Глава 2. Спустя столетия.
Даже спустя столетие сердце Никлауса все еще принадлежало ей. Он так и не смог закончить портрет своей возлюбленной, хотя и пытался бесчетное количество раз. Каждая попытка заканчивалась брошенной кистью и горьким привкусом сожаления. Он ненавидел себя за то, что не попрощался с ней тогда, не объяснил, не дал ни единого шанса понять. Он скучал по ней. Каждый день, каждый миг.
И сейчас, находясь в Мистик Фоллс, который до боли напоминал ему ту деревушку, где он обрел свою единственную любовь, он снова и снова смотрел на недорисованный портрет Мариан. Чего-то не хватало. Какой-то маленькой детали, ускользающей от его взора.
— Не стоит ко мне подкрадываться, мама, — зло прошипел гибрид, ощутив чье-то присутствие позади.
Но ведьма, словно не слыша его слов, продолжила:
— Эта та самая Мариана? Красивая дама.
Клаус стиснул зубы. Он не горел желанием обсуждать свою прошлую жизнь, тем более с матерью, которая всегда преследовала свои цели.
— Что тебе нужно, мама? — прошипел он сквозь зубы, откладывая кисть и поворачиваясь к Эстер.
— Мне что, уже нельзя просто побыть рядом с сыном? — с наигранным возмущением воскликнула ведьма.
— Ты никогда ничего не делаешь просто так, — отрезал Клаус, знающий свою мать лучше, чем кто-либо другой.
— Ладно, — вздохнула Эстер, — я просто хотела устроить бал в нашем доме. Все-таки мы — Первородные, и нас должны встретить с достоинством. Нужно показать горожанам, что мы не желаем им зла. Устроим бал, пригласим Елену и ее друзей, извинимся за все, что ты с ними сделал...
— Хорошо, мама, — согласился Клаус, уже понимая, что за этим кроется что-то еще, — займись приглашениями, а я устрою настоящий бал. Пусть весь город гуляет, он все равно маленький.
— Отлично! Тогда завтра же бал Майклсонов объявится открытым! — усмехнулась Эстер, довольная собой.
«Нет, ну она точно что-то задумала», — подумал вампир, вновь возвращаясь к портрету. Он должен был разобраться, какой штрих ускользает от него, что мешает воссоздать образ Мариан во всей его красоте. Он вспоминал каждую деталь ее лица, каждый изгиб, пытаясь понять, чего же не хватает. Может быть, дело было не в технике, а в эмоциях? Ведь на холсте он пытался воссоздать не просто внешность, а саму суть своей любви, ее нежность, ее свет...
***
Бал был в самом разгаре. Музыка, смех, звон бокалов — все это создавало атмосферу роскоши и веселья. Никлаус, наблюдая за собравшимися, методично опустошал уже пятый бокал шампанского. Опьянеть он, конечно, не мог, но ритуал помогал создать видимость нормальной жизни.
— Никлаус, не налегай на алкоголь, пожалуйста, — вежливо прошептал Элайджа, подойдя к брату. — Я не хочу опозориться перед всем городом за своего неугомонного младшего братца.
— Элайджа, не занудствуй, это всего лишь пьяный бокал, — усмехнулся гибрид, поднимая бокал в шутливом тосте.
— Да, но все же... Найди лучше себе кого-нибудь на этот вечер. Кэролайн Форбс, например. Неплохой вампир, — предложил Элайджа, намекая на возможность хоть какого-то отвлечения.
— Нет уж, — тут же засмеялся Клаус, — она не в моем вкусе. Мне рыжие нравятся, и ты это прекрасно знаешь.
— Да, точно, — немного грустно прошептал Элайджа, вспоминая ту, из-за которой брат так и не обрел спокойствия. — Но все же тебе нужно отвлечься.
— Я знаю, брат. Но единственное, чем я могу себя отвлечь, — это картины. А на меня все никак не находит вдохнове... — не успел он договорить, как его перебил старший брат.
— У тебя нет вдохновения, Никлаус, потому что ты уже несколько месяцев, нет, даже не месяцев, столетий сидишь за одной картиной и не можешь понять, что в ней не так, хотя в ней все прекрасно. Я понимаю, ты скучаешь по ней, поверь, я тоже скучаю по ней, — голос Элайджи стал тише, — она была моим другом и останется им, но ее уже нет, Никлаус. Наша жизнь — полный отстой, она то дает, то забирает дорогих нам людей, — Элайджа сделал паузу, собираясь с мыслями, — но думаю, она хотела бы для тебя только одного, чтобы ты был счастлив.
Он взглянул на вход в дом, где все еще толпились гости, и раскрыл рот от удивления.
— Боже, не может быть... — искренне удивился Элайджа.
Все взгляды были прикованы к той, что появилась в дверях. Она буквально сияла, легко протискиваясь сквозь толпу. Ярко-рыжие пышные волосы до поясницы, собранные в небрежный полухвост, струились по плечам, оттеняя яркое бордовое платье. Матовая ткань облегала стройную фигуру, подчеркивая каждую линию. Ее голубые глаза, подчеркнутые макияжем, буквально сияли, а белая накидка придавала образу нотку загадочности, скрывая шею и ключицы.
Девушка уверенным шагом направилась к барной стойке, сделав заказ с легкостью человека, привыкшего к лучшему. — Красное вино, столетней выдержки.
— Что такое, братец? — с насмешкой спросил Никлаус, заметив изумление на лице Элайджи.
— Ты... вместо того чтобы насмехаться надо мной, братец, лучше бы повнимательнее посмотрел на эту девушку, — прошептал Элайджа, не отводя взгляда от незнакомки. — Она тебе случайно никого не напоминает?
Никлаус перевел взгляд на девушку, стоявшую к ним полубоком, и замер. Глаза его широко распахнулись от удивления, а бокал с шампанским выскользнул из рук, ударившись о пол. К счастью, стекло не разбилось, но резкий звук привлек внимание нескольких гостей.
— Не может быть... — удивленный шепот сорвался с губ первородного гибрида.
Его мысли вихрем пронеслись сквозь столетие, возвращая в ту деревушку, где он впервые увидел ее. Те же волосы, те же глаза... Но это казалось невозможным.
Внезапно голос Эстер прервал его разглядывание. Она призывала сыновей подняться на лестницу, чтобы обратиться к гостям.
— Итак, дорогие горожане... — начала Эстер свою речь.
Но Никлаус ее уже не слышал. Его мысли были заняты вовсе не балом. И даже не чертовым двойником Елены. Его внимание приковала девушка, которая ярко выделялась своей красотой и нарядом среди всех присутствующих. Он надеялся, что это действительно она. Не могло же ему показаться? К тому же Элайджа тоже ее увидел!
В голове Никлауса рождались десятки вопросов. Как она здесь оказалась? Что это: чудо, магия или жестокая игра судьбы? И самое главное — как ему теперь поступить, зная, что его возлюбленная, которую он считал давно утраченной, снова рядом?
***
Речь Эстер завершилась, и гости, словно подхваченные порывом ветра, разбрелись по залу, увлеченные беседами и танцами. Никлаус же не заметил, как опустел дом. Его мысли были далеко от здесь. Он направился в свою мастерскую, где обычно творил, где пытался удержать на холсте образ своей любви. И кажется, он понял, чего не хватало в его картине. Он должен был дорисовать ее. Сегодня же, прямо сейчас. Ему уже было плевать, что там задумала мать, какие интриги плетет ведьма. Он хотел наконец закончить портрет, поставить точку в этой истории, которая длилась уже сто лет. А потом он разыщет ту девушку, с бала. Он должен убедиться, что это действительно Мариана, что его глаза и разум не обманывают его.
Никлаус жадно схватил кисти и нужные краски, словно боясь, что вдохновение покинет его. Он рисовал, полностью погрузившись в процесс, вкладывая в каждый мазок всю силу своих чувств. Он не заметил, как кто-то вошел в мастерскую, не услышал шагов. Впервые кто-то подкрался к нему незамеченным. Он даже не ощутил биения сердца, присутствия живого существа рядом. Только закончив работу, он с легкой улыбкой отложил кисти и краски, вытер руки, готовясь отправиться на поиски загадочной незнакомки. Но кажется, его опередили. Обернувшись, он увидел ее.
— Здравствуй, Никлаус, — улыбнулась Мариана, словно они расстались лишь вчера.
На самом деле прошло больше семи столетий. Семьсот лет тоски, боли и непомерной вины.
Не говоря ни слова, Никлаус на вампирской скорости подбежал к девушке. Осторожно, словно боясь спугнуть видение, он взял ее лицо в свои руки. Несколько секунд он всматривался в ее глаза, пытаясь найти в них ответ на все мучившие его вопросы. А потом, не в силах больше сдерживать напор чувств, он впился в ее губы страстным поцелуем. В этот миг не было сомнений, не было страхов, не было прошлого и будущего. Была только она, Мариана, вернувшаяся к нему сквозь толщу веков, и ощущение всепоглощающего счастья, которое он не испытывал с тех пор, как они расстались.
– Столько лет, Мари, – прошептал первородный сквозь поцелуй, нежно прижимая ее к себе. – Я так скучал... – тихо простонал он, еще плотнее сжимая ее в объятиях, словно боясь, что она растворится в воздухе.
– Да, я тоже, Ник, – прошептала девушка, отвечая на его страстный поцелуй. – Я тоже... – повторила она, и в ее голосе звучала та глубина чувств, какую можно накопить лишь за долгие годы разлуки.
Их губы слились в едином порыве, стирая прошедшие годы и воскрешая в памяти те счастливые дни, когда они были вместе. В этом поцелуе было все: и горечь разлуки, и радость долгожданной встречи, и обещание счастливого будущего, которое они теперь смогут строить вместе.
От автора:
В чем же подвох? Спросите вы... а вот узнаете. Хихихихихи.
Емае 1362 слова.