29 глава.
29 глава.
Виктория.
Утреннее осеннее солнце бьет прямо по глазам, отчего я хмурюсь, вырываясь из омута сна, в который смогла окунуться и так только под утро. Тяжесть прошедших событий никуда не делась. Она давит на грудь и болезненно отдается в сознании. Слишком сложно… Слишком больно. Ненавижу это слово. Оно как мой постоянный спутник в жизни, со всеми сопутствующими прилагательными. Вчера или уже точнее сегодня мы с Игнатом решили, что после поездки я обращусь за помощью к специалисту, и пока это единственное, чем мне можно помочь.
— Игнат. — зову вслух и переворачиваюсь.
На соседней стороне кровати пусто. Только красивый букет розовых роз на подушке. Губы приподнимаются в улыбке, и я кончиками пальцев дотрагиваюсь до лепестков. Становиться легче. Когда в жизни есть люди, заботящиеся о тебе, все кажется не таким ужасным.
Достав телефон из-под подушки, проверяю сообщения, сразу получая смс от Игната.
Игнат: «Не стал тебя будить, появились дела. Буду в гимназии.»
Тут же проверяю время, чтобы удостовериться, что не проспала на работу. Не успев толком обдумать свой порыв, пишу смс заучу, оповещая ее, что меня сегодня не будет. Не самый правильный поступок, но я просто не готова идти туда, зная, что мама… Нет, не хочу даже думать о ней. Еще минута уходит на то, чтобы пустым взглядом посмотреть на потолок и наконец взять себя в руки. Если бы на постели не лежали цветы, которым требуется вода, то я бы предпочла вообще не вставать с кровати. Как раз, в тот момент, когда ноги касаются паркета, на телефон приходит ответ от завуча. Она пишет, что все понимает и желает «выздоровления». Думаю, женщина прекрасно понимает, какая именно болезнь мешает мне исполнять свой рабочий долг…
Беру букет, вдыхая цветочный аромат, и вместе с ним выхожу в зал.
— Доброе утро.
Я подпрыгиваю на месте, устремляя взгляд на источник звука. За столом сидит Елена с чашкой в руках и невозмутимо смотрит на меня.
— Ты меня напугала. — тихо выдыхаю я, закатывая глаза.
— Только не злись, что без предупреждения. — поднимая ладони вверх, произносит подруга.
На самом деле мне надо заново привыкать к тому, что в любой рандомный момент друзья появятся на моем пороге без приглашения. Раньше я на это не обращала внимания, но за два года успела отвыкнуть. Однако в данную минуту я даже рада, что Елена здесь. Не уверена, что смогла бы быть в одиночестве.
— Все в порядке, только когда ты успела приехать? — спрашиваю, бегая глазами по кухне.
Елена отставляет чашку в сторону, встаёт со своего места и, заглядывая в один из ящиков, достает обычную стеклянную вазу, которую я, в принципе, и искала. Благодарно улыбнувшись, начинаю набирать воду под внимательным и изучающим взглядом подруги.
— Я рано встаю, и Игнат попросил меня приехать. Да я бы все равно приехала. — говорит она с натянутой улыбкой.
Знаю, что после вчерашнего все хотят понять, что со мной происходит.
— А он сам где? — перевожу тему.
— Поехал к отцу. — пожимая плечами, отвечает Лена.
Закончив с цветами, поднимаю взгляд, ожидая продолжения.
— Игнат не успокоиться. Ему нужно найти Матвея, и думаю, что он не согласен с политикой отца по поводу «наказания». — подруга делает в воздухе кавычки.
Из меня лезет сдавленный стон, но вместо ответа сначала я завариваю себе крепкий кофе, и мы вдвоем усаживаемся за кухонный стол друг на против друга.
— Мне это не нужно. — спустя несколько минут молчания произношу я.
Матвей должен ответить за воровство, но Игнат хочет не только этого. Ему нужна месть, чего я не поддерживаю.
— Думаю, он это понимает. — со вздохом отвечает Лена, бросая на меня взгляд. — Но Игнат сейчас слишком зол, чтобы все это отдать в руки полиции. Георгий сможет промыть сыну мозги.
Прищуриваюсь, рассматривая свою подругу, и прекрасно понимаю, что сейчас она говорит только то, что я хочу услышать, но не то, что думает на самом деле.
— Не делай вид, что ты согласна с решением Георгия.
— Если бы все зависело от меня, то я бы предпочла скормить Матвею его же яйца. — без капли веселья произносит Лена с суровым выражением лица.
Она делает паузу, видимо стараясь успокоиться, и, сделав глубокий вдох, подходит ко мне.
— За последние время столько всего произошло. — начинает подруга, переплетая наши пальцы. — Избиение… Изнасилование… Воровство… У меня в голове не укладывается, как все это возможно.
Мы встречаемся взглядами. В карих глазах появляется болезненный блеск.
— Я не могу перестать винить себя. — тихо произносит Лена, сильнее сжимая мои пальцы. — Из-за меня мы не успели в аэропорт… Из-за меня ты потеряла Марию. Может быть, будь мы вместе…
Лицо Елены искажает гримаса боли, а у меня щемит в груди. Хочу возразить, однако Елена продолжает.
— Я могла быть рядом с тобой, но меня не было. Невозможно вернуться в прошлое, поэтому я просто хочу быть рядом хотя бы сейчас.
Сказав это, подруга быстро заключает меня в объятья. Думаю, в этот момент крупица груза падает не только с моих плеч, но и с ее тоже. Елене нужно было мне это сказать, а я хотела услышать. Ведь, если быть откровенной, меня до конца не отпускала обида на подругу, и только сейчас стена между нами рухнула окончательно. Такие чувства я испытывала с Марком, да и Артуром тоже. К сожалению, два года разлуки так просто не уходят, но я рада, что мы все равно вместе.
Дальше я не могу остановиться. Я рассказываю и рассказываю Елене все, что со мной происходило. Все подробности, о которых не говорила ранее, да и никогда не смогла бы сказать в присутствии Зотовых. У меня дрожат руки и надламывается голос, пока я выпускаю лавину слов наружу. Воспоминания обжигают, перенося в прошлое, но при этом я чувствую легкость от каждой правды, срывающейся с языка. Не передать словами, как меняется выражения лица Елены, пока она слушает.
В конце подруга просто смотрит на меня с чуть приоткрытым ртом, наверно, не понимая, что именно нужно сейчас сказать.
— Ничего не говори. — иду на помощь я, выпуская руки Елены из своей хватки. —Мне просто нужно было это все рассказать, и я рада, что меня наконец услышали.
Подруга ошарашенно смотрит на меня и тут же отворачивается, запуская пальцы в волосы.
— Можно я спрошу кое-что? — спустя пару минут тихо произносит Елена.
Я киваю и выпиваю почти залпом уже остывший кофе.
— Он… изнасиловал тебя за день до того, как я пришла?
— Не смей себя не в чем винить! — мгновенно вываливаю я, понимая, о чем она начинает думать.
«Если бы я приехала всего на день раньше» — слышу её тихий шёпот.
Вы когда-нибудь задумывались, сколько этого «если бы» в жизни человека. Если бы было так, а не иначе. Если бы я пришёл раньше или ушёл позже, и так до бесконечности. На самом деле в этих словах нет смысла. Все уже случилось. Смирись. Прими. Иди дальше.
Принцип жизни, который я осознала.
Но по которому ещё не научилась идти.
— Вик… — зовет Лена. — Вы же с Игнатом… Ну… Того самого прямо после…
Она мнется, бегая глазами по моему лицу.
— Да, я переспала с ним через несколько дней после того, что сделал Матвей. — почти на одном дыхании выпаливаю я.
— Но…
— В тот день, когда ты появилась на пороге дома Матвея, я поняла, что больше не хочу с ним жить. Не могу, потому что привыкла к насилию. Оно стало нормой и уже не причиняло боли. Считай меня полной дурой, но я ничего не почувствовала, когда он делал это со мной. Я ушла от него, потому что поняла, что так жить неправильно, и потому что Зотовы на моей стороне. Надо признать, что без них я бы скорее всего не решилась на это.
Мне требуется минута. чтобы продолжить. Елена, затаив дыхание, ждет.
— Я хотела Игната. Я сама настояла на нашей близости. И я не капли об этом не пожелала. — твердо заявляю, поднимая на подругу глаза. — Не знаю, как это объяснить. Просто с ним я как будто снова живу, а не существую.
— Ты просто не воспринимала действия Матвея как насилие. Он убедил тебя, что все, что происходит, это норма, и, как только ты поняла, что это не так, то ушла — рассуждает подруга скорее для себя, чем для меня.
— Я считала себя неправильной женщиной. Считала, что не способна получать удовольствие, а Матвей лишь пытается получить свой супружеский долг. Игнат доказал, что это не так. Что секс — это не игра в одни ворота, и хорошо должно быть обоим.
Вроде такие простые базовые вещи, о которых я не догадывалась сама. Я усмехаюсь, удивляюсь, как легко говорить о таких личных вещах с Леной. Как легко признавать свои ошибки.
— Вы хорошая пара. — неожиданно произносит подруга. Её голос становиться чуть мягче, хоть ещё и гремит от злости. — И я рада, что вы смогли найти путь друг к другу, хоть и спустя столько... трудностей.
Елена улыбается уголками губ, и этого достаточно, чтобы я начала чувствовать себя лучше.
— Ты не думала… Ну, поговорить со специалистом? —неуверенно спрашивает Елена, сгибая свои пальцы.
— Да. Я запишусь на прием к психологу после поездки к Марии.
Елена медленно кивает, немного хмуря брови, а потом отворачивается, начиная заваривая еще одну чашку кофе.
— Ты общалась с Марией хоть раз за эти два года? — тихо спрашиваю я, наблюдая за тем как, все действия подруги становятся нервными и через чур резкими.
— Нет. Она звонила Ники несколько раз, но мы не общались лично.
Я зачем-то киваю и проглатываю комок, внезапно образовавшийся в горле.
— Ты не простила ее?
От моего вопроса Елена с грохотом опускает стакан на кухонную столешницу.
— Ты же знаешь, что прощение всегда давалось мне не легко. Мне даже с Артуром было сложно поговорить, хотя его вины уж точно нет.
Я терпеливо жду, пока Елена собирается с мыслями и с кружкой кофе снова опускается на стул, напротив меня.
— Она ведь знала, что я люблю Артура, и все равно так поступила… Но с другой стороны, что, если между ними тоже были чувства? Если она его любила, но не говорила мне об этом, чтобы не обидеть? Я ненавижу себя за то, что в тот день не дала Марии все объяснить.
Её голос начинает звучать ещё тише.
— Сейчас, когда мы все вместе, мне безумно не хватает Марии. Я скучаю по ней. Но не знаю, что будет, когда мы увидимся. Смогу ли я забыть то, что было?
— Может и не нужно забывать? — предлагаю я, нервно постукивая пальцами по столу. — Вам нужно в первую очередь поговорить и простить друг друга.
— Если она этого захочет. — пожимая плечами, Лена устремляет взгляд в окно. — Я готова к разговору, но не знаю, смогу ли простить на самом деле.
— Думаю, что подсознательно ты уже давно простила их обоих, поэтому и вернулась. — рассуждаю я, пытаясь заглянуть подруги в глаза. — Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на обиды.
Мы с Еленой встречаемся взглядом. Слова Ники… Меня начинает немного потряхивать и, чтобы не расплакаться, приходиться часто моргать.
— Ты не… — начинает Лена, но я обрываю её.
— Хоть ещё сто раз скажите, что я не виновата, ничего не поменяется. Ника сделала мне столько хорошего, а я не поверила… Не хочу говорить об этом. Мне просто жаль, что больше нет шанса попрощаться.
Встаю со стула и начинаю с особым усердием тереть чашку, ощущая на себя пристальный взгляд.
— Я кстати не с пустыми руками пришла! — восклицает Лена, тоже вставая со стула. — Ты… пойдешь на работу?
— Нет.
— Хорошо, тогда сообщу Артуру, что мы сможем пораньше поехать.
Ничего не отвечаю на это, продолжая натирать кружку, которая уже начинает скрипеть.
— Идём! — зовет Лена из моей спальни.
Поворачиваюсь, наблюдая, как она накидывает на кровать покрывало и плюхается на постель с чёрным ноутбуком в руках.
— Давай же!
Неуверенно иду в спальню, сажусь на кровать и зеркалю позу Елены, двигаясь к ней поближе. Она включает ноутбук, и я сразу понимаю, что он принадлежит Марку. На заставке стоит почти обнажённая девушка, которая курит сигарету, сидя на байке. Елена тоже это замечает, поэтому закатывает глаза, громко фыркая.
Конечно же, Елена открывает мне папку с фотографиями, о которых я вчера просила. Около получаса мы смотрим старые фотки, которые раньше были и у меня, пока я все не удалила. Кадры сменяются один за другим, почти на всех мы вместе. У меня щеки начинают болеть от постоянной улыбки, особенно если среди фотографий подаются видео. Но, когда на экране появляется фотка, которую мы сделали самой последней в доме Зотовых перед походом в клуб, веселье как ветром сдувает. Увидев это, Елена стучит пальцем по ноутбуку, переключая на другой кадр, и тут уже у неё улыбка пропадает с лица. На снимке она, Мария и Артур, который стоит между ними. У каждого по рюмке текилы. Они счастливо улыбаются мне, снимающей их, и ещё не представляют, что случится всего через несколько часов…
Приходит моя очередь переключать фотографии, потому что Елена зависает, глядя на экран. А вот следующее видео заставляет нас затаить дыхание.
На экране появляется ещё пока русая голова Марка.
«Я просто в шоке! Вы только посмотрите на этих сумасшедших!» — орет он в камеру. Его голос сливается с грохочущей музыкой. Марк переключает камеру и снимает то, как мы втроем танцуем на барной стойке.
— Боже… — смеётся Елена в тот момент, когда на видео отчётливо видно, что она чуть не улетела вниз на своих высеченные каблуках.
«Ну, а это — мое любимое!» — возвращая камеру на себя, снова кричит Марк, прислоняя палец к губам. Видно, что он идет, и через секунду на экране появляется Игнат, который, не моргая, смотрит прямо на то, как я танцую. Мы с Еленой переглядываемся и заливаемся смехом. Кровь приливает к щекам от смущения, потому что взгляд Игната — это какое-то дикое сочетание обожания и восхищения. Видео заканчивается, и мы переключаем дальше.
— Вот видишь, почему вас постоянно палили! — усмехается Лена, а я покрываюсь краской ещё сильнее.
На следующем фото появляемся мы с Игнатом. Тот самый снимок, который сделала Мария после того, как мы слезли со стойки.
Никак не прокомментировав это, я начинаю переключать дальше. Появляются разные фотографии пейзажей, судя по всему, сделанные в Израиле. Я листаю до тех пор, пока на экране не появляется видео того, как Елена набивает Марку на ключице татуировку.
— Половину его тату набила я ещё в Израиле, когда приезжала. — поясняет подруга, встречаясь со мной взглядом. — На тот момент я решила, что стану «мастером татуировок». Купила все необходимое и оформила лицензию. Марк хотел тату и легко согласился быть «подопытным кроликом», но… как-то дальше не пошло.
— Ты нормально общалась с близнецами, но избегала Артура? — не понимая, спрашиваю я.
— Ему в тот момент было не до меня и моих обид. Артур разрывался между работой, в которой приходилось разбираться самому, и мамой. — поясняет Лена, не скрывая, что ей неприятна эта тема.
Я снова перевожу взгляд на видео и не могу не заметить, как Марк внимательно изучает Лену. То, что я вижу в его голубых глазах, меня удивляет и… Подруга щелкает по панели, меняя одно видео на другое.
«Сынок, ну, давай уже.» — слышится голос Вероники, отчего я вся покрываюсь холодными мурашками.
Видео снимают в палате. Ника сидит на койке, довольно улыбаясь, и не смотрит в камеру. На её голове платок вместо красивых длинных волос, а из одежды лишь голубой больничных халат. Я забываю о том, что нужно дышать, не моргая глядя на видео. Рядом с женой сидит Георгий, они держаться за руки, и оба смотрят куда-то в бок. Слышится приятный звук гитары, после чего камеру переводят на Марка. Он сидит на стуле, перебирая пальцами по струнам.
— Ничего себе… — выдыхаю я.
Он играет. Марк играет на гитаре так, будто делал это всю свою жизнь, а, когда он начинает петь, у меня открывается рот. Даже представить себе не могла, что он умеет это делать. Пока мы были вместе, я не замечала в нём такие таланты.
Конечно, у близнецов почти одинаковые голоса, но Марк все равно обладает более хриплым тембром, чем Игнат.
Песня… Она просто невероятная. Сначала Марк поет медленно и нежно, но ближе к припеву голос меняется на резкий взрывной баритон, как будто поют два разных человека.
— Ты знала? — спрашиваю я подругу, пытаясь поднять челюсть с пола.
— Конечно, это я снимала.
— Обалдеть! — только и могу сказать.
Видео заканчивается, давая мне возможность прийти в себя.
— Когда он научился так петь? — все еще не веря в увиденное, спрашиваю я.
— В Израиле Марк от скуки записался на уроки игры на гитаре. Ну и пошло-поехало.
У меня не хватает слов, чтобы описать своё восхищение от его таланта, и я просто перевожу взгляд на заставку видео.
Ника и Георгий. Они сидят рядом друг с другом, и скорее всего это одно из последних их мгновений вместе. Эйфория спадает. Ее замещает неприятная ядовитая тоска, разъедающая меня изнутри.
— Это видео было снято за несколько недель, до того, как… — Елена замолкает, так и не закончив фразу.
— Она мучилась?
Проходит минута гнетущего молчания, прежде чем Елена все-таки отвечает.
— Врачи полтора года поддерживали в ней жизнь. Она постоянно была на лекарствах, и ей почти всегда было больно, но она держалась ради детей. Я разговаривала с Никой и каждый раз видела, что она ужасно устала жить, но все равно продолжала.
— Её кремировали, да?
Елена кивает. Об этом мы знали с самого начала. Последнее желание Ники. Она не хотела, чтобы её закапывали в землю, предпочитая, чтобы после её смерти никто не приходил плакать на могилу.
— Чтобы ты сказала ей? — тихо спрашивает подруга, наблюдая, как я, не моргая, смотрю на экран.
— Что я не выполнила обещание… — дрожащим голосом произношу я, осторожно дотрагиваясь пальцами до экрана. — Я плачу по тебе, даже если обещала этого не делать.
Елена молча переключает видео на фото. Подруга как будто точно знает, какой снимок будет следующем. Там Ника все так же сидит на больничной койке, устало улыбаясь в камеру.
— Раз у тебя не было возможности попрощаться, сделай это сейчас. — произносит подруга и, положив ноутбук мне на колени, тихо выходит из спальни, прикрыв дверь.
Я долго смотрю на экран. Слова застревают в горле.
«Так долго мечтать попрощаться и не найти нужных слов…»
— Я встречаюсь с Игнатом… — произношу, глядя в голубые глаза. — Всего три дня конечно, но все же...
Усмехаюсь, продолжая смотреть на снимок. Больно видеть Нику в таком состоянии, поэтому я переключаю на другую фотографию из начала альбома. Там Вероника сидит на траве в нашем парке и, конечно же, улыбается.
Прокашливаюсь, набираясь смелости.
— Я вышла замуж за плохого человека… Он не носил меня на руках, как ты думала, зато твой сын носит.
Улыбаюсь фотографии как дурочка.
— Я люблю его. На самом деле люблю…Чтобы ты сказала, если бы была рядом?
Улыбка тускнеет, и, не выдержав, я отворачиваюсь, разглядывая светлые обои в спальне.
«Это глупость — прощаться с фотографией, но с другой стороны больше у меня ничего нет…»
— Я скучаю по тебе и никогда не смогу забыть. Боль от потери не исчезнет даже за десятки лет, но я буду двигаться дальше.
Мои глаза наполняются слезами, когда я представляю Нику так, будто она может быть рядом со мной, а не просто на фотографии.
— Ты ведь знала, какой человек моя мама? Знала, но все равно общалась с ней и даже помогала… Всегда была рядом со мной… Моя родная мама не была, а ты…была… А я ведь даже не знала об этом.
Слова разбегаются от меня, как от пьяной. Я вытираю слезы, стекающие по щекам. и смотрю на фотографию, надеясь, что случится чудо, и она ответит.
— Я научусь быть сильной, перестану плакать и смогу стать поддержкой для твоих детей, будь спокойна. Я люблю тебя и … Я отпускаю тебя. Спи спокойно… мама.
Не знаю, зачем произношу последнее слово. Просто сейчас мне нужно было так её назвать. Закрываю глаза, стараясь выровнять сбившиеся дыхание. Проходят минуты, прежде чем у меня действительно получается это сделать. Я встаю на ноги и закрываю ноутбук. На прикроватной тумбочке беру фотокарточку, которую получила от Георгия. Дотрагиваюсь пальцами до лица Ники и тихо шепчу «прощай». Мне становиться легче, пусть и немного, но я наконец чувствую лёгкость.
Нахожу Елену на кухне, как всегда. с кружкой кофе. Она вглядывается мне в глаза, пытаясь понять, что со мной происходит. Я улыбаюсь, не натянуто, а по-настоящему, и это успокаивает подругу.
— Ты дозвонились Артуру? — спрашиваю я, начиная искать в кухонных шкафах скотч, который точно видела, когда раскладывала вещи.
— Да, они скоро приедут, и можем выезжать.
Я слышу в голосе подруги беспокойство, которое она пытается скрыть. Найдя наконец нужный предмет, молча подхожу к стене возле кухонного стола и креплю фотографию прямо на обои. Будет круто в дальнейшем прикрепить на эту стену другие фотки, что, в принципе, я и сделаю.
— Вик, я кое-что скажу.
Тон Лены мне не нравится, поэтому я сразу же оборачиваюсь
— Когда я уехала отсюда, то сразу же полетела к своей маме, в Милан. Мне хотелось побыть с ней… Хотелось почувствовать её поддержку. Ты ведь знаешь, что у отца уже давно другая семья, и ему плевать на меня, но мама… Я верила, что я ей не безразлична. Оказалось, что это не так. Она выставила меня за дверь через четыре дня, потому что её молодой любовник стал заглядываться в мою сторону.
Я прикрываю рот рукой от удивления. Елена пожимает плечами, будто для неё это ничего не значит.
— Я ненавижу твою… мать. Прости, но это правда. Однако… Не верю, что говорю это. — Елена усмехается, качая головой. — Лариса, действительно, любит тебя, и её поступки — плод этой любви.
— Я знаю.
— Ей нет оправдания на самом деле, но Ларисе грозит тюрьма. Может, тебе стоит поговорить с Георгием? Уверена, он…
— Нет! — обрываю я. — Она понесет наказание по закону.
Елена кивает.
— Хорошо. Я пойду схожу в магазин, куплю нам еды в дорогу. Игнат уже едет.
Улыбаюсь, наблюдаю, как Лена берёт свою кожанку с вешалки.
— Лен… А вы вчера слышали…?
— Что Георгий встречался с Ларисой? — спрашивает Лена, натягивая белые кроссовки. — Да, и я до сих пор в шоке.
— И как они отреагировали?
— Ну, не знаю на счет Игната, так как он был с тобой. — Елена играет бровями, вызывая у меня лёгкую улыбку. — Артур вчера долго разговаривал с отцом, а мы с Марком пили винишко. Думаю, им неприятно узнать такие подробности из прошлого отца, но не настолько, чтобы обидеться на него.
— Что у тебя с Марком? — быстро спрашиваю, пока не успела передумать.
— Ничего. — резко отвечает подруга. — Я завязала с влюблённостью в Зотовых, так что даже не смей думать не в том направлении.
— Мне сложно это делать, видя, как Марк тебя сторониться.
Елена косится на меня, нервно поправляя волосы.
— Мы с Марком сблизились в Израиле, но, когда я уехала, его это задело. Он намного ранимее, чем хочет казаться, и поэтому сейчас не знает, как вести себя со мной.
— Как скажешь. — говорю я с нотками недоверия.
— Ой, иди в жопу! Лучше проверь, все ли собрала для поездки, а я убежала.
Елена хлопает входной дверью, а я плетусь в спальню, проверяя свою сумку. Когда с этим покончено, я снова включаю ноутбук и перекидываю себе на телефон фотографии. Остановившись на той, где я, Елена и Мария вместе. Счастливые и беззаботные.
«Дождись нас, Мария. Мы скоро встретимся.»