План-Провал
После того как я скинула Джеффа с кровати, он даже не пошевелился - просто остался спать на полу. Его это совсем не смущало. Он лежал на боку, растрепанные чёрные волосы раскинулись по подушке (если это вообще можно было назвать подушкой - он свернулся прямо на куртке), а длинные ресницы отбрасывали лёгкую тень на щеки.
Чуть приоткрытые губы, лёгкое посапывание. Я достала телефон и сфотографировала эту картину.
Встав с кровати, я осторожно переступила через него, и подошла к своему рюкзаку. Нашарила внутри рубашку и накинула её - утро было влажным и прохладным, воздух ещё держал в себе остатки ночной свежести.
Когда я вышла на улицу, всё вокруг казалось будто вымершим. Ни одного звука, ни одной души. Было рано - все прятались в своих домиках. Пляж окутал густой, молочный туман, а из-за горизонта просачивался рассвет, окрашивая небо в персиково-серые тона.
Я обошла пирс и пошла чуть дальше, на пляж. Я опустила в воду руку - ледяная.
Как она успела так остыть за ночь? Вчера мы купались - вода была тёплой, почти неощутимой, как будто я плыла сквозь воздух. Или, может, моё тело ещё не успело отвыкнуть от постели, и температура кажется обманчивой?
Я смотрела на прозрачную воду, когда вдруг услышала шаги за спиной. На мгновение я подумала, что это кто-то из отдыхающих тоже решил выйти на утреннюю прогулку, но сразу вспомнила о Джеффе и обернулась. Он шел ко мне, одет только в футболку, всё его тело съеживалось от холода, он потирал руки и зевал, пытаясь побороть остатки сна. Его волосы были растрепаны, а лицо слегка опухло, что придавало ему уютный и домашний вид. Мне нравилось, как в нём сочетались эти две стороны - в первую очередь, его "крутость", но при этом такая простота в поведении, будто бы он ничего не выдумывает, не старается казаться тем, кем не является.
Мы сели в деревянной беседке недалеко от домика, укрывшись от утренней прохлады. Между нами на столе стоял пластмассовый контейнер с вчерашним шашлыком - слегка пересушенным после микроволновки, но все равно вкусным. Джефф неспешно жевал, зевнул, а потом - как бы между делом, но с легким прищуром, наблюдая за мной, - вдруг спросил:
- Когда у тебя началась эта... социофобия?
Я замерла с вилкой в руке. Его голос был мягким, не осуждающим - наоборот, заинтересованным, почти заботливым. Он смотрел на меня с любопытством, но без нажима, слегка склоняя голову. Я почувствовала, как мысли начинают ворочаться где-то в глубине, и попыталась собрать их в кучу.
- Мне было восемь - начала я, глядя на деревянный пол под ногами. - Мы тогда еще жили в частном доме. Папа еще не работал учителем. У нас была корова, мы продавали молоко.
Он кивнул, не перебивая. Его растрепанные волосы слегка качнулись, когда он облокотился на стол, подперев подбородок рукой.
- Как-то мы поехали на рынок, - продолжила я. - Фадель... он попросил меня купить пирожки. Просто перекусить. Объяснил дорогу, ничего сложного. Я раньше спокойно могла идти одна хоть куда, но в тот день...
Я на мгновение запнулась. Мои брови невольно сдвинулись. Воспоминание вызывало не просто ностальгию - оно было живым, с тем давящим ощущением, которое возвращается только в определенных воспоминаниях.
- Когда я дошла до ларька, я просто не смогла войти. Встал ступор. Я стояла перед этой дверью, как будто она вела в логово чудовища. Люди проходили мимо, заходили, выходили. Мне казалось, как только я войду, все повернут головы. Посмотрят, осудят, заметят каждую мелочь: как я двигаюсь, как говорю, как держу деньги. У меня тогда пересохло во рту. Ладони стали липкими. Я застыла - и стояла там до тех пор, пока папа не пришел за мной.
Джефф все это время молчал, только внимательно слушал. Он слегка нахмурился, выражение лица стало мягким и серьезным.
Он перевел взгляд с меня на тарелку. Потом медленно взял еще один кусочек мяса, повертел его в пальцах, прежде чем отправить в рот, спросил:
- Давно хотел спросить... Что с твоей мамой?
Он не смотрел прямо в глаза, словно сомневался, стоило ли вообще говорить это вслух. Его голос был осторожным, почти извиняющимся. Он боялся задеть что-то важное, личное. Его брови едва заметно сошлись, и в глазах появилось то самое виноватое выражение.
Я посмотрела на него и улыбнулась. Потому что мне хотелось его немного успокоить.
- Я её не знаю, - спокойно сказала я. - Она родила меня и ушла. Сбежала, когда мне был месяц. Папа никогда не рассказывал подробностей - да, наверное, и сам не знает. За шестнадцать лет от неё ни письма, ни звонка.
На мгновение воцарилась тишина. Только ветер шевелил крышу беседки. Джефф отложил вилку, как будто даже жевать стало неуместно. Он не говорил «сочувствую» - и за это я была ему благодарна.
Он откинулся на спинку лавки, устало провел рукой по лицу. Волосы у него были всё еще растрепаны - упавшие на лоб, непослушные.
- И все-таки, - он посмотрел на меня с полуулыбкой, - странно, что ты так боишься людей... Ты ведь говоришь так, что тебя хочется слушать.
Я посмотрела на него, удивленная.
- Это комплимент?
- Это правда, - ответил он, серьезно. - Может, ты просто ещё не поняла, что не каждый заслуживает твой голос.
Утро медленно набирало обороты: сквозь туман начинали просачиваться теплые лучи солнца.
- Пойдем, - сказал Джефф, вставая и вытирая руки о салфетку. - Прогуляемся. Пока толпы нет.
Я кивнула. Мы вышли из беседки, и он не торопясь направился к пляжу. Идти рядом с ним было как быть под защитой. Он не нарушал мое пространство, но всегда находился достаточно близко, чтобы я чувствовала себя в безопасности.
Мы шли босиком по влажному песку. Волны тихо накатывались и откатывались обратно.
Мы остановились у самой воды. Я опустила взгляд на свои ноги в песке. Он вдруг наклонился, и пальцем написал что-то на мокром берегу. Моё имя. Потом быстро стер его, как будто смутился.
- Просто проверял, красиво ли пишется, - пробормотал он, почти по-детски.
Я засмеялась.
Он шёл чуть впереди, нагибаясь к песку. На его лице - увлечённое выражение, будто он искал не просто ракушки, а какие-то сокровища. Иногда находил особенно изящные - вытянутые, перламутровые - и молча протягивал мне в ладони. Я принимала их с лёгкой улыбкой и складывала в карман рубашки, а потом, когда он отворачивался, тайком фотографировала: его профиль на фоне бледного, но уже пробуждающегося неба, растрёпанные от ветра волосы, мягкую линию губ.
- Расскажи мне ещё что-нибудь про свою фобию, - неожиданно сказал он, не отрывая взгляда от песка. - Я хочу лучше понимать тебя.
Я застыла, немного растерянная. Посмотрела на него, но он не смотрел на меня. Как будто дал мне пространство, не торопил. В этот момент телефон завибрировал в руке - пришло какое-то уведомление. Оно вернуло меня в реальность.
- Ну... - неуверенно начала я. - Многие думают, что социофобы - это просто замкнутые люди. Нелюдимые. Но на самом деле за этим стоит не характер, а страх. Сильный.
- Ну это я уже знаю, - сказал он мягко, с улыбкой. - Хочу что-то более... личное. Секретное, может.
Я задумалась, а потом вспыхнула, вспомнив.
- О! А ты знал, что известные люди тоже с этим сталкивались? Джонни Депп, например. Или Адель. Они публичные, успешные - но тоже боялись людей. Страшно представить, да?
- А что вы чувствуете? - спросил он после паузы. Его голос стал тише и внимательнее.
- У всех по-разному, - пожала я плечами. - А у меня... это как волна. Сначала сердце будто прыгает выше рёбер, потом дрожь в пальцах, ладони становятся мокрыми, щеки горят, и вдруг - всё расплывается. Как будто я проваливаюсь внутрь. Тошнота, головокружение... иногда хочется просто стать невидимой.
Он не ответил сразу. Посмотрел на меня, прищурившись, как будто хотел запомнить каждое слово. Потом кивнул, как человек, который принял важную информацию.
- Это важно.
Он подобрал очередную ракушку и, не глядя, вложил её в мою руку.
- А почему ты вообще приехала сюда? - вдруг спросил он. - Разве, чтобы справиться с этим, не нужен... ну, большой город?
- В большом городе я бы вообще не выходила из дома, - выпалила я, почти перебивая его. - Там слишком шумно. Толпы людей, звуки, бесконечные лица. А ещё... я боюсь метро.
Он нахмурился, как будто пытался представить, что именно в метро может быть пугающим. Я заметила, как он слегка склонил голову, глядя на меня с искренним непониманием.
- А тут, - продолжила я, - всё началось... происходить. Потихоньку.
Он молчал, ожидая. Я посмотрела на него и чуть улыбнулась.
- Ты, - тихо сказала я. - Всё началось с тебя.
- Я?! - переспросил он, явно ошеломлённый. Его глаза округлились, и он, приподняв брови, ткнул в себя пальцем, будто не поверил услышанному. - Серьёзно?
- Серьёзно, - кивнула я. - Когда у меня в голове ещё витала мысль, что, может быть, пора с этим заканчивать - со всем этим, - я даже представить не могла, что способна с кем-то заговорить. А потом... я просто вышла из дома. Мы встретились. Поговорили. На улице. Это была первая настоящая беседа с человеком за долгое время. Хоть после того разговора я возненавидела тебя.
Он слушал, не перебивая. Его лицо стало мягче. Он чуть склонил голову, как будто пытался заглянуть внутрь меня.
- Если бы мне сказали мне об этом два месяца назад - я бы не поверила, - продолжила я. - Но теперь... у меня здесь есть друзья. Ты. Твой брат.
Джефф смотрел на меня. Он не ответил, но его глаза сказали больше, чем могли бы слова.
Время будто промелькнуло - вечер подкрался незаметно. Мы сидели в беседке, лениво доедая мороженое. Кант носился по траве, увлечённо играя с собакой - она, похоже, принадлежала новым соседям, поселившимся неподалёку.
Родители Джеффа вернулись к нам после времени со старшим сыном. Они сказали, что он снова уехал в город. Аврора что-то увлечённо рассказывала Эстель, а Фадель с Тимом устроили партию в «дурака» и, судя по всему, азартно спорили из-за какой-то карты.
Мне было скучно. И немного тоскливо.
Дело было вот в чём. На территорию отдыха пришли друзья Джеффа - его шумная компания. Он сразу ушёл к ним. Смеялся, болтал, шутил. А сколько раз я ни пыталась подойти, ни разу он даже не заметил меня. Не глянул в мою сторону. Не сказал ни слова.
И вот в голове - два голоса.
Один говорил: "Ну серьёзно, мы же приехали сюда семьями. Он сам говорил, что почти не бывает рядом с близкими. А теперь такая возможность, и он всё время с друзьями."
А другой шептал: "Да что ты хочешь? Он и так провёл с тобой уйму времени. Наверное, ему просто надоело. Ты ведь не такая уж интересная"
Я отвела взгляд, уставившись в растаявшее мороженое в своей руке, и почувствовала, как внутри снова нарастает это чувство - тихое, едкое.
Неужели я снова привязалась к человеку?
Эта мысль прозвучала как удар. Тихий, но оглушительный. Внутри всё скрутилось в узел - знакомый, неприятный.
Я почувствовала, как что-то в груди стало холодным и тяжёлым. Будто бы меня кто-то сжал изнутри. Нет, не физически - хуже. Это было то самое ощущение, когда ты снова оказываешься на грани. Когда понимаешь, что пустила кого-то слишком близко. А теперь боишься, что тебя снова забыли. Люди не остаются. Люди не выбирают тебя.
Привязанность - это не про уют и тепло. Это про уязвимость. Про бессонные вечера, когда думаешь, а вдруг он просто вежливый. А вдруг ему всё равно?
Это про взгляды, за которыми ты ищешь знак, что тебе не показалось.
Про ожидания, которых не просят, но которые разрушают, когда не оправдываются.
Я чувствовала, как обида и разочарование спорят с чувством вины. Ты знала, что так будет, - говорила себе. - Сколько раз уже было. Зачем ты опять позволила?
А всё потому, что он был другим. Улыбался по-другому. Смотрел иначе. Заботился - так, будто хотел остаться.
И вот теперь я снова здесь. Сижу в углу, будто ненужная вещь на фоне его смеха с друзьями.
***
Мы возвращались домой в тишине. Машина мягко покачивалась на поворотах, за окном темнело. Всё выглядело спокойно и уютно: полосы фонарей, уставшие лица в зеркале заднего вида, урчание двигателя.
Джефф сидел рядом, листал что-то в телефоне, пару раз что-то показывал брату и смеялся. Я не смотрела. Просто наблюдала за мелькающими огнями за стеклом. Мои мысли бежали быстрее, чем они.
Я устала от того, как быстро впускаю, как сильно цепляюсь, как каждый раз надеюсь, что в этот раз будет иначе. Я старалась не дышать слишком громко, не двигаться, чтобы никто не почувствовал, что мне не по себе. Я просто сидела. Сжимала край рукава в пальцах. Слушала шум дороги. И повторяла мысленно: не надейся. не жди. не бойся. не думай.
Когда мы остановились у дома, все начали потихоньку вылезать из машины, кто-то зевал, кто-то сморкался после сна. Я вышла последней.
На улице пахло ночной прохладой и пылью дороги. Джефф обернулся, задержал на мне взгляд. Я едва улыбнулась, коротко - чтобы не выглядело натянуто, и пошла к себе.
Я наконец поняла - пора отступить. Я не злилась, не обижалась. Просто решила: буду меньше с ним общаться. Не потому что обида, а потому что себя нужно беречь. Чтобы потом не было так больно, как бывало раньше.
Я ведь знала, каким он был. Таким же останется. Он будет смеяться, заводить разговоры, знакомиться со всеми - легко, без привязанностей. А потом просто уходить. И я не виню его. Просто он не такой, как я. Он не сможет стать тише, осторожнее, глубже - только ради меня. И это нормально.
Телефон вспыхнул - уведомление от Джеффа в инсте. Я не стала открывать. Просто положила его экраном вниз. Приняла душ. Потом закуталась в одеяло и легла.
Голова гудела от мыслей, но тело было слишком уставшим, чтобы спорить.
Я свернулась на боку, и впервые за долгое время не ждала от завтрашнего дня ничего.
Телефон завибрировал посреди тишины. Было ещё рано, солнце только начало заглядывать в комнату сквозь занавески.
На экране - "Псих".
Я долго смотрела, как мигает телефон. Сердце забилось быстрее, но я не двигалась.
Внутри всё будто застыло: хотелось услышать его голос, и одновременно - совсем не хотелось.
Через пару гудков я всё-таки смахнула вызов.
- Алло?
- ...Ты не читаешь мои сообщения, - сказал он тихо.
Голос был сонный, немного хриплый. Наверное, только проснулся.
- Я видела, - ответила я коротко.
- Ты злишься? - в голосе была пауза, в ней - беспокойство.
Я не знала, что сказать. Молчала.
- Если честно, я немного потерялся, - продолжил он. - Мне было весело с друзьями, да. Но потом я посмотрел - а тебя нет. И понял, что не так. Не знаю, как это объяснить.
Я сжала пальцы на простыне.
- Джефф, произошло кое-что ужасное, - сказала я, и голос дрогнул. - Я узнала от себя о кое-чем. И я не хочу, чтобы это кое-что было. Понимаешь?
На другом конце провода повисло молчание. Он не сразу ответил, как будто переваривал каждое слово.
- Я так понимаю, разговор у нас будет долгим... - наконец сказал он, - Давай встретимся сегодня вечером. Я приду к тебе. - Щелчок. Он сбросил, не дождавшись моего согласия.
Я уставилась в экран. А потом потекла слеза. Горячая. Сердце пыталось защититься, но всё равно не выдержало.
Время тянулось медленно, каждая минута казалась бесконечной. В комнате было тихо, только тихий щелчок часов нарушал тишину, напоминая о том, как много ещё предстоит.
Я пыталась не думать о том, что всё это, возможно, зря. Но мысли ускользали от меня, как песок сквозь пальцы. Я не могла заставить себя поверить, что после того, как я скажу ему всё, что наболело в груди, всё вернётся на круги своя.
Почему-то я чувствовала, как моё сердце бьется всё быстрее, оно было готово выскочить из груди. Я не могла понять, почему так сложно просто расслабиться и дождаться его. Страх? А что если я буду для него слишком сложной? Зачем ему вообще это всё?
Я чувствовала себя такой уязвимой. Уязвимой даже перед собой. Почему я опять позволяю себе впускать в свою жизнь кого-то, кто может легко развернуться и уйти? Это же было настолько очевидно - не стоит привязываться.
Тишина в доме снова наполнила воздух. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в руках. Это было глупо. Но разве в жизни вообще бывает что-то не глупое, когда сердце решает для тебя, а не разум?
И вот, я снова жду. А когда он войдёт, я все равно не буду знать, что скажу. Только ли он, или что-то изменилось и во мне?
Уже полностью стемнело, и я начала думать, что, наверное, он передумал. Может, он решил, что всё это не так важно? Может, он понял, что я слишком много от него требую, что ему проще вернуться к своей обычной жизни, где всё стабильно и без лишних переживаний? Я сжала кулаки, чувствуя, как обида и разочарование заполняют меня.
Я закрыла глаза, чтобы выжать из себя последние капли терпения.
Но в этот момент я услышала шаги. Сперва слабые, затем всё более отчетливые. Это было он. Я замерла, сердце пропустило несколько ударов, а затем быстро забилось с новой силой.
Я встала с кровати и подошла к окну. В его свете стояла фигура, почти не видимая в темноте. Он был там, и всё, что я чувствовала - это смесь облегчения и тревоги.
Я не знала, что он будет говорить, но одно было ясно - это важно. Очень важно. И вот, когда он подошел к двери, я открыла её и, не сдерживая себя, вышла во двор.
Мы стояли во дворе. Свет фонаря был мягким, а тишина между нами - громкой. Джефф смотрел на меня с вопросом в глазах, ничего не говорил, давая мне возможность начать.
Я опустила глаза и заговорила тихо, почти шепотом:
- Джефф... Произошло кое-что. Я поняла... я поняла, что чувствую к тебе.
Я подняла на него взгляд. Он не перебивал. Просто ждал.
- И это ужасно, потому что я не хочу этого. Я не хотела. Всё, что между нами было - это же просто дружба, да? И мне этого хватало. Правда.
Я улыбнулась криво, чувствуя, как внутри всё сжимается.
- Я ничего не жду от тебя. Ни признаний, ни ответных чувств, ничего. Просто... мне тяжело быть рядом. Тяжело делать вид, что всё по-старому. Потому что для меня - уже нет.
Я вдохнула глубоко, голос дрожал.
- Поэтому... я думаю, нам лучше прекратить общение. Не потому что ты сделал что-то не так. Ты был добрым. Ты стал мне очень важен. Но я не могу быть рядом, будто ничего не чувствую. Это сложно.
Он всё ещё молчал. И в этой тишине мне было страшнее всего.
- Прости, если я рушу что-то хорошее. Но я не могу иначе.
Он посмотрел на меня, нахмурившись, будто пытаясь собрать воедино все мои слова.
- А почему ты не хочешь быть со мной вместе? - тихо спросил он.
Я отвела взгляд.
- Я не знаю, - прошептала я. - Это сложно. Тем более... зная тебя. Ты такой общительный, открытый. Думаю, нам вместе было бы трудно.
Я нервно усмехнулась.
- Может, даже из принципов. Я ведь сначала хотела... проучить тебя. Показать, что не каждая девочка влюбится в тебя. Что ты не идеальный, не недосягаемый. Что ты обычный.
Я сделала паузу, подбирая слова.
- Но теперь всё вышло иначе. Мои чувства к тебе - они... не как у других. Думаю, они любят тебя за статус, за внешность. А мне... просто хочется, чтобы ты был рядом. Потому что ты стараешься меня понять. Потому что с тобой спокойно.
Я чуть улыбнулась и посмотрела на него.
- А это страшно. Потому что если ты уйдёшь - снова будет пусто.
Он всё ещё молчал, но в глазах его что-то изменилось. Он смотрел не как раньше. Не с интересом, не с легкой симпатией, а с какой-то другой тишиной внутри себя.
Он стоял напротив. Ветер чуть трепал его волосы - растрёпанные. Глаза блестели в мягком свете уличного фонаря, и в этот момент он был совсем не как с обложки, не как на сцене. Просто Джефф.
- Знаешь, - наконец выдохнул он, - я, кажется, никогда не был таким, каким ты меня себе представляешь. Я и сам раньше думал, что мне нужно постоянно быть в центре, веселиться, с кем-то знакомиться... Но, на удивление, в последнее время всё это не имеет значения.
Он сделал шаг ближе.
- У меня в голове только ты. Серьёзно. Я даже пытался тусить, как раньше, просто по инерции... но это уже не работает. Неинтересно. Потому что всё время думаю: «А ты как? Что ты делаешь? Что чувствуешь? О чём молчишь?» - он немного смущённо усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным. - Я не знаю, как это объяснить. Знаешь, это как вирус. Сначала не понимаешь, что заболел. А потом - бах. Уже не лечится.
Он чуть склонил голову.
- Я не хочу, чтобы ты уходила. Даже если тебе страшно. Даже если кажется, что ничего не получится. Я хочу быть рядом.
Он замолчал, давая мне право на выбор. Его лицо было открытым, искренним, и в глазах всё ещё было то молчание, но теперь уже тёплое.
Звезды появляются в результате взрывов, и тысячи звезд рождаются во мне, когда он берет мое лицо в руки и целует меня.
Когда он отстранился, я осталась стоять с лицом, на котором, кажется, одновременно нарисовались три эмоции: восторг, паника и легкое ощущение, что я сейчас потеряю сознание.
Он, конечно, выглядел как из дорамы: волосы растрёпаны, взгляд тёплый, чуть хитроватый.
Я попыталась что-то сказать, но мой рот предал меня и вместо слов выдала какой-то звук, похожий на хрюк - шикарное завершение романтического момента. Джефф чуть улыбнулся, и я уверена, он запомнит это на всю жизнь.
- Ну... - начала я, и тут же пожалела. Потому что дальше была пауза, в которой уместился весь неловкий космос. - Это... был... поцелуй.
- О, ты заметила? - он усмехнулся. Он усмехнулся. Его это вообще не смущает? А может, он просто не понял, насколько это было серьёзно? Может, он думает, что это был типа французский привет с лишним энтузиазмом?
Я подумала, не убежать ли просто молча.