28 глава.
28 глава.
Виктория.
Вы когда-нибудь смотрели в глаза близкого вам человека и понимали, что никогда не знали его достаточно хорошо, чтобы разглядеть всю ту гниль, что живет глубоко в его душе и периодически лезет наружу? Моя мама всегда была сложным человеком, но все-таки я верила, что она не способна на подлость такого масштаба. Раскат грома обрушивается на меня, заставляя содрогаться от испуга. Перевожу взгляд на окно и на мгновение фокусируюсь на том, как порыв ветра обрушивает на стеклянную дверь град дождинок.
— Повтори. — слышу где-то на заднем фоне голос Марка.
Звуки смешиваются в один непонятный гул, но зато я отчетливо слышу ливень, начинающийся на улице так стремительно.
—Ах ты старая… — визг Елены такой громкий, что мне все-таки приходиться посмотреть на друзей.
Я вижу, как Марк удерживает разгневанную Елену, которая тянется в сторону матери… У неё такие красивые волосы. Идеально ровные и блестящие. Надо спросить у подруги, что она с ними делает. Ещё мне нравится, как гармонично Елена и Марк смотрятся вместе. Из них бы получилась хорошая пара…
— Вика…
Чувствую, как мое лицо осторожно поворачивают в другую сторону. Следующие, на чем я фокусируюсь — это серебряные глаза.
— Уведи ее …— как-то приглушенно говорит Игнат, смотря куда-то в другую сторону.
Сначала мне кажется, что увести хотят меня, но Марк буквально оттаскивает выкрикивающую ругательства Елену. Проходит минута, прежде чем два силуэта скрываются в непонятном мне направлении.
Часто моргаю, чтобы вернуться в реальность. Я вижу за плечом Игната Артура, который все еще рассматривает бумаги, доказывающие, что моя мама…
— Зачем? — тихо спрашиваю я, встречаясь с матерью глазами.
Игнат отходит в сторону, чтобы освободить мне обзор и встает рядом. Его присутствие придает храбрости и возвращает меня в реальный мир к проблемам, которые только удваиваются в геометрической прогрессии.
— Зачем? — повторяю свой вопрос громче.
Мама прикусывает губу и мнет свои пальцы.
— Эта идея принадлежала Матвею…
Все присутствующие смотрят на нее, кроме Артура. Он проводит ладонью по волосам, качая головой и не отрывая сурового взгляда от бумаг, которые просматривает одну за одной.
— У Матвея был план… Идеальный план. — говорит мама, обхватывая себя руками. — Он долго уговаривал меня пойти на это, но я отказывалась, хотя денег всегда не хватало…
Ее голос надломлен и в любой момент грозит пойти трещинами. У меня щемит в груди, но я душу в себе жалость. Раньше мы действительно жили бедно, хотя у мамы была престижная работа. Деньги уходили на мое обучение и на папины долги. Я старалась подрабатывать, чтобы помочь маме, только толку от этого было мало.
— Когда к нам ночью пришли те люди, я ужасно испугалась. Матвей пытался помочь, но Саша проиграл слишком большую сумму. Матвей сказал, что заложит свой бизнес и закроет долг, но только в том случаи, если я соглашусь на его план.
Следующую секунду она молчит, а затем произносит:
— Я согласилась…
— Почему ты не пришла ко мне? — спрашивает Георгий.
Я отвожу взгляд от мамы, нервно заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, и обхватываю себя руками. Чувствую руку Игната на своей талии. Он стоит вплотную ко мне, но смотрит то на отца, то на мою маму.
— Гордость… — пожимает плечами она, болезненно усмехаясь. — Возможно, я бы так и сделала, но… Когда эти люди ушли, я испугалась, что они что-то сделают Вике. Никто из вас не брал трубку, и я поехала в тот клуб…
Становиться тихо. Только звук ливня нарушает это гнетущее молчание.
— Вы увидели нас с Викой вместе. — догадывается Игнат и озвучивает свои мысли, чем привлекает внимание к себе. Даже Артур отвлекается от бумаг.
— Да, увидела. — резко отвечает мама. — Я не могла позволить своей дочери… испортить себе жизнь.
Она переводит взгляд на Георгия. Слишком долгий зрительный контакт…
— Что сподвигнуло Вас признаться во всем сейчас? — спрашивает Игнат.
— Осознание, что я все делала неправильно…
Мама ловит мой взгляд. Раскаяние струиться из неё с такой силой, что я чувствую его даже на расстоянии.
— Основным условием Матвея был брак с Викой. Когда стало понятно, что ты с ним разведешься, мы сняли деньги и решили все закончить.
«Условие… Брак…» — эти слова набатом бьют по голове, принося физическую боль.
Прежде чем я успеваю задать вопрос, Артур встает со своего места, сжимая в кулаке один из листов. Он выглядит ещё более злее, чем минуту назад.
— Брак с Викой — это главное условие… — то ли спрашивает, то ли утверждает Артур.
Гнев искажает его голос. Инстинктивно делаю шаг назад, упираясь спиной в грудь Игната.
— Ладно ты с нами так поступила! Но как ты могла подставить дочь? — повышает голос Артур.
— Что это значит? — слетает вопрос с моих губ.
— Брат? — зовет Игнат.
Он не обращает на нас внимание. Встав вплотную к моей маме, Артур возвышается над ней в силу своего роста и сверлит разъярённым взглядом.
— Сынок, успокойся.
Даже Георгий пугается такого поведения.
— У меня не было выбора… — пытается оправдаться мама.
— Чушь!
— Артур! — вмешивается Георгий, оказываясь возле сына мгновенно.
— Деньги, которые они воровали из гимназии, отправлялись на счет Вики!
Я застываю, чувствуя, как по венам пульсирует паника вперемешку с негодованием, и слышу со всех сторон обрывки разговоров. Смотрю только на маму. Вот сейчас она скажет, что все это ложь… глупая шутка, но она молчит и лишь с сожалением смотрит на меня.
Артур кулаком ударяет по ближайшей стене и отходит в сторону, хватаясь руками за голову. Я вижу, как Георгий Зотов смотрит на мою мать. Такой взгляд бывает у людей, когда реальность рушится на их глазах
— В кого же ты превратилась? — качает головой Георгий.
— Не без твоей помощи. — тихо бросает мать.
— Почему? Зачем было переводить украденные деньги на её счет? — спрашивает Игнат, стоят все еще рядом со мной.
Я чувствую его руки на своих плечах. Хватка достаточно сильная, чтобы помочь мне удержаться на ногах.
— Эта идея тоже принадлежала Матвею. Он знал, что Ника любит мою дочь, как родную… Знал, как вы все к ней относитесь…
— А значит в случаи разоблачения мы не будем выдвигать обвинения, ведь тогда Вика тоже будет замешана. — делает выводы Игнат.
— Этого бы не случилось! Вика… — мама дергается в мою сторону, но вовремя останавливает себя. — Если бы я не принесла им документы, они бы не о чем не догадались.
«Как же нелепо выглядит эта попытка оправдаться!»
— Почему ты решила об этом рассказать? — спрашиваю осевшим голосом.
— Он должен ответить за то, что сделал с тобой. — более жестко, чем ранее отвечает мама.
— Или ты испугалась, что все повесят на тебя, ведь Матвей сбежал. — от собственных слов по телу пробегает дрожь.
По выражению лица мамы можно сразу понять, что эти мысли вполне имеют место быть.
— Вика… — зовет мама.
— Матвей не отдавал долг. — обрываю я новую попытку оправдаться. — Игнат узнал о долге отца еще до нас, и они с Артуром отдали деньги.
Мама начинает часто моргать и дергает головой, чтобы избавиться от шока. Она смотрит на Игната, потом переводит взгляд на Артура, ища подтверждения.
— Он обманул тебя. — резко говорю я.
«И меня тоже…»
Я совру, если скажу, что такая правда является для меня неожиданностью. Да, неприятно осознавать, что тобой пользовались, чтобы воровать чужие деньги, но, если бы все было из-за любви, в которой меня пытался убедить Матвей, то я бы поверила. Все становится куда понятнее и даже менее болезненно. Алчность и лицемерие вполне в его духе. А я в очередной раз лишь убеждаюсь, какой наивной идиоткой являюсь. Но мама…
— Если исповедь закончена, уходи. — установив зрительный контакт с мамой, твердо произношу я.
Эти слова даются мне очень сложно. Меня разрывает на две части. Одна хочет подержать маму, сказать, что мы страдали из-за обмана одного человека и ничего не сделали, чтобы помочь друг другу. Сожаление в глазах матери эхом отражается в моем сердце. Однако вторая часть, которая сейчас и побеждает, устала от постоянного вранья и предательства.
Мама отводит глаза и медленно кивает. Она берет свою сумку и обводит всех присутствующих взглядом, задерживаясь на Георгии, а потом смотрит на меня.
— Мне жаль, Вика.
— Мне тоже.
Я отхожу в сторону, вставая ближе к Артуру, тем самым поворачиваясь к матери спиной. Слышу звук каблуков, зажмуриваясь и обнимая себя руками.
— Что теперь будет? — спрашиваю у Зотовых, не имея кого-то конкретно.
Георгий делает тяжелый вздох. Не понимаю, что он сейчас чувствует и какие действия собирается предпринять.
— Артур, свяжись с нашим юристом, объясни ему всю ситуацию и пусть приедет ко мне в ближайшее время. Желательно прямо сейчас. — командным тоном произносит старший Зотов.
Артур теряется на мгновение, после чего забирает все бумаги, отданные моей мамой, и, бросив на Игната непонятный взгляд, выходит из гостиной.
— Сынок, найди Тимура, и пусть тоже идет ко мне. — продолжает старший Зотов.
Кажется, Георгий хочет поговорить со мной, поэтому и просит Игната уйти.
Я смотрю на вопросительный взгляд серебряных глаз и лишь киваю, давая понять, что все в порядке.
Когда мы остаемся вдвоем, по моему позвоночнику пробегает электрический разряд с примесью ледяного озноба.
— Как ты? Может хочешь воды? — контролируя тон и льющийся гнев, спрашивает Георгий.
Я снова смотрю на стеклянную дверь, ведущую в сад. Мгновение наблюдаю, как синхронно капли стекают по стеклу, оставляя мокрые дорожки.
— Почему вы так добры ко мне? — спрашиваю на автомате.
— Думаешь, я буду винить тебя за то, что сделала Лариса? — по-доброму усмехнувшись, спрашивает Зотов.
Резко поворачиваюсь, обнаруживая, что мужчина стоит рядом. На нем обычная домашняя одежда, в уголках уставших глаз прослеживаются глубокие морщины. Я всегда любила «дядю Жору». Даже будучи ребенком, мне нравилось представляла иногда, что именно он мой папа. Не то, чтобы маленькая версия меня не любила своего биологического отца. Но тогда я отчетливо видела разницу в поведении того, кого я должна называть «папой» и того, кого мне, действительно, хотелось так называть. Георгий любит своих детей безмерно, заботиться, защищает… В детстве мне этого, действительно, не хватало, и недостаток любви от папы и, возможно, даже от мамы я всегда получала от Георгия и Вероники.
— Вы же прекрасно знаете, что я бросила Нику, отказалась от ваших сыновей. Ника умирала и хотела попрощаться со мной, но этого не произошло. А вы все равно относитесь ко мне, как…— я запинаюсь, судорожно втягивая в себя кислород. — Это из-за ваших прошлых отношений с моей… матерью?
Георгий прищуривается, но смотрит на меня не с удивлением, а наоборот, как будто давно ожидал такого вопроса. Он засовывает руки в карманы домашних штанов и подходит ко мне так, чтобы мы стояли плечом к плечу. Минуту мы вместе смотрит на улицу и ливень, который становить все меньше.
— Значит она тебе рассказала… — тихо выдыхает Георгий.
— Да. — обнимая себя руками, твердо произношу я. — Вы чувствуете свою вину за то, как поступили с ней и поэтому пытаетесь… поддерживать меня?
— Вину? — искренни удивляется мужчина. — Нет, Вика, моей вины перед твоей матерью нет. Я любил ее…
— Что же вы тогда бросили ее? — вырывается у меня слишком агрессивно. — Извините.
— Ложь убивает любовь. — произносит он после недолгой паузы. — Есть вещи, которые невозможно простить, даже если любишь.
Эти слова произнесены приглушенно, как будто он говорит их не мне, а самому себе. Я понимаю, что подробности мне не расскажут, возможно, потому что Георгий не хочет, чтобы я разочаровывалась в своей матери еще больше. У медали всегда будет две стороны, а кто прав или виноват решать уж точно не мне.
— Буду с тобой откровенен. — продолжает мужчина, прокашливаясь. — Мне действительно было неприятно твое отношение к Нике, да и видя, как по тебе скучают мои дети… Я постилал, что ты поступаешь, как твоя мать. Яблоко от яблони…
— Вы ненавидели меня? — снова перебиваю его я.
— Ты выросла на моих глазах, и даже, если многие принятые тобой решения вызывают у меня обиду, я никогда не смогу ненавидеть тебя.
Он поворачивает голову и смотрит на меня.
— Знаешь, когда ты родилась, Ника вбила себе в голову, что ты можешь быть моим ребенком.
У меня округляются глаза, но, прежде чем я успеваю задать кучу вопросов, Георгий продолжает.
— Конечно, это не так. Ника никогда не была ревнивой женщиной, но она знала, что чувства между мной и Ларисой все еще живы.
В серебряных глазах, таких же, как у Игната, зажигается болезненный огонь. Не уверена, что хочу слышать продолжение.
— Артуру уже было полгода, когда Лариса позвонила мне, впервые за несколько лет. После родов у нее началось осложнение, и врачи должны были провести операцию, но ты была полностью здорова и не могла оставаться в больнице.
Лицо мужчины освещает слабая улыбка. У меня заканчивается воздух в легких, когда я с замиранием сердца жажду услышать, что было дальше.
— Лариса очень боялась и попросила меня забрать тебя.
Ноги подгибаться, но я стою ровно, словно оловянный солдатик. Мама рассказывала мне, что после моего рождения у нее была сложная операция на удаление матки, но такие детали я слышу впервые. Она позвонила не папе, а человеку, которому, несмотря ни на что, доверяла больше всего…
— Поговорив с Никой, мы приняли решение забрать тебя к себе. Две недели ты была с нами. Артур был спокойным ребёнком, а вот ты очень много плакала и успокаивалась, только когда тебя брали на руки. Нам с Никой приходилось делать это поочерёдно.
Георгий широко улыбается, а в глазах пелена воспоминаний. По моей щеке скатывается одинокая слезинка, хотя внутри образовывается душевное тепло.
Зотов отходит от меня, подходя к небольшому стеллажу с дверцами. Он достаёт детскую книжку со сказками и через секунду протягивает мне маленькую фотокарточку, сделанную на полароид. Я сразу узнаю самого Георгия, державшего на руках маленького Артура в смешном комбинезончике в виде детского смокинга, рядом с ним Ника. Молодая и здоровая. Она счастливо улыбается, держа на руках новорожденного ребенка в розовом одеяле. Слезы уже падают бусинами с моих глаз. Пусть я не узнаю саму себя в детстве, но ни капли не сомневаюсь в правдивости слов Георгия.
— Что было дальше?
От этого голоса я вздрагиваю и оборачиваюсь. Вопрос задает Игнат. За моей спиной стоят все… Артур, Елена, Марк и, конечно же, Игнат. Не знаю, сколько они успели услышать, но по их лицам можно убедиться, что достаточно.
Артур первым проходит ко мне и забирает фотографию. Покачав головой, он передает ее остальным.
— Мне всегда было интересно, почему мама так сильно тебя любит… — куда-то в пустоту говорит Артур.
— Ника очень привязалась к тебе за то время, что ты была с нами. — продолжает Георгий, пока я дрожащими руками вытираю слезы. — Лариса выписалась из больницы спустя две недели. Естественно, она забрала тебя и… попросила нас никогда не вспоминать об этом.
Георгий снова прерывается и подходит к столику, где успел оставить свой бокал. Сделав глоток и обведя нас всех печальным взглядом, продолжает:
— На любые просьбы Ники увидеться с тобой Лариса отвечала твердым отказом, пока ей не понадобилась работа. Ника, конечно, устроила твою маму в свою гимназию, но видеться с тобой Лариса запрещала.
— Пока я не подружился с девочками… — продолжает Артур.
— Да…— кивает Георгий. — Это было так неожиданно… Ника говорила, что это знак с выше.
Зотов-старший усмехается, и мы все улыбаемся, вспоминая, какой суеверной была Вероника. Если начать анализировать наше прошлое и то, как зарождалась дружба между нами, можно с уверенностью сказать, что без вмешательства Ники мы бы не стали так близки. Она постоянно собирала нас вместе, разрешала проводить время у них в доме. И я помню, как маме это не нравилось. Мне было лет одиннадцать, когда я первый раз сбежала из дома и прибежала к Зотовым, когда мне в очередной раз запретили приходить к ним. Я блуждала по городу в одиночку, так как смутно помнила адрес, но в конечном итоге все-таки пришла сама, когда уже все взрослые стали меня искать. После этого мама уже не запрещала мне, а даже сама отвозила, хоть и высказывала свое недовольство.
— Ника верила, что вы с Артуром станете прекрасной парой. — улыбается Георгий, поднимая на нас взгляд.
— Правда, когда Игнат подрос, она поняла, что это невозможно. — подает голос Марк, держа в руках фотографию.
Мы все усмехаемся, а мне в руку вкладывают снимок.
«Он твой» — шепчет Марк еле слышно.
— Я честен с тобой… с вами. — улыбка пропадает с губ Георгия. — И от вас прошу тоже самое. Больше никаких секретов и недосказанности. Вы расскажите мне все с самого начала.
Мы все переглядываемся. Я ловлю взгляд Елены, ища у нее поддержки, и получаю то, что мне нужно. Сделав глубокий вдох, собираюсь с мыслями.
— Два года назад я поцеловала Игната…
— Чисто теоретически, это я тебя поцеловал. — прерывает меня он, скрещивая руки на груди.
— Они просто кролики. — поясняет отцу Марк, усмехаясь.
Артур и Елена синхронно издают тихие смешки. А я с негодованием смотрю на Зотовых, не понимая, почему они так спокойно все воспринимают. Хотя может они не слышали часть, где Георгий признаётся, что был с моей матерью до Ники…
— Продолжай. — отрезвляет нас всех твёрдый голос Георгия.
Собравшись с силами, я действительно рассказываю все в мельчайших подробностях. Часть про ссору Марии и Елены подруга рассказывает сама, тоже не скрывая подробностей. Георгий внимательно нас слушает, не задавая вопросов, только изредка делает небольшие глотки из бокала. Часть про Матвея я рассказываю не полностью. Об изнасилование после званного ужина у меня не поворачивается язык сказать. Хотя по реакции Георгия на избиение со стороны Матвея, становиться понятно, что он догадывается и о таком раскладе событий.
Выслушав всю нашу историю, Зотов-старший долго молчит. обдумывая услышанное.
— Ты подписывала какие-нибудь бумаги, не читая? — спрашивает Георгий, когда тишина становиться практически невыносимой.
— Да. — признаюсь я.
Еще одна моя ошибка. Мама часто просила меня что-то подписывать, но всегда объясняла каждый документ. Не от большого ума и по своей наивности я все подписывала, не думая, что меня будут использовать.
— Что нам делать? — спрашивает Игнат у отца.
Он, как всегда, рядом со мной, но сейчас я сама стараюсь соблюдать между нами дистанцию, по крайней мере в присутствии Георгия.
— Вам ничего. — отставляя допитый бокал на столик, говорит Георгий. — Я сам займусь этой ситуацией. Вы же собирались ехать за Марией?
Мы переглядываемся и киваем.
— Вот и вперед. Слишком долго я перекладывал ответственность на вас. Я во всем разберусь.
— Матвей… — начинает Игнат.
— Он больше не твоя забота. — обрывает сына Георгий. — Я найду этого человека, и он ответит за все по закону.
— А мама? — тихо спрашиваю, поднимая взгляд.
— Лариса тоже будет отвечать по закону. — неуверенно говорит Зотов. — Она твоя мама, я все понимаю, но за ошибки приходиться расплачиваться.
— Эта ситуация коснётся Вики? — спрашивает Елена, нервно покусывая губу.
— Мои юристы сделают все, чтобы не допустить этого. — произносит Георгий, встречаясь со мной взглядом. — Теперь мне нужно заняться делами.
Поняв, что это намек на то, что Георгий хочет побыть один, ребята начинают расходиться. Я задерживаюсь и прошу Игната выйти на минуту. Он с неохотой выполняет просьбу.
— Могу я кое-что спросить? — снова оставаясь наедине с Георгием, произношу я.
— Конечно.
— Я… Мы с Игнатом вместе.
— Это я уже понял. — усмехается Зотов.
Мну свои пальцы, подбирая слова.
— Ты хочешь знать, что я думаю поэтому поводу? — идет на помощь Георгий.
Мужчина подходит ко мне очень близко, так что приходиться закинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.
— Если я скажу, что против и попрошу бросить моего сына?
Сердце замирает в грудной клетке. Становиться страшно и неприятно.
«А чего я собственно ожидала?»
— Вам продеться смириться с этим. — к собственному удивлению, уверенно произношу я.
Георгий удивленно приподнимает брови и смотрит на меня с усмешкой.
— Однажды я уже отказалась от него вопреки своим желаниям. Больше этой ошибки я не повторю.
Мой голос тверд, и эти слова действительно то, о чем я думаю.
— В любви нужно уметь бороться и отстаивать свои чувства, не смотря не на что. — Георгий касается моего плеча, а на губах появляется еле заметная улыбка. — Если вы оба счастливы, то я не имею права вам мешать.
— Но будете ли вы рады этому?
— Два года назад я бы не сильно обрадовался, что сын идет по моим стопам. Все-таки ждать совершеннолетия я бы вас заставил.
Слышу улыбку в голосе мужчины и немного расслабляюсь.
— Не смотря на все, что было, я всегда буду относиться к тебе, как к дочери. Если вы любите друг друга, то я не имею ничего против.
Улыбнувшись, подаюсь порыву и быстро обнимаю Георгия поперек талии. Всего мгновение, но так я выражаю свою признательность и благодарность.
— Спасибо, дядь Жора. — усмехаясь, произношу я, ловя на себе добрый взгляд мужчины.
Он тоже улыбается, немного приподняв губы.
— Вика! — окрикивает меня Георгий, когда я уже иду к выходу. — Не повторяй ошибок своей матери. В отношениях нужно уметь разговаривать.
Сказав это, он отворачивается, давая понять, что разговор окончен. Не совсем поняв смысл его финальной фразы, я быстрым шагом выхожу на улицу, услышав голоса друзей за дверью.
Первое, что я вижу, выйдя наружу, это густое облако сигаретного дыма. Трое Зотовых курят, портя свои лёгкие. Елена стоит в сторонке на одной из ступенек и смотрит на мелкий дождь. Мы стоим на крыльце, поэтому защищены от капель. Увидев меня, братья тушат свои сигареты.
Я все еще сжимаю в руке фотографию, немного смяв её пальцами. Спрятав снимок в задней карман джинсов, подхожу к Игнату, беря его за руку.
— У кого-нибудь остались наши совместные фотки? — спрашиваю, оглядывая присутствующих.
Друзья удивленно косятся на меня, не веря, что это первое, о чем я решаю с ними заговорить. К сожалению, у меня не сохранилось ни одной фотографии.
— Да, у меня есть все на компьютере. — оповещает Марк.
— Дашь мне флешку? Хочу распечатать.
— Конечно. — нахмурившись отвечает он.
— Вик… — тянет Елена, подходя ко мне — Как ты?
— Все в порядке. — улыбаюсь я натянуто. — Отвези меня домой.
Это уже предназначается Игнату. Он кивает, свободной рукой шарясь по карманам в поиске ключей.
— Хочу на мотоцикле. — прикусив губу, произношу я.
Игнат кивает, хотя перспектива ехать в дождь на таком транспорте его мало привлекает. Он уходит за мотоциклом, а я пытаюсь воостановить все еще сбившиеся дыхание.
— Может обсудим? — делает попытку разговорить меня Елена.
— Не сейчас. До завтра.
Под неодобрительные взгляды друзей я спускаюсь с крыльца, на мгновение подставляя лицо под падающие капли. Обожаю дождь. Стоя в таком положение мне кажется, что стихия смывает с меня всю боль и негатив.
Я чувствую на себе взгляды. Но все игнорирую, просто наслаждаясь спокойным мгновением. До тех пор, пока Игнат не паркует мотоцикл возле меня. Я спокойно стою, пока на меня надевают шлем и молча взбираюсь на транспорт. Все нутро расслабляется, когда мы наконец отъезжаем от дома Зотовых.
Ветер пробирает до костей, полностью отрезвляя мозг. Капли дождя попадают на оголённые участки тела. и я сильнее прижимаюсь к Игнату. Весь мой мир сужается до нашей близости и чувства свободы, захватывающий меня каждый раз, когда мы едим на мотоцикле.
Я хочу запомнить это. Запомнить все до единой детали.
То, как проноситься город, превращая многоэтажки в размытые пятна. Чувство безопасности, которое я сейчас испытываю. Все эти мгновения, которые мы разделяем с Игнатом. Ничто в нашей жизни не вечно, а я лишь хочу наслаждаться каждым мгновением. Кажется, именно об этом говорила мне Ника в своем прощальном видео.
Мы молча заходим в мою новую квартиру. Поездка прошла потрясающе, хотя и закончилась слишком быстро.
Я скидываю с себя кроссовки и кидаю кожаную куртку прямо на пол. Знаю, что Игнат рядом, но почти не обращаю на него внимание. Действуя на чистом автопилоте. Время на часах близится к одиннадцати ночи. Удивительно, прошло всего несколько часов, а кажется целая жизнь.
Так как я еще плохо ориентируюсь в квартире, то приходиться поискать нужные предметы столовой утвари.
— Что ты делаешь? — спрашивает Игнат, наблюдая, как я копошусь в холодильники.
«Все-таки хорошо, что он привез мне вчера продукты.»
— Готовлю еду. Ты же голодный? — не смотря на него спрашиваю я.
Игнат останавливает меня, когда я собираюсь положить продукты на стол.
— Может поговорим? — тихо спрашивает он.
Отрицательно мотаю головой и отступаю в сторону, снова занимаясь готовкой. Игнат ничего на это не отвечает. Он молча начинает помогать мне с приготовлением еды. Мои мысли путаются, в голове непонятный шум. Я как будто погружаюсь в сумрачную зону между прошлым и настоящим. Сил разговаривать просто нет, да и я не знаю, что сказать. Прости, что моя мама и бывший муж обворовывали вашу семью два года?
Терзая себя таким способом, я просто готовлю еду, а Игнат действует одновременно со мной. Не разговаривая, мы приходим к какой-то идиллии. Занимаемся общим делом. Он нарезает салат, я обжариваю нагентсы на сковородке. Не самая полезная пища, но другой у меня просто нет. Задумавшись окончательно, я упускаю момент, и мои полуфабрикаты подгорают.
— Черт! — вырывается непроизвольно.
«Интересно, я когда-нибудь перестану все портить?! Наверно, Матвей всё-таки был прав, я бесполезна...»
Взявшись за ручку сковородки голыми руками, я вскрикиваю от резкой боли.
— Вика!
Игнат осматривает мою руку. На кончиках пальцев кожа немного краснеет от ожога.
— Она же горячая, что же ты делаешь. — дуя на мои пальцы, причитает парень.
— Хотела выкинуть. Все равно сгорело.
Игнат смотрит на меня в недоумении, а я лишь выдергиваю свою руку.
— Все в порядке. Оно лишь немного поджарилось. — пытается успокоить меня он.
Вытаращив глаза, я наблюдаю, как Игнат берет один из нагентсов и, подув, закидывает в рот.
— Не ешь это. — резко говорю я.
— Вкусно ведь.
Он съедает еще один и дует на второй, затем протягивает мне. Приняв еду, я непонимающим взглядом смотрю на поджаристую корку.
«Матвей никогда не ел подгоревшую еду, даже если сгорело совсем немного…»
«Он никогда не готовил со мной…»
«Он никогда не любил меня.»
«Почему я вообще об этом думаю?!»
Положив гребаный нагентс на стол, я просто разворачиваюсь и ухожу в комнату.
Не переодеваясь, ложусь на кровать поверх покрывала, сворачиваясь в позу эмбриона. Игнат появляется через минуту. Я не вижу. но чувствую, как он стоит в дверной проеме.
— Иди ко мне. — прошу я еле слышно.
Его шаги эхом отдаются в ушах. Кровать прогибается, и лицо Игната появляется передо мной. Мы лежим друг напротив друга. Я не знаю, сколько проходит времени. Оно как будто замирает. Осторожно приподнимаю руку и кончиками пальцев провожу линию по очертанию его скул, а потом вниз, нащупывая легкую, еще не видную глазам щетину.
«Какой же он красивый.»
Я подвигаюсь еще ближе, почти касаясь головой его груди. Игнат зарывается пальцами в мои волосы, мягко поглаживая.
— Не хочу больше и дня проводить без тебя. — тихо произношу я.
Игнат прижимает меня к себе так, что губы касаются теплой кожи на его шеи.
— Поговори со мной, Вика.
Я крепко прижимаюсь к Игнату, прислушиваясь к стуку его сердца. Такой родной и теплый, что я полностью растворяюсь в нем.
— Вика?
— Что ты хочешь услышать? — немного отстраняясь, спрашиваю я.
— Хочу знать, что твориться у тебя на душе. Хочу помочь тебе…
Выбираюсь из объятий и сажусь на кровать, подживая под себя ноги.
— Вик, не закрывайся от меня.
— Со мной все в порядке. — отвечаю я, прикрывая глаза.
— Нет, это не так. Ты слишком многое перенесла…
— Игнат. — обрываю его, поднимая взгляд. — Думаю, мне нужна помощь специалиста.
На секунду в серебряных глазах читается негодование, а потом он понимает, о чем я говорю.
— Я, действительно, не справляюсь сама.
Игнат хмурится, а потом обнимает меня со спины.
— Мы найдем хорошего психолога. — целуя меня в макушку, произносит он.
Я снова поворачиваюсь, пряча лицо в его шеи. Страх, ползущий по венам, останавливается.
«Все будет хорошо, и в этот раз я уверена в этом.»
✨Эстетика Вероника Зотова✨