Легенды Талмирии: Пепел лжи.

В то время, когда Финдал Шестипалый предавался воспоминаниям, остальные эльфы из патруля развлекали друг друга разговорами и забавными историями из их службы.

— А помните тот случай с гномами в прошлом году? — улыбнулся Лаэрог. — Они так шумели, что мы услышали их за милю.

— Гномы, — фыркнул Глорион Торопыга, устроившийся на корточках рядом. — Шумный народец. Но работящий, этого не отнимешь.

— В отличие от высоких эльфов, — заметил Лаэрог с едва заметной усмешкой, мельком взглянув на Торопыгу. — Те слишком заняты созерцанием собственного величия.

Финдал Шестипалый покачал головой:

— Не стоит судить целый народ по нескольким представителям. У высоких эльфов свой путь, у нас, лесных — свой.

— А у серых эльфов — третий, — добавил ЛинДир. — Хотя Дроу давно исчезли. Но, кто его знает. Серые эльфы всегда предпочитали жить в горных подземных пещерах и редко выходили из них на поверхность. Может они и не исчезли... может они ещё глубже забрались в свои подземные лабиринты.

Глорион Торопыга внезапно оживился:

— Мой дед был высоким эльфом и, когда я в детстве приезжал к нему в гости, он рассказывал мне старую легенду о происхождении разных видов эльфов. Говорил, что когда-то мы все были единым народом, детьми звезд и света. Но потом часть эльфов ушла в глубокие леса, став лесными эльфами. Другие поселились в горах и долинах, превратившись в высоких эльфов. А третьи спустились под землю и со временем изменились, превратившись в Дроу.

— Торопыга, у эльфов множество различных легенд о высоких, лесных и серых эльфах. Моя бабушка рассказывала иначе, — усмехнувшись возразил Лаэрог. — По ее словам, раскол произошел из-за древнего конфликта между тремя эльфийскими правителями — братьями, не поделившими наследство отца.

Глориона Торопыгу редко, когда называли по имени, к нему давно все привыкли обращаться по прозвищу. И это прозвище, прилепившееся к нему еще в юности, когда его неуклюжесть была особенно заметна, уже не вызывало в нем ни малейшего раздражения. Время, как лесная река, постепенно обточило острые углы обиды, и теперь он воспринимал "Торопыгу" как часть себя, как неотъемлемый атрибут, такой же привычный, как собственный лук или кожаные сапоги.

Он сам часто задумывался, почему оно так крепко закрепилось за ним, ведь он не был бездумным, необдуманным в своих поступках. Просто двигался чуть проворнее, чем остальные, говорил чуть быстрее, чем того требовала эльфийская неторопливая речь. Возможно, дело было в его энергии, в том внутреннем огне, что горел в нем ярче, чем в его более степенных сородичах. Эта энергия толкала его вперед, заставляла быстрее реагировать на звуки, быстрее преодолевать расстояния. Возможно, именно это качество и послужило причиной того, что его всегда отправляли гонцом, когда требовалась скорость, а не скрытность или филигранная точность.

Он помнил, как впервые услышал его. Это было на тренировке, когда он, опередив всех, споткнулся о незаметный корень и кубарем покатился по склону, к общему смеху и легкому, но добродушному порицанию наставника. Тогда ему было обидно, кровь прилила к лицу, и он клялся себе, что однажды докажет всем, что он не просто "торопыга", а что-то большее. Но годы шли, и доказательства оказались не нужны. Это прозвище стало знаком, по которому его узнавали даже те, кто не знал его истинного имени.

ЛинДир улыбнулся, глядя на звезды, проглядывающие сквозь листву:

— А я слышал, что все дело в любви. Трое братьев влюбились в одну эльфийку, и каждый выбрал свой путь, чтобы доказать свою преданность. Один ушел в леса, другой отправился странствовать по равнинам, а третий спустился в пещеры искать драгоценные камни для возлюбленной.

— Романтичная версия, — лёгкая улыбка слегка раздвинула губы Шестипалого. — Но, скорее всего, причина куда прозаичнее — разные условия жизни со временем изменили нас. Тем более, что серые эльфы появились раньше, чем высокие и лесные эльфы. Мы их потомки. У нас даже магия совершенно не та, которой владели Дроу.

Шестипалый был прав. У лесных и высоких эльфов магия всегда была тесно связана с природой. Они почитали стихии, ощущали движение ветра, дыхание земли, пульсацию вод и силу огня. Их заклинания не ломали естественный порядок, а лишь направляли его, подчиняя себе поток энергии в нужный момент. Лесные эльфы вызывали дожди, ускоряли рост растений, заживляли раны и обостряли чувства. Высокие же, более склонные к изысканным чарам, управляли светом, звуком и воздухом, создавая иллюзии, щиты или смертоносные вихри. Их магия была чистой, элементарной, подчинённой законам мироздания.

Старшие же народы, Серые эльфы — ныне считающиеся исчезнувшими Дроу — избрали иной путь. Их сила питалась хаосом, они отвергли природный порядок ради власти над смертью и тьмой. Древние жрецы Дроу умели приоткрывать завесу между мирами, призывая из-за Грани жуткие, безымянные сущности. Эти создания подчинялись зову хозяев, но любое взаимодействие с ними приносило в мир разлад, искажая саму ткань реальности.

Внезапно легкий ветерок пробежал по листве, и Лаэрог замер, слегка приподняв голову. Его ноздри едва заметно затрепетали.

— Вы это чувствуете? — тихо спросил он у остальных патрульных, повернув голову в сторону темнеющего леса и принюхиваясь к воздуху, напоённому ночной прохладой. Его голос прозвучал глухо, почти сливаясь с шелестом листвы, и патруль мгновенно напрягся.

Остальные эльфы настороженно переглянулись. Несколько мгновений на поляне, где они отдыхали, висела напряжённая тишина, изредка нарушаемая лишь приглушённым стрёкотом ночных насекомых. Финдал, до этого задумчиво всматривающийся в темные силуэты деревьев, повернулся к эльфу-следопыту.

— Что именно ты почувствовал? — спросил он негромко, с той внимательной настороженностью, что приходит после долгих лет дозоров.

— Запах... дыма, — отозвался Лаэрог, хмурясь и принюхиваясь к воздуху. — Очень слабый, почти неуловимый, но я уверен — он есть.

Торопыга, стоявший чуть поодаль, бросил на него скептический взгляд. Он повёл носом, затем покачал головой.

— Ты уверен? Я, например, ничего не чувствую, — произнёс он, вертя головой в разные стороны и принюхиваясь забавно вытянув шею.

— У Лаэрога нос как у теневой рыси, — заметил ЛинДир, также принюхиваясь. — Подожди... Да, теперь и я чувствую. Очень слабо, но есть. Хотя не уверен...

Финдал поднял руку, призывая к тишине, и сам глубоко вдохнул лесной воздух.

— Не чувствую, — проговорил он после паузы. — Но, если Лаэрог что-то почувствовал, то этому можно верить. С какой стороны ветер?

Лаэрог осторожно оторвал кусочек трухлявой коры от поваленного дерева на котором они сидели и не спеша растер его в пыль. Затем, быстрым движением руки, подбросил полученную пыль в воздух:

— Дует с востока, едва заметный.

— Значит, источник где-то там, — заключил Финдал Шестипалый указывая рукой в темноту. — На территории Заповедного леса за ручьем. Там не должно быть огня.

— Может, это путники остановились на привал? — предположил ЛинДир, хотя сам не верил в эту версию.

— В заповедном лесу? — покачал головой Лаэрог. — Туда даже наши охотники не заходят без особого разрешения.

Заповедный лес, расположенный на восток от Ду Лотэна, считался у эльфов священным местом. По древним преданиям, именно там Мелиссар, один из первых полубогов - Демиургов, посадил Первое Древо, от которого произошли все священные рощи Лаутии, одного из Северных королевств. С тех пор любое вмешательство в жизнь этого леса считалось святотатством. Ни один эльф не смел поднять там топор на дерево или натянуть тетиву лука для охоты на лесную дичь.

Ещё Старейшины говорили, что Заповедный лес живет по своим законам, отличным от остального мира. Там деревья росли выше и гуще, травы зеленели ярче. Даже воздух там был особенным – более чистым и напоенным древней силой. Эльфы заходили туда лишь в исключительных случаях: для важных ритуалов, сбора редких целебных трав или, когда требовалось получить благословение богов перед дальним путешествием. Простое любопытство или случайная охота не могли служить оправданием для нарушения вековых традиций.

— Надо проверить, — решительно сказал Финдал Шестипалый, затягивая ремешки своего снаряжения. — Торопыга, ты самый быстрый. Если встретим опасность, отправишься в Ду Лотэн за подкреплением.

Глорион Торопыга кивнул, проверяя содержимое своих многочисленных сумочек и карманов на широком поясе:

— На крайний случай, если понадобиться срочно передать сообщение стражникам в Ду Лотэн, у меня есть дымовые шарики для сигнального цветного дыма... и несколько других полезных вещиц. Могут пригодиться.

— Хорошо, — Шестипалый посмотрел на восток, в сторону откуда доносился едва уловимый запах дыма. — Двигаемся тихо, держимся вместе. Лаэрог, ты впереди со мной, будешь ориентироваться по запаху. ЛинДир и Глорион Торопыга — прикрывают тыл.

Эльфы молча кивнули, проверяя оружие. ЛинДир положил руку на рукоять одного из своих клинков, чувствуя, как привычная тяжесть успокаивает нервы. Что-то подсказывало ему, что сегодняшняя ночь не будет такой спокойной, как начиналась.

"Только бы не нарваться на серьезные неприятности," — подумал он, вспомнив о своей невесте, ожидающей его в Ду Лотэне.

Патруль двинулся на восток, следуя за едва уловимым запахом дыма, растворенным в ночном воздухе. Лесная тишина казалась теперь напряженной и настороженной, словно сам лес затаил дыхание в ожидании неминуемых событий.

Прошло не менее получаса с тех пор, как патруль покинул привычную поляну. Ночное светило время от времени скрывалось за дрейфующими облаками, то погружая лес в густую тень, то снова освещая тропу мягким желтым светом. Теплый осенний воздух был насыщен запахами прелых листьев и поздних цветов.

Финдал остановился на вершине небольшого пригорка, куда вывела их лесная тропа и поднял руку, приказывая остальным замереть. Тишина леса теперь казалась тревожной, наполненной ожиданием чего-то неведомого.

– Ты все еще уверен насчет запаха дыма? – негромко спросил он у Лаэрога. – Мы довольно далеко отклонились от обычного маршрута. Если это ложная тревога...

Лаэрог глубоко вдохнул ночной воздух, прикрыв глаза, чтобы лучше сосредоточиться на ощущениях. Запах был почти неуловимым, но определенно присутствовал – горький привкус гари, тонкая примесь к обычным лесным ароматам.

– Да, уверен, – ответил он, открывая глаза. – Запах слабый, но это точно дым. И отклонились мы не случайно. Судя по всему, источник дыма находится не на востоке, а на юго-востоке. Во всем виноват ветер, его направление постоянно слегка меняется.

Финдал согласно кивнул. Теперь, взобравшись на лесной пригорок, он тоже начинал различать едва уловимый аромат тлеющего дерева, смешанный с чем-то еще — непонятным, но тревожным.

Торопыга, нервно перебиравший содержимое одной из своих многочисленных сумочек, выпрямился и присоединился к разговору:

– Ветер действительно меняет свое направление. Давайте проверим направление ветра еще раз. Ночью воздушные потоки могут меняться.

Он достал из поясной сумки маленький флакон, откупорил его и позволил тонкой струйке серебристого порошка высыпаться на ладонь. Затем поднял руку и дунул. Порошок поднялся в воздух легким облачком, которое не рассеялось и не упало на траву, а сформировалось в небольшой сгусток плотного тумана и медленно поплыло в северо-западном направлении.

– Ветер дует с юго-востока на северо-запад, – констатировал Торопыга, внимательно наблюдая за движением облачка. – Если мы чувствуем дым, который идёт оттуда, значит его источник должен находиться...

– Так, так, так... Клянусь светлыми богами! Похоже, что источник дыма расположен не в Заповедном лесу. Ветер дует с юго-востока, со стороны поляны Арлинда Отшельника, – закончил за него Финдал, хмурясь. – Это странно. Арлинд всегда был осторожен с огнем.

ЛинДир обменялся встревоженными взглядами с Торопыгой. Арлинд жил уединенно уже двадцать лет, но пользовался уважением среди жителей Ду Лотэна. Многие преодолевали неблизкий путь, чтобы получить его целебные снадобья или мудрый совет.

— Если с Арлиндом что-то случилось... — начал Лаэрог, но не закончил мысль.

Финдал Шестипалый затянул потуже ремни доспехов и проверил, легко ли выходит меч из ножен. Тревожное предчувствие, копившееся всю ночь, теперь обрело ясные очертания.

— Ускоряем шаг, — приказал он негромко. — Лаэрог, продолжай ориентироваться по запаху. Остальные — максимальная бдительность.

Патруль спустился с пригорка и направился в сторону жилища отшельника. Лес вокруг словно затаился, и даже обычные ночные звуки стихли, будто природа сама чувствовала приближение беды.

Поляна Отшельника располагалась в шести милях на юго-восток от Ду Лотэна. Это место выбрал для жизни Арлинд Лекарь около двадцати лет назад, когда неожиданно для всех решил покинуть городок и поселиться вдали от суеты. С тех пор его стали называть Арлиндом Отшельником, а поляну – поляной Отшельника.

Причины, побудившие уважаемого лекаря покинуть общество соплеменников, породили множество слухов, но истину знал лишь сам Арлинд. Несмотря на уединение, он продолжал лечить приходящих к нему эльфов, и многие из Ду Лотэна преодолевали неблизкий путь, чтобы добраться до него.

Добраться до жилища Отшельника было непросто – сначала требовалось проехать от Ду Лотэна около четырех миль на юг, по одной из боковых дорог торгового тракта, а затем еще около двух миль по старой, заросшей травой тропе, уходящей на восток.

Дом Отшельника стоял в центре круглой поляны диаметром около сотни шагов. Необычное строение без углов, с овальными очертаниями было построено из вертикально вкопанных в землю толстых бревен и покатой крышей, которая была покрыта корой. Местами толстые бревна стен и крыши были отмечены яркими проплешинами зелёного мха. Внутри помещения было всего две комнаты и кухня.

Рядом со своим домом Арлинд Отшельник возделывал небольшой огород с овощами и лекарственными травами, а на южной стороне поляны между высокими жердями были натянуты веревки, на которых сушились многочисленные пучки целебных растений.

На краю поляны Отшельника, сразу за домом Арлинда, раскинулось небольшое лесное озеро. Его воды, темные и спокойные в ночной тишине, наполнялись множеством невидимых родников, бьющих из-под земли. Именно благодаря этим неиссякаемым источникам вода в озере всегда оставалась поразительно чистой и свежей, несмотря на его затененное расположение.

С южной стороны из озера вытекал небольшой ручеёк, который тонкой серебристой нитью пробирался сквозь густые заросли и, петляя между деревьями, устремлялся в южном направлении. Там, вдали от поляны, его воды терялись в обширных, влажных болотах, служивших естественной границей и хранящих свои собственные тайны. Это озеро верой и правдой служило Отшельнику источником живительной влаги, необходимой для его скромной жизни.

– Может быть это охотники из Ду Лотэна? – снова предположил ЛинДир, но без особой уверенности, – или из хуторов?

Эльф-следопыт Лаэрог отрицательно покачал головой:

– В это время года охотится там не на кого. Да и не стали бы наши разводить костры в близости от Заповедного леса.

Внезапно ночную тишину нарушил шорох в кустах слева от них. Патрульные эльфы мгновенно развернулись, выхватывая оружие. Эльф, с татуировкой соловья на щеке, краем глаза заметил в темноте ночного леса какое-то движение.

Из кустов на поляну выскочила крупная лисица с огненно-рыжим мехом. За ней, путаясь в собственных лапах, выбежали четыре лисенка. Животные даже не заметили застывших эльфов – настолько были напуганы. Следом за ними появилась еще одна взрослая лисица, по-видимому, самец. Он на мгновение остановился, настороженно принюхиваясь, увидев замерших на их пути эльфов. Но, вместо того чтобы в страхе убежать, как поступило бы любое дикое животное при виде разумных существ, семейство лисиц продолжило свой путь, промчавшись буквально в нескольких шагах от Шестипалого.

– Странно, – произнес ЛинДир, провожая взглядом убегающих животных. – Я никогда не видел, чтобы лисьи семьи ночью передвигались вместе. Обычно самки охотятся в одиночку, а о детенышах заботятся по очереди.

– Они напуганы, – заметил Лаэрог, присев на корточки и внимательно изучая следы на влажной от ночной росы траве. – Смотрите, как глубоки отпечатки. Их явно гнал страх, они бежали, не выбирая пути.

– Единственное, что могло так испугать животных - это огонь, – Финдал Шестипалый нахмурился еще сильнее. – И мне это очень не нравится.

Не успел он договорить, как из тех же кустов выскочил молодой олень. Его глаза были широко раскрыты от страха, ноздри раздувались. Увидев эльфов, он резко изменил направление, в несколько прыжков обогнул патруль и скрылся в темноте.

– Что-то определенно гонит животных с юго-востока, – сказал Лаэрог, инстинктивно отступая на шаг к остальным членам патруля. – И, судя по всему, это связано с источником дыма.

В воздухе висела какая-то необычная, гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами. Она словно давила на патрульных, заставляя каждого вглядываться в темноту с удвоенной осторожностью.

ЛинДир поднял голову к кронам деревьев, между которыми уже проглядывала Сильмара – большая из двух лун. Её грязно-желтый свет рассеивался в листве, создавая причудливый узор теней на лесной подстилке. Древние деревья тихо шелестели на легком ночном ветру, словно перешептывались между собой на языке, который даже эльфам был не всегда понятен.

Где-то вдалеке раздался протяжное уханье филина – хранителя ночного леса. Этот звук, такой обыденный и привычный, сейчас казался предостережением. ЛинДир невольно коснулся амулета, зашитого в одежду – подарка невесты перед тем, как он записался на службу в стражу Ду Лотэна.

Лес вокруг них жил своей обычной ночной жизнью, но даже в привычных звуках чувствовалась напряженность. Тихое потрескивание веток под лапами невидимых существ, шорох листвы, которую гонял слабый ветер, перебрасывая ее с места на место – всё это складывалось в симфонию ночного леса, знакомую каждому эльфу с детства. Но сегодня в этой симфонии появились новые, тревожные ноты, предвещая, что эта ночь будет одной из самых долгих в их жизни.