит за моими действиями, пытаясь выровнять дыхание. Я вижу, как он сдерживается, и меня это совершенно не устраивает. Нагибаюсь к нему, оставляя поцелуи на ключице и стягивая ненавистную рубашку.
— Боже, Вика… Нам надо остановиться, иначе я не смогу сдержаться.
Это должно звучать как предупреждение, но для меня такие слова имеют совершенно другой эффект. Провожу языком по его шее, ощущая стаю мурашек, и тут же прикусываю, оставляя жадный поцелуй на коже. Игнат стонет, хватаясь пальцами за край стола, и вжимается бедрами в меня. Выгибаюсь, не отрывая губ от его шеи, лишь бы сильнее прижаться к пульсирующий плоти.
— Не хочу, чтобы ты сдерживался… Или ты хочешь, чтобы я умоляла?
«Это правда сказала я? Неужели я способна на нечто подобное? Фригидные женщины, не получающие удовольствие от секса, не могут себя так вести».
Однако реальность не соответствует мыслям. С Игнатом все по-другому. Я чувствую его на подсознательном уровне. Знаю, что он не обидит меня, не причинит боль. Если скажу остановиться, то он сделает это, даже если сам не хочет. Я ему доверяю. Я его выбираю. Мой осознанный выбор. Он просто мой.
Игнат останавливается, удерживаясь на руках и вглядываясь в мое лицо. Медленно. Миллиметр за миллиметром он изучает каждую частичку моего тела. Скользит пальцами по лицу, очерчивая контор, а мне хочется ударить его за такую пытку.
— Вики… Мне всегда казалось, что это я буду умолять.
Облизываю губы, стараясь контролировать себя, насколько это возможно.
— Мне кажется, ты слишком много болтаешь. — выпаливаю я, не чуть не стесняясь.
— Я слишком долго этого ждал и торопиться не собираюсь.
Сказав это, Игнат подхватывает меня за бедра и ведёт нас в непонятном направление. Меня всю трясет от возбуждения. Я не хочу останавливаться. Не могу. Хочу к нему прикасаться снова и снова. Он заносит меня в комнату, в ту, в который мы уже спали, когда первый раз встретились после двух лет разлуки, и осторожно, так, будто я хрустальная статуэтка, укладывает на кровать.
Все происходит, как в замедленной съёмке. Он снимает с меня кофту через голову, действуя мягко, а не так, как я минутой ранее. Его руки проходятся по изгибам моего тела, а глаза пылают так, будто в них живёт огонь. Игнат любуется мной, как это делают, глядя на что-то прекрасное, то, что хочется навсегда сохранить в своей памяти. Он почти прижимается своими бедрами о мои, но не касается полностью, так как мне хочется. Приходиться из последних сил держать себя в руках, чтобы предательски не тереться об него и не молить о большем.
Следом за кофтой идут джинсы, и вот я лежу перед ним в одном белье. Тяну руки в жалкой попытке прикрыться, но Игнат удерживает мои руки, прижимая их к кровати.
— Хочу тебя видеть… Всю. — шепчет Игнат, напряжённым от желания голосом.
Низ живота сжимается, и тепло разливается по всему телу. Выгибаю спину, и он отпускает мои кисти. Длинные пальцы скользят по линии чёрного лифчика, медленно обнажая грудь. Когда из меня вырывается стон больше похожий на всхлип, Игнат сжимает ее и целует меня так, будто я источник воды, а он умирает от жажды. Впиваюсь ногтями в его спину, не контролируя то безумие, в котором я тону.
Бюстгальтер летит куда-то в сторону, а поцелуи Игната спускаются все ниже. Сначала на шею, потом на грудь. В то время, как его руки исследуют меня, губы опускаются все ниже, оставляя на коже мучительно-сладкое послевкусие.
Слышу собственные стоны, а тело бьет крупная дрожь. У меня такое чувство, что мир рассыпается на осколки вслед за мной.
Приподнимаюсь на локтях, чтобы видеть его, но, когда Игнат дергает мои трусики вниз и проводит языком по пупку, голова рефлекторно откидывается назад. Сжимаю простыню под собой, жадно глотая воздух.
— Что ты делаешь? — выдыхаю я, хотя это самый глупый вопрос на свете.
Игнат молча раздвигает мои ноги, целуя внутреннюю часть бедра. Закусываю губу до боли, чтобы не кричать. Я чувствую палец на клиторе, молниеносно сгорая изнутри. Одна неуместная мысль посещает меня. Я мокрая. Впервые в жизни меня не нужно увлажнять слюной, хотя это и делали очень редко. Обычно он входил в меня на сухую, раздирая плоть, а сейчас… все по-другому.
Когда его палец проникает внутрь, я вскрикиваю, дергаясь и забывая обо всем на свете. Чтобы добить меня окончательно, Игнат добавляет язык.
«Я сейчас умру. Так просто не бывает. Эти ощущения они какие-то нереальные, будто из самых грязных фантазий.»
Игнат закидывает мою ногу себе на плечо, чтобы погрузиться в меня еще глубже. Его рука впивается в мои ягодицы, а я цепляюсь за его волосы, прижимая к себе.
Стоит ли говорить, что для меня такое делают впервые? В первый раз кто-то думает не о своём удовольствие, а, в первую очередь, о моём.
— Не могу… — шепчу я, чувствуя приближение какого-то лихорадочного экстаза. — Пожалуйста, Игнат…
Я не знаю, о чем прошу. Мне просто нужно нечто большее. Хочу почувствовать его внутри. Черт возьми, я никогда так отчаянно ничего не желала.
Игнат открывается от моих бёдер, облизывая губы. С затуманенным сознанием я приподнимаюсь, жаждая поцеловать эти губы. Я проникаю языком в его рот, ощущая собственный вкус.
Когда я читала о таком в своих любовных романах, мне всегда казалось это чем-то извращенным, неправильным. Но сейчас я чувствую лишь дикое возбуждение и плевать на все.
Дрожащие руки находят ремень на его брюках. У меня не получается избавиться от этого элемента одежды, и Игнат осторожно убирает мои руки в стороны.
— Подожди меня.
Сказав это, он просто выбегает из комнаты. На мгновение я пугаюсь, что сейчас он меня бросит. Откуда этот страх? Потому что я не смогу его потерять. Больше не смогу…
Когда он возвращается, я чуть не вскрикиваю от радости и облегчения. Вижу в руках Игната темно-синею пачку, которую он открывает зубами, подходя все ближе. Не знаю, откуда у него презервативы, но даже такой жест мне приятен. Матвей никогда их не использовал, поэтому я поставила спираль сразу после брака, о которой никто не знает.
Затаив дыхание, смотрю, как Игнат избавляется от брюк и трусов.
— Черт… — выдыхаю я.
У меня нет других слов.
И сил терпеть больше нет.
Не дожидаясь, когда он наденет предмет защиты, притягиваю его к себе, жадно впиваясь в губы, прошептав на ходу про спираль. Мы валимся на кровать, не смея отстраниться друг от друга. Я лежу на спине, а Игнат упирается в матрас локтями.
— Я хочу тебя. Больше не могу ждать. — шепчет Игнат мне на ухо, посылая этими словами судороги по всему телу.
Он проникает в меня одним движением и входит до тех пор, пока наши бедра не соприкасаются. Впиваюсь ногтями в его плечи и, кажется, даже кричу. Мы замираем на секунду, глядя друг другу в глаза. Я чувствую наше единение в этот самый момент. Мы наконец-то сливаемся в одно целое.
Когда он начинает двигаться, сначала медленно, постепенно ускоряя темп, у меня все горит внутри. Каждый толчок угрожает разорвать меня на атомы. Тяну Игната за волосы, предоставляя себе доступ к его шее, и покрываю её поцелуями.
Мне нужно большее…
Может это читается в моих глазах или же Игнат просто чувствует, но он ускоряется. Движения становятся более резкими и напористыми.
— Игнат! — почти кричу я.
Мое тело сжимается до боли и судорог. Волна оргазма накатывает молниеносно, превращая меня в какую-то биомассу. Мне кажется, что я все-таки умерла или воскресла?
Я крепко держу Игната, притягивая ногами его бедра к своим. Его собственный оргазм наступает через несколько секунд. Кончая он утыкается мне в шею и стонет.
Полностью обессиленный Игнат кладёт голову мне на плечо, в которую я тут же запускаю пальцы, поглаживая его волосы. Несколько минут мы просто лежим, прижимаясь друг к другу и сотрясаясь всем телом.
Игнат осторожно выходит из меня, придерживая за бедра. На самом деле я этого не хочу. Мне нравиться вот так вот лежать с ним, чувствовать его внутри себя, вдыхать запах его кожи и просто наслаждаться. Но, к сожалению, ничто не длится вечно.
— Вики… — зовет Игнат, приподнимаясь на локтях и заглядывая мне в глаза.
Не знаю, что происходит со мной в тот момент. Я встаю на ноги, стягивая какое-то покрывало, которое было под нами, и, набросив его на тело, выбегаю из комнаты.
— Мне нужна минута! — кричу на ходу.
Судорожно вспоминаю, где в этом доме ванная, и, пару раз открыв не ту дверь, наконец нахожу то, что мне нужно. Закрываю дверь, прислоняясь к ней спиной, и сползаю на пол. Зарывшись пальцами в собственные волосы, упираюсь лбом в колени.
«Что теперь будет?
Игнат не сказал мне: «Я люблю тебя». Но эти слова и не нужны. Матвей постоянно говорил мне о любви… За Игната же говорят его поступки».
Однако страх ползет по венам.
«В конце концов ему всего восемнадцать…
Я пришла и излила на него все свои чувства. Все, что копилось на протяжении двух лет… Но точно ли ему это нужно?
Спокойно».
Сбрасываю с себя покрывало. Настраиваю воду в душевой, вставая под прохладный поток.
«Это все мои страхи. В конце концов у меня был секс с человеком, которого я люблю.
У меня никогда такого не было.
Таких чувств, эмоций, наслаждения.
А если Игнату… я не нужна, то никогда больше и не будет.»
Провожу руками по телу, вспоминая все прикосновения, все, что я делала.
«Боже…
Я же буквально умоляла его взять меня.
Что это было?
Это ведь не я… или, может все-таки, моя настоящая сущность именно такая?»
Выхожу из душа, когда вода становиться совсем ледяной. Подхожу к раковине, заглядывая в своё отражение в зеркале.
На меня смотрит кто-то совершенно другой. Это счастливая Вика. Та, что умерла два года назад.
Жизнь с Матвеем отняла у меня личность, настоящую сущность. Я стала совершенно другим человеком, а сейчас как будто вернулась к себе прежней. Пальцы трясутся, когда я дотрагиваюсь до губ. Они болят от поцелуев, которые мне дарил Игнат.
Если бы он ничего ко мне не чувствовал, то не целовал бы меня так…
«Ты бесполезная… Ты, как бревно, в постели… Разве можно быть такой деревянной…»
Голос Матвея звучит в моей голове, так, будто он стоит рядом. Смотрю на своё отражение и вижу там его, насмехающегося надо мной, с привычной улыбкой, которая больше походит на оскал.
— Пошел ты к черту! — резким тоном говорю я, брызгая в отражение водой и… улыбаюсь.
— Ты больше не имеешь надо мной власти.
Сказав это своему плоду воображения, беру с полки банное полотенце. Оборачиваюсь в него, как в кокон, и ровной походкой возвращаюсь к Игнату.
Хватит мучать себя мыслями.
«Я хочу услышать, что он думает… о нас?
Как же сильно я хочу, чтобы мы были вместе…»
Но в комнате пусто. Игната нет, как и его вещей.
У меня земля из-под ног уходит, когда я это осознаю.
«Ушел… Бросил меня…» — бьет набатом в голове.
«Нет, нет, нет! Этого не может быть!»
Сорвавшись с места, бегу по дому, как сумасшедшая, заглядывая в каждую дверь. Останавливаюсь только в коридоре, чтобы перевести дыхание. Прячу лицо в ладонях, пытаясь понять, что мне делать дальше.
— Вики…
Резко вскидываю голову, глядя на дверь, в которую входит Игнат. Из меня вырывается облегчение вздох, который невозможно не услышать.
— Что случилось? — спрашивает он, подходя вплотную и убирая прилипшие к лицу волосы.
— Я… думала, что ты ушёл… — признаюсь, ужасаясь, как отчаянно звучит мой голос.
Игнат показывает мне пачку сигарет в своей руке.
«Какая же я дура…»
Игнат убирает пачку в карман брюк. Только сейчас обращаю внимание, что штаны на нём не застегнуты и рубашки тоже нет.
Он берёт меня на руки, а я обвиваю его шею руками, прижимаясь с каким-то диким отчаянием вперемешку с удовольствием.
— Вики, ты — женщина, о которой я мечтал очень долгое время. Я не смогу тебя отпустить, даже если ты меня попросишь.
Улыбаюсь, целуя его в шею.
«Не отпускай меня. Никогда не отпускай.»
Он заносит меня в комнату, снова опуская на кровать, и ложиться рядом. Кладу голову ему на грудь, слушая, как бьётся сердце под кожей.
— Я еду заказал. Ты ведь голодная?
Коварно улыбаясь, сажусь на него сверху, оседлав бедра. Игнат смотрит на меня, не скрывая довольного выражения лица, и тянется к полотенцу, отбрасывая его в сторону.
— Я очень голодная.
Слышу, как он смеëтся, и нагибаюсь к его губам.
Ночь только начинается.
✨Игнат и Вика✨