2
Очнулся он от яркого солнца, равнодушно светящего ему в глаза.
Он повернул голову, морщась от света.
По белым койкам вокруг сразу же стало понятно, что находился он далеко не в своей Гриффиндорской спальне.
Всё-таки зимние ночные посиделки в футболке на улице ничего хорошего за собой не несут.
Послышались осторожные шаги к его постели, из-за ширмы показались Рон и Гермиона, сразу же севшие на стулья рядом.
— Ты проснулся, Гарри! Как ты? — Гермиона бережно приложила руку ко лбу друга, проверяя на температуру.
— Вроде... — парень закашлялся, в горле было сухо. — Не очень.
Гермиона нахмурила брови.
— Как тебя вообще угораздило так заболеть? — спросил Рон.
— Не хочу даже вспоминать. — прохрипел Гарри, переворачиваясь на бок.
Так они и остались в тишине до того момента, пока не пришла Мадам Помфри и не сказала ребятам, что мальчику нужен отдых для скорейшего выздоровления.
Но перед тем как уйти, Рон подошёл и прошептал школьной медсестре, что Гарри в последнее время странно себя вёл и тихо рассказал ей свои предположения насчёт того, что его друга что-то тревожит.
Она же в ответ пообещала что-нибудь с этим придумать и осторожно выпроводила подростков с больничного крыла.
Гарри же в это время безэмоционально лежал, боясь начать думать о чём-то, остерегаясь того, что начало его светлых мыслей окончится обязательно чем-то нехорошим.
В этом он себя понимал.
Здесь, в больничном крыле, ничего не сможет его отвлечь.
Боязнь за жизни людей перерастала в липкий страх, который своим холодом обволакивал тело и мысли парня каждый раз, когда он вспоминал.
Мысль о том, что он единственный, кто может повлиять на итог всей этой истории, заставляла бояться ещё больше.
Но в Хогвартсе он не единственный, на кого так рано свалилась огромная ответственность.
Где-то в подземельях сидит его ровесник, грустно смотрящий на пламя камина, думающий о страшном будущем его семьи и его самого.